Перевод: Astarmina

— Ык! Кто здесь!

Нервно воскликнул мужчина, неожиданно выронивший нож из вывихнутой руки. Союн спокойно подняла руки.

— Я.

— Ах!.. Б-белый кролик?

Союн направилась к месту, где собрались люди. По мере её приближения все медленно отступали. Когда она вытащила нож из стены, вокруг послышались испуганные вздохи, а когда убрала его за спину — вздохи облегчения. Из-за толпы тихо спросил какой-то мужчина.

— Т-ты его знаешь?

— Нет.

— Тогда почему...

Союн посмотрела на мальчика. Он стоял на коленях, глядя на неё снизу вверх. Дрожащие карие глаза были предельно искренними. Она коротко вздохнула.

— Это нейтральная территория. Давайте обойдёмся без крови, хорошо?

— Но этот ублюдок все это время воровал кошельки...

— Но нет доказательств, что всё это сделал он. К тому же, похоже, он уже получил своё. Видите сломанное запястье? Если у него есть хоть капля мозгов, он больше не будет здесь воровать. Разве не так?

Люди, ворча, начали расходиться. Скорее не из-за убедительности её слов, а из-за ножа за её спиной и имени Белого Кролика. На месте беспорядка остались только Союн и мальчик. Она собиралась уйти.

— П-подожди!

Само собой разумеется, она не стала слушать его. Ей вслед он крикнул:

— Возьми на себя ответственность!

Что за наглость. Союн остановилась. Мальчик, словно не желая упускать шанс, ухватился за край её одежды.

— Запястье! Его сломали! Из-за этого я сегодня не смог заработать, и теперь не смогу больше работать здесь!

— А почему запястье сломано?

— Н-ну, это...

Мальчик замялся и замолчал. Союн фыркнула.

— Это всё твои проблемы. Ко мне они не имеют отношения.

Союн снова пошла вперёд. Топ-топ. Топ-топ-топ. Топ-топ. Топ-топ-топ. Затем она оглянулась. Он тут же прекратил хромать и быстро отвёл взгляд. Девушка снова пошла. Раз, два, три. На счёт три она оттолкнулась от земли и побежала с такой скоростью, что мальчик с травмированной ногой не смог бы её догнать. Сделав несколько поспешных шагов, тот потерял её из виду и раздражённо топнул ногой.

Скрывшись в переулке, Союн наблюдала, как мальчик, схватившись за повреждённую ногу, извергал проклятия. В конце концов, он сдался и повернул обратно. Его маленькая спина поникла.

«Прекрати, Е Союн. Он не Соха».

Е Соха. Её единственный младший брат. Последнее, что она помнила о Соха — как накануне армии он вернулся с коротко остриженной головой и неловко улыбался. Она не помнила ни ссор, ни обид, только это лицо, улыбающееся карими глазами, такими же, как у неё, словно подтверждая их родство.

Не все с карими глазами и похожим лицом — Соха.

Мальчик, хромая, направился в трущобы. Оттуда всегда пахло гнилью. Он думал, что это запах гниющих людей. Если поддаться бессилию, страху перед будущим, безнадёжности и смирению, укоренившимся в трущобах, то и он, несомненно, начнёт так же гнить. Этого нельзя было допустить. У него была причина не отступать. Но в такой день, как сегодня, разве нельзя немного поплакать? Совсем чуть-чуть. Мальчик грубо потёр глаза.

Он жил в глубине трущоб, где обитали те, кто родился и вырос здесь, чтобы произвести на свет детей и передать им жизнь в трущобах. Он открыл ветхую дверь и вошёл.

— Я дома, Дор!

На приветствие не последовало ответа. Он вошёл в единственную комнату дома. На старой кровати лежала маленькая девочка. Его младшая сестра, выглядевшая на три-четыре года моложе своего настоящего возраста.

Светло-каштановые длинные вьющиеся волосы, карие глаза, похожие на глаза мальчика, белая кожа, не видевшая солнечного света — Дор была очаровательным ребёнком, словно из сна. Наверное, поэтому она проводила большую часть жизни во сне. Когда она проснётся в следующий раз? Мальчик ждал этого момента, усердно купая сестру и регулярно кормя её хотя бы жидкой кашей.

— Вот проснёшься — заставлю вернуть всё, что я для тебя сделал.

Ворча, мальчик пошёл на кухню. И там, в темноте, он встретил непрошеного гостя.

— Ч-что? Кто здесь?! А, ты?

Белый Кролик. Тот, кто заставил отступить людей, собиравшихся отрезать руку мальчику, стоял там, его белые волосы светились в темноте.

***

Союн, которая много раз повторяла себе, что это не Соха, что нужно заниматься своими делами, в итоге всё же проследила за ним. И поняла, кто такие этот мальчик и его сестра.

Мартовский Заяц и Соня. Хоть они и второстепенные персонажи по частоте появления, но именно их Алиса встретила первыми, когда попала в Страну Чудес. Для плавного развития истории этим двоим нужно было жить в трущобах. А эти двое... Вспомнив их судьбу, Союн немного раздражённо пригладила волосы.

«Ты с ума сошла, Е Союн. Даже если история благополучно закончится, нет гарантии, что ты сможешь вернуться домой, зачем же ещё и менять ход событий?»

Но они такие маленькие.

Если бы он не был так похож на Соха. Если бы тогда Харт и Шляпник не были такими капризными.

Войдя на кухню, она отправила сообщение Харту. Вскоре пришёл ответ: «Делай, что хочешь». Через некоторое время из комнаты вышел Мартовский Заяц. Она предложила ошеломлённому мальчику:

— Пойдём в нейтральную зону. Будешь работать на меня.

Обязанности Белого Кролика были довольно разнообразны. От мелких поручений, вроде покупки сигарет для Дока-хикикомори, до доставки документов и писем, избавления от хулиганов, поставки товаров, улаживания конфликтов и, как несколько дней назад, уборки после безумств в Аутхаусе. И среди этих дел были такие, которые мог бы выполнять мальчик вроде Мартовского Зайца.

Услышав её предложение, Мартовский Заяц покачал головой от удивления:

— Людям из трущоб нельзя выходить отсюда.

— У меня есть разрешение.

— Не лги! Даже если ты Белый Кролик, ты не можешь просто так получить такое разрешение...

— От Харта.

Харт. Сильнейший человек в Стране Чудес. Если спросить, кто король Страны Чудес, девять из десяти назовут его. Союн произнесла его имя с лёгкостью, словно использовала абонемент в парк развлечений, но для Мартовского Зайца всё было иначе. Он спросил с лицом, на котором смешались надежда и недоверие:

— Правда, сам Харт разрешил?

Вместо ответа Союн показала сообщение на телефоне.

[Я заберу двоих детей из трущоб.]

[Делай, что хочешь.]

Поскольку на экране не отображались имена Союн и Харта, Мартовский Заяц недоверчиво спросил:

— Как я могу поверить, что это от Харта?

В этот момент из комнаты послышался шорох. Мартовский Заяц поспешно вошёл в туда. Вскоре послышался тихий разговор.

— Проснулась, соня?

— Да...

— Столько спать и всё ещё хочешь спать? Хватит уже.

— Братик...

— Что?

— Нечестно... ты один растёшь...

Вместо ответа Мартовский Заяц погладил Дор по голове. Она постоянно моргала, а затем спросила его:

— Братик... а кто эта девушка?..

— Какая девушка... что?

В направлении, куда смотрела Дор, стояла Союн. Мартовский Заяц оглядел её с ног до головы, а затем, указывая пальцем, спросил:

— Ты что, девушка?

— Убери палец, пока я его не сломала.

Дор, несмотря на грубые слова Союн, просто улыбнулась. Чистая улыбка, не тронутая жизненными невзгодами, как чистый лист бумаги. Союн сняла маску и улыбнулась Дор в ответ.

— Привет. Зови меня Белый Кролик.

— Я Дор... привет, сестрёнка Кролик...

— Лучше без «сестрёнки», если можно.

— Хорошо, Кролик...

Запах крови, связанный с именем Белого Кролика, мгновенно исчез с губ маленькой девочки. Союн невольно усмехнулась. Она ткнула в бок Мартовского Зайца, который рядом с ней вздрагивал: «Кхе! Кролик?!», и быстро прошептала:

— Хочешь гнить здесь всю жизнь или пойдёшь со мной?

Ответ был предрешён, ему нужно только сказать его.

Союн не собиралась сразу давать работу травмированному Мартовскому Зайцу. Она заставила его нести на спине снова заснувшую Дор и вместе они отправились к Доку. Разбуженный Док с щетинистым лицом за 30 минут закончил лечение Мартовского Зайца, затем осмотрел Дор и почесал голову. Малбчик прилип к Доку.

— Можно её вылечить? Что с ней?

— Нет, понимаешь... это для меня впервые встреченная болезнь, так что мне трудно что-либо сказать.

— Ты, шарлатан! Говори нормально!.. Ай!

Союн пнула Мартовского Зайца по ноге. Не было смысла портить отношения с Доком.

— Извини, Док. Он ещё ребёнок, ничего не понимает.

— На мой взгляд, вы оба... ладно, неважно. Это моя вина, что я не могу дать правильное лечение. Отведите её в большую больницу в Аутхаусе.

— Если ты не знаешь эту болезнь, то и в любой другой больнице будет то же самое. Я приду снова потом. Ах, да. Отныне он будет бегать за сигаретами для тебя.

Заплатив за лечение, Союн вышла, неся Дор на одной руке и таща Мартовского Зайца другой. Он грубо вырвал руку и пробормотал с лицом, на котором надежда полностью погасла:

— Что ты имела в виду?

— О чём ты?

— Что значит «в любой больнице будет то же самое»? Не говори так легко, это же не твоя сестра!

Союн стукнула Мартовского Зайца по лбу. Он сразу же схватился за покрасневший лоб и присел.

— Твою мать! Больно!

— Не дерзи, малыш. Я же говорила в прошлый раз. Не суди по внешности. Док считался гением из гениев даже в Аутхаусе. Что я имела в виду? Именно то, что сказала. Если он не знает эту болезнь, то никто в мире не знает.

— Тогда... тогда что делать? Дор будет всю жизнь спать?!

В глазах четырнадцатилетнего мальчика появились слёзы. Союн коротко вздохнула. Ощущение, что с момента встречи с Мартовским Зайцем она стала больше вздыхать, точно не было иллюзией.

— Подожди пять лет. За это время Дор обязательно выздоровеет.

Когда придёт Алиса, всё решится. Союн немного помедлила, а затем погладила Мартовского Зайца по волосам. Хоть её слова и были беспочвенными, но искренность в них, видимо, дошла до него, потому что он перестал плакать. А остатки слёз исчезли из-за последовавшего разговора.

— Не дерзи Доку, и особенно никогда не теряй сознание перед ним, как бы больно ни было.

— Почему?

— Его специальность — вскрывать животы потерявших сознание людей и извлекать органы.

У того, что подающий надежды гений оказался здесь, были свои причины. Доктор был приговорён к смертной казни в Аутхаусе за то, что проводил эксперименты на пациентах с редкими заболеваниями и извлекал органы у людей в вегетативном состоянии для личных исследований. Услышав объяснение, Мартовский Заяц с побледневшим лицом взмолился:

— Я-я не хочу бегать за поручениями к нему...

— Он в основном безвреден, если ты в сознании.

«Чёрт, во что я влип?»

Мартовский Заяц шёл рядом с Союн, глядя только на затылок крепко спящей Дор, прижатой к ее боку.