Глава 60: Еда

Когда Бай Я упал в обморок, все были взволнованы и сердиты не только потому, что Бай Я им нравился, но и потому, что они были напуганы.

Люди боялись, что они тоже станут следующим Бай Я и упадут в обморок на смерть, оставив все на произвол судьбы.

Но теперь действия Чжэнь Цзиня прояснили толпе: молодой рыцарь перед ними обладал добродетелью истинного рыцаря!

Песчаные дюны простирались последовательно.

Из-за отсутствия носилок, мужчины в группе по очереди носили Бай Я на спинах.

Вскоре все перебрались на другую сторону дюны.

Заметив движение, группа скорпионов вырылась из земли и проследовала за группой до нового места, прежде чем снова зарыться в песок.

"После того, как они зарываються в песок, кажется, что они не могут перемещаться под землей", - проанализировал Цан Сюй.

Это были хорошие новости, но они не делали ситуацию намного лучше.

Если бы у группы были лошади и они были достаточно быстрыми, они могли бы воспользоваться возможностью стряхнуть с себя стаю скорпионов и избавиться от них.

Текущая ситуация была такова: группа людей была истощена, и их скорость не такая быстрая, как у группы скорпионов. Более того, один из них был ранен и был без сознания, что значительно замедляло ходьбу группы.

После полудня, до наступления вечера, Чжэнь Цзинь снова возглавил команду в путешествии.

Группа скорпионов вскоре появился позади команды.

Серебряно уровневый боевой скорпион пересек стаю и снова вступил в ожесточенную битву с Чжэнь Цзинем. Борьба продолжалась несколько минут, прежде чем скорпион добровольно отступил.

Чжэнь Цзинь беспомощно смотрел, как тот отступал и ничего не мог с этим поделать.

Трещины на паучьем лезвии увеличились настолько, что Чжэнь Цзинь задавался вопросом, сколько еще продержится оружие.

Без него ситуация стала бы ужасной. Обычные железные мечи не представляли угрозы для панциря скорпиона.

Случилось еще несколько подобных боев, и сердца команды постоянно уходили в пятки, после чего постепенно онемели.

Наступил вечер, солнце село за горизонт, а небо потемнело, настроение группы упало.

"Неужели ничего нельзя сделать?"

"Мисс Цзы Ди, есть ли у вас зелье, которое сможет убить этих проклятых скорпионов?"

Цзы Ди покачала головой. Если бы оно у нее было, она бы уже использовала его.

"Почему бы нам просто не пойти и не умереть сражаясь с этими проклятыми скорпионами!" - сказал кто-то будучи раздраженным.

"Полностью с тобой согласен", - кто-то согласился.

Другие возражали в насмешливом тоне: "Умереть убивая друг друга? Ты слишком много думаешь. Если мы побежим туда, нас мгновенно разрежет пополам этот серебряно уровневый, не так ли?"

"Что ты имеешь в виду?"

"А что имеешь в виду ты?!"

Члены исследовательской группы рассердились и недовольно смотрели друг на друга.

Другой человек положил Бай Я на землю и сев на задницу, открыл рот, чтобы пожаловаться: "Эй, если у вас, ребята, есть время и силы спорить, вы могли бы также помочь и понести этого парня вместо меня."

"Этот малец слишком тяжелый."

"Ему хорошо, что он потерял сознание, это реально экономит энергию, и ему не нужно напрягаться самому."

Два ссорящихся человека посмотрели на человека на земле, и один из них холодно фыркнул: "Не то, чтобы я не носил его раньше, я носил его даже дольше, чем ты. Ты пронес его совсем ничего и ты уже больше не можешь выдержать?"

Другой искоса гляда на Цан Сюйя, мрачно сказал: "По-моему, тот, кто должен нести Бай Я больше всего, так это кое-какой старик. Именно из-за того, что Бай Я кинулся спасать некоего человека, он был тяжело ранен. Без этой травмы он был бы все еще здоров."

Беспорядки в группе начали распространяться из-за ссоры двух человек.

В обычное время они бы уважали Цан Сюйя. В конце концов, знания старого ученого им очень помогли.

Но сейчас, на грани отчаяния, все они были обеспокоены и напуганы. Они не осмелились нападать на Чжэнь Цзиня или Цзы Ди, а подсознательно превратили гнев, панику и другие эмоции в слова и взгляды и напали на самого слабого старика в команде.

Самое главное, что Бай Я действительно оказался в такой ситуации, спасая Цан Сюйя.

С моральной точки зрения, Цан Сюй действительно должен быть подвергнут критике.

Поэтому, когда группа начала шуметь и скандалить, они сосредоточили свою агрессию на Цан Сюйе.

Получая в свою сторону насмешки и злобные взглядов, лицо Цан Сюйя ничего не выражало.

"Эй, старик, что у тебя на уме? Скажи мне." То, что Цан Сюй молчал заставило людей все больше и больше чувствовать его слабость, и кто-то, наконец, решил нацелится на старика, чтобы спровоцировать его.

Углы рта Цан Сюйя поднялись, показывая холодную улыбку перед тем, как он кинул насмешливый взгляд на членов команды, которые спровоцировали его: "То, что Бай Я без сознания - на самом деле хорошо."

Все были в шоке.

Цан Сюй продолжил: "В критический момент он - еда, которую мы можем его съесть."

На мгновение воздух, казалось, замерз.

Люди, окружавшие Цан Сюйя, были потрясены.

"Что, что ты сказал?" - Кто-то крикнул.

Чжэнь Цзинь и Цзы Ди также были удивлены.

Цан Сюй, однако, был очень спокоен, в его старых глазах скрывалась глубина и холод, когда он сказал: "О, что вы, ребята, делаете, глядя на меня так? Бай Я больше не жилец, любой может это увидеть. Он просто еда, которую можно съесть."

"Как ты можешь так говорить!"

"Да, он ведь наш компаньон."

"Как мы можем есть людей?!"

Толпа резко кричала.

"Старик, ты дьявол в человеческой коже?" - Кто-то даже подошел к Цан Сюй и пристально смотрел на него сверху вниз.

"Почему людей нельзя есть?" - не боясь, в ответ спросил Цан Сюй.

"Нынешняя ситуация такова, что у нас острая нехватка еды. Без еды у нас не будет выносливости. Без выносливости, мы наверняка закончим тем, что будем убиты стаей скорпионов."

"Когда дело дойдет до этого, Бай Я тоже будет мертв."

"На самом деле, он уже мертвец. Мы в пустыне, и у нас нет священников или необходимых зелий. Даже если бы у нас и имелись священники, этот остров строго запрещает низкоуровневую магию и боевую ци. Где мы можем найти священников высокого уровня?"

"Так что, вместо этого, давайте съедим это. Съев его, у нас будет большая надежда на спасение."

Тот, кто стоял над Цан Сюйем, был вне себя от ярости, он схватил старика за воротник и поднял его: "Ты все еще продолжаешь говорить!"

Цан Сюй холодно фыркнул и яростно взмахнул рукой.

Со щелчком рука члена исследовательской команды была выбита.

Член исследовательской команды был застигнут врасплох и сделал два шага назад. Он удивленно посмотрел на Цан Сюйя, сила старика перед ним, казалось, превысила его ожидания.

Цан Сюй выпрямил воротник и медленно сказал: "Ты прочел слишком мало книг, теперь я скажу тебе правду - они могут съесть друг друга."

"Есть такое насекомое, которое называется богомолом. Самец богомола спаривается с самкой богомола, а самка богомола в эту ночь поедает самца богомола, чтобы пополнить свою собственную пищу, чтобы потомство могло родиться более гладко."

"Несколько лет назад, когда разразился голод, люди на северо-западе империи также обменивали своих детей на еду."

"Не увлекайтесь моралью и законами. Это просто вещи, которые поддерживают нашу повседневную жизнь."

"Для любого существа, на самом базовом уровне, всё дело сводится к выживанию и размножению. Если мы даже не можем обеспечить собственное выживание, о каких законах и морали идет речь?"

"Кроме того, что вы за фигня, ребята, другие не знают, но разве вы не знаете?"

"Наш корабль направляется на Звериный континент. Там идет война. Кто пойдет туда в это время?"

Цан Сю усмехнулся и, наконец, в заключении сказал: "Выжить важнее всего, не так ли?"

Никто не ответил, и вся команда погрузилась в гробовое молчание.

Многие люди все еще продолжали смотреть на Цан Сюйя, но их взгляды были уже не такими злыми и ненавистными, как раньше.

"Цан Сюй, пожалуйста, возьми свои слова назад. Бай Я не еда, а наш спутник. Я никогда не допущу трагедии, связанной с поеданием компаньона", - сурово сказал Чжэнь Цзинь.

"Как пожелаете, господин рыцарь." Воротник Цан Сюйя был приведен в порядок, когда он проявил уважение к Чжэнь Цзиню с идеальным этикетом, а его стандарты поведения были настолько идеально, что не было допущено ни одной ошибки и было достойно дворецкого служившего знати всю свою жизнь.

Сильная жара заставила Хуан Цзао открыть глаза.

Его глаза были налиты кровью, а голова была в смятении. Прошло много времени после пробуждения, прежде чем он постепенно отреагировал.

Он лежал у подножия песчаной дюны, рядом с ним лежал человек без сознания, это был не кто иной, как его родной брат, Лань Цзао.

Лань Цзао оставался неподвижным и все еще находился в обмороке. Его состояние становилось все хуже и хуже: изначально его губы были сухими и потрескавшимися, а теперь кожа шелушилась из-за солнца.

Хотя он все еще дышал, было очевидно, что его грудь поднималась и опускалась, более чем в два раза слабее, чем вчера.

Хуан Цзао пытался поднять верхнюю часть тела.

Он сразу почувствовал сильное головокружение и поспешил подпереть себя руками за спиной.

"У меня тоже жар", - он прикоснулся ко лбу, и его сердце внезапно упало.

Он вспомнил.

Ночь в пустыне была невыносимо холодной, и он был настолько измучен, что ему пришлось спать на земле. Он опирался на Лань Цзао, используя тепло его тела, которое было весьма горячим, чтобы отгородиться от холода.

Но ему все равно не удалось.

Он заснул, а когда проснулся, был уже полдень.

Хуан Цзао почувствовал волну страха. Он был очень благодарен за то, что во время сна не столкнулся с яростными хищными зверями.

"Но что теперь?"

У Хуан Цзао еще оставались сухие пайки, но у него кончилась вода!

Хорошую часть его воды он использовал для промывки ран Лань Цзао, а остальную он уже давно выпил.

Он не просто выживал в одиночестве, он еще и должен был нести взрослого человека, который весил больше, чем он сам.

Посидев некоторое время на песке, Хуан Цзао медленно поднял себе на спину Лань Цзао и продолжил свой путь.

Тем не менее, смятение, паника, разочарование и отчаяние в сознании Хуан Цзао было трудно рассеять и они постепенно накапливались в его сердце.

Истощение, голод и головокружение были подобны шипам, которые связывали его тело. Эти шипы глубоко вонзились в его плоть и кости. Каждый раз, когда он делал шаг вперед, они бы втягивались в многочисленные плотные раны.

"Воды ... воды ..."

Позади него Лань Цзао снова начал бессознательно бормотать.

Хуан Цзао остановился, и он не знал, почему, но сильные чувства раздражения и ненависти появились в его сердце.

"Хватит, ты раздражаешь!"

"Если бы ты не пострадал, у нас бы точно сейчас была вода!"

"Где я найду тебе воду в этой ситуации?"

"Я тоже хочу воды, я тоже хочу!!!"

Не смотря на свое пересохшее горло, крича излил Хуан Цзао.

Лань Цзао, однако, ничего не слышал, он все еще бормотал и жаждал воды.

Глаза Хуан Цзао расширились, и волна враждебности вырвалась из его сердца, поднявшись между его бровей, а затем в мгновение ока распространяясь по всему лицу.

Он внезапно отпустил и бросил Лань Цзао на землю.

"Хватит кричать!"

Он крикнул Лань Цзао, его взгляд был злым, холодным и жестоким.

Его грудь быстро поднималась и опускалась, дыхание становилось тяжелее.

Убийственные намерения росли в голове у Хуан Цзао, а затем странно и быстро прибавлялись.

Хуан Цзао долго смотрел на Лань Цзао, он подсознательно взглотнул, а в его глазах действительно был голодный волчий яркий свет.

Голод наполнил его сердце, его разум, делая его неспособным думать.

Инстинкты выживания постоянно напоминали ему игнорировать идентичность Лань Цзао, "ясно видеть" каждый кусочек плоти на теле брата, каждый свежий поток крови, протекающий через него.

"Это ..."

"Еда!!!"

Хуан Цзао медленно подошел, медленно наклонился, затем наполовину преклонил колени к земле и протянул руки.

Его руки дотянулись до Лань Цзао, двигаясь очень медленно, как будто он держал тяжелый молот.

Его руки все еще дрожали.

Сначала это была лишь легкая дрожь, но чем ближе он подбирался к Лань Цзао, тем сильнее становилось дрожание рук.

Вдруг Хуан Цзао заметил, что веки Лань Цзао слегка подергиваются.

Сразу же Лань Цзао медленно слегка приоткрыл глаза.

"Брат, ты проснулся!!" - закричал Хуан Цзао, нахлынувшее приятное удивление накрыло его, как цунами, охватив все его тело и разум.

Все предыдущие эмоции голода, жажды, свирепости, отчаяния и безумия казались миражем, сплошной иллюзией.

Лань Цзао был в оцепенении, слегка приоткрытые глаза незаметно повернулись и он увидел Хуан Цзао, стоящего на коленях перед ним.

Ослепительный солнечный свет был скрыт телом Хуан Цзао, а голова Лань Цзао находилась прямо в тени младшего брата.

Губы Лань Цзао шевелились.

"Брат, что ты сказал?" - Хуан Цзао задрожала физически и мысленно и сразу же присел перед Лань Цзао, поднеся ухо ко рту старшего брата.

Потом он услышал крайне слабый голос.

"Я ... я умру."

"Не нужно ... обременять себя..."

"Не осталось ни еды, ни воды ..."

"Брат ... ты ... просто ..."

"Съешь меня."

Эти слова истощили всю силу Лань Цзао, и он снова потерял сознание.

Когда Хуан Цзао услышал это, его словно ударила гроза, его зрачки в одно мгновение сжались до размера острия иглы, и все его тело замерло.

Как будто он стал каменной статуей.

Он вытянул шею, высунул уши, опустился на колени, вцепил руки в песок и какое-то время молча находился в искривленной и странной позе.

Наконец, его пустой разум снова начал медленно работать.

Он отреагировал.

Он втянул шею, все еще стоя на коленях на земле, но выпрямил верхнюю часть тела.

Он посмотрел на Лань Цзао, лежащего на песке и его зрение быстро стало размытым.

Слезы скапливались в его глазницах, а затем стекали большими потоками по его дымчатому лицу и образуя два черных следа от слез.

"Брат, брат!"

Он кричал вслух, чувство вины, угрызения совести и другие эмоции в его сердце забивали ему нос и горло, из-за чего ему было трудно дышать.

"Ты моя единственная семья!"

"Как я могу относиться к тебе, как к еде?"

"Я бы не стал этого делать."

"Я бы никогда так не поступил!"

Он кричал, и это было похоже на клятву.

Затем он снова поднял Лань Цзао себе на спину и снова двинулся в путь.

С видом решимости.