Страх... То, что для них одних может стать причиной двигаться вперед, а для других их концом. Но у истинного страха нет причины. Его нельзя преодолеть ни силой воли, ни опытом. Это инстинкт, такой же как и остальные. Смотря прямо в глаза своей смерти, что может почувствовать человек?

Гротескное, неестественно испорченное лицо смотрит на Дайки сверху вниз. От паралича по щекам парня даже не текут слезы, застыв в его глазах. Сердце отказывается принимать и осознавать то, что ему показывают глаза, а мозг уже сделал все необходимые выводы. Он опоздал?

Живописные языки пламени воспаряли в воздухе, вновь и вновь обхватывая в свои объятия теперь уже некогда существовавший дом семьи Ичимару. Огонь будто дразнит Дайки, подбираясь к нему и моментально отскакивая назад из-за новых дуновений ветра. Гром цепей, тяжко свисающих с тела уродца напоминает о том, что происходящее вполне себе реально. Вряд ли человеческий мозг без причины создал бы картину разрушения, столь красочного и болезненного для своего обладателя.

Шаг. За ним еще один. Оставляя за собой продавленные следы в обгорелых руинах, существо ростом в метра три как минимум медленно, но верно сближается дистанцию с Дайки. Цепь, что пару секунд туго сдавливала шею монстра таким образом, где человек давно бы умер, уже у него в руках. Словно та ничего не весит, он метает её как лассо, ловя застывшего парня аки рыбак свою добычу, резким движением руки возвращая свое метательное оружие вместе с человеком ближе к себе.

Аура исходящая от чудовища поразительна. Если человека не может заставить пасть перед ним внешний вид, то это сделает аура. То давление, перекрывающее кислород и затуманивающее вид перед собой. По всей видимости именно его Дайки почувствовал перед тем как бежать на акт самоистребления.

"Неужели... Именно так все и закончится?" — вопрошает к самому себе разум подростка. Гигантские лапы, иначе таковые не описать, что держат его крепко без возможности сбежать, постепенно ломают его кости своей силой. Но если бы это делал человек, можно было бы почувствовать то давление, усилие, что прикладывает оппонент для столь затратного по энергии действия. Уродливое создание же это делает без каких-либо эмоций, желания. Это его инстинкт.

Без видимой на то причины нанесение физических увечий прекратилось. Но в таком состоянии, в каком уже пребывает Дайки, вздохнуть все равно не получится. Кровь затяжно покидает его тело, скатываясь каплями по его подбородку, во рту уже настоящее озеро. Будто чудовище знает как доставить человеку мучительную смерть и наслаждается процессом, упиваясь своей победой над беззащитным. Глаза невольно закрываются от недостатка жизненной силы, насколько бы не было сильно желание к этой самой жизни. Конечности немеют прежде чем полностью стать подконтрольными остальному телу. Всё, что осталось сделать монстру - поглотить душу своей жертвы.

Рука тянется к опущенной голове Дайки, чтобы поднять её в последний раз. Ему самому не хватит сил взглянуть в глаза своего убийцы.

"Извини, но мне придется вмешаться."

Прекрасный, белый свет. Олицетворение чистоты, безупречности, для кого-то и чести. Быть окутанным им это благословение. Но там, где есть белый, всегда будет черный. Во имя баланса.

— Все таки я был прав.

Уже ранее знакомый мужской голос вновь напоминает о себе. Тот самый мужчина, что этим же днем "спас" Дайки от мистического убийцы. Он находится позади Дайки, пока тот стоит над трупом постепенно растворяющегося в воздухе чудовища.

Голова парня механически повернулась, чтобы подтвердить наличие новой цели позади себя. Его некогда темно-голубые закрыты белой глазной повязкой, но из них по-прежнему течет божья кровь. Кожа, что была покрыта всеми возможными дефектами, сейчас излучает лишь легкий, приятный глазу белый цвет, создавая искусные узоры на теле. "Хайлигенблут." - для себя в голове сделал заметку мужчина.

Полностью восстановление тело, превосходные показатели регенерации. Те травмы, что пару минут назад считались несовместимыми с жизнью исчезли бесследно. В прочем, выдающееся самолечение не помогло его одежде - она в таком же непригодном качестве. Руки и ноги, которые не подчинялись телу теперь находятся под жесточайшим контролем, крепко сжимая в левой ладони меч. Невероятного качества клинок, покрытый неизвестными знаками, горящими ярким белым цветом на лезвии.

Мужчина молча собирает информацию о Дайки. Прежде чем напасть на своего оппонента нужно узнать о нем как можно больше. Тем не менее он уже медленно обнажает свою собственную катану, разъединяя трость надвое. Легкий взмах и клинок готов к бою. Он должен пройти быстро и никакие дополнительные средства могут не понадобиться.

Небольшая вспышка. Дайки исчез. Но так же быстро как он исчез, он предстает перед мужчиной в кимоно, делая смертоносный замах.

— Фрайшритт! — успел проговорить себе под нос мужчина прежде чем с опаской сделать шаг назад.

Реакция не подвела, незнакомец уклонился успешно. Холодный клинок Дайки аккуратно погладил его кимоно, оставив небольшой разрез в области груди. Скорость с которой передвигается подросток, превышает допустимые человеческие значения. Эта техника известна многим.

Несмотря на неудачную атаку, Дайки не теряет темп, во мгновение сокращая дистанцию, чтобы скрестить клинки вновь и вновь. От былого страха не осталось ничего, только инстинкт борьбы за жизнь и убийства любого, кто представляет этому угрозу.

— Видимо, у меня не остается выбора. — вздыхая говорит мужчина, немного разминая плечи и занимая боевую стойку, где конец его катаны нацелен прямо на голову Дайки.

— Хранитель Комацу Ичиро. Прости, если будет больно. — он продолжил свою речь и незамедлительно после её окончания начертил перед собой неизвестный знак.

— Сумеречная тень, окутавшая цветы, позволь им распуститься вновь. Голубое небо вновь взглянет на нас, даруя свое благословение... Хидо, Каминомэгуми но Татэ! - завершил заклинание Ичиро, расширяя знак в воздухе движением рук в стороны.

Площадь в радиусе примерно пары десятков метров накрылась барьером, что переливается зеленым градиентом. Искусство и управление собственной рейсей хранителями воистину первоклассно. Теперь ни одного живое существо, будь оно в своей физической или лишь духовной оболочке, не сможет помешать дуэли не на жизнь, а на смерть. Однако, апатичный вид Дайки прямо говорит Ичиро о том, что его не заботит то, пострадает ли внешний мир или нет.

Два мечника молча наблюдают за действием друг друга. Находясь в полной боевой готовности Ичиро первым совершает шаг, ложный шаг. Тот момент когда его тело должно было переместиться в правую сторону для маневра было лишь ловушкой, чтобы дезориентировать Дайки. Секунда для уровня их скорости практически равна бесконечности, за которую оба успеют совершить несколько действий.

Водимый собственными инстинктами и номинально ослепший Дайки возвышает свой меч и заводит его за собственную спину, блокируя конец клинка Ичиро. Нулевым движением повернувшись лицом к лицу, он скрещивает клинки с хранителем, используя чистую физическую силу дабы разбить защиту оппонента. Хоть это и было неожиданно, но Ичиро не выдает свое собственное удивление на показ, стараясь держать ситуацию под контролем. Нужно помнить важный факт - необходимо вернуть Дайки его первоначальный вид, не уничтожая его душу. Но в пылу сражения невозможно учитывать каждую мелочь.

Равноценный обмен ударами и звук постоянных столкновений во время парирования клинков надолго запомнит земля под ними, как и ту первобытную ярость с которой дерется Дайки за свое право жизни. С каждой новой попыткой лишить своего врага жизни он больше и больше теряет контроль над собственным телом, но не клинком. То неведомое, что заняло его рассудок и место души в целях самозащиты не знает страха, пощады и предела. Кровь, что насыщает его тело не позволит ему умереть, пока его ладонь сжимает рукоять катаны. Силы простого хранителя может и не хватить на зверя.

— А ты неплох, парень... Как для обезумевшего. — говорит самому себе Ичиро во время использования тэйхо, чтобы отступить от Дайки, давая себе возможность сделать необходимую передышку после бессчетного количества нанесенных и полученных ударов. Стойкость хранителей выше чем у любых других смертных, но даже она не сможет вечно спасать его.

- Возможно, я недооценил тебя! Что скажешь?! - он прокричал, набрасываясь на Дайки для очередной борьбы клинком к клинку. На этот раз, правда, Ичиро с самого начала захватывает инициативу, заставляя своего оппонента отклониться назад и согнуться, пытаясь вдавить его в землю.

— ... Я... должен... — неразборчиво шепчет Дайки, движения его губ настолько незаметны, что человек не имеющий хороший слух вряд ли бы смог разобрать какие слова вырвались из его уст.

— Должен что? Поведай мне, может быть это будут твои последние слова! — надавливая на свою катану отвечает Ичиро. Пусть это и звучит как угроза, блеф в его словах очевиден. В конце концов, по истине желай он смерти своего врага, это давно бы случилось, а в ход боя использовались бы все техники из его арсенала.

Но ответа на свой вопрос мечник-хранитель не получил. Только лишь легкое рычание как знак недовольства и нежелания Дайки проигрывать. В последнее мгновение когда он должен был быть фактически впечатан в землю, а следовательно быть побежден и возможно казнен, обезумевший с повязкой на глазах использует фрайшритт, ускользая из-под катаны оппонента прямо перед его носом, перенаправляя финальный удар того в асфальт, который тут же разбивается от силы удара. При всех своих способностях Дайки вряд ли бы пережил такое.

Но теперь, стоя за спиной Ичиро, у него появился шанс контратаковать. Кажется, что время остановилось. Легкий взмах катаны нежно разрезает воздух...

И даже сквозь барьер клинок его озаряется очаровательным лунным светом.

— Мунтзеген.

Идеальной формы полумесяц ростом с самого исполнителя атаки, полный нескончаемой мощи вырывается с лезвия катаны Дайки, знаменуя его новую освоенную, пусть и бессознательно боевую технику. Хранитель, что только успел обернуться дабы лицезреть умерщвляющий всё на своем пути свет успел лишь поднять собственное оружие в жалких попытках защититься от неизбежного. При всей своей высокомерности, что присуща многим подобным ему существам независимо от их положения, ему остается лишь признать силу своего врага и понести заслуженное наказание за свою самонадеянность и неуважение. Закрывая глаза и готовясь либо сдержать удар, либо быть стертым с лица земли, он принимает свою участь.

Прошла секунда, за которую атака могла бы несколько раз убить Ичиро. Но он по-прежнему жив. Видимо, судьба сжалилась над ним. Широко открывая глаза и делая глубокий вдох чтобы сфокусироваться на происходящем, всё что может сделать это лишь с парадоксальным облегчением и напряжением одновременно воскликнуть…

— Генерал Мурата Кин! Я-я... Я не справился… — на последних словах голос хранителя поник и он с позором опустил глаза вниз.

Генерал не отвечает. Он смотрит на лежащего без сознания Дайки и садится на одно колено рядом с ним, чтобы сорвать повязку с его глаз. Катана, которой тот орудовал во время боя с Ичиро, бесследно исчезла.

Даже когда его глаза закрыты, видно те слезы, что он не успел пролить перед своей трансформацией. Кин поднимается и отряхнув своё кимоно от излишней пыли поворачивает голову, одаряя своего подчиненного взглядом и едва заметным кивком.

— Идём, Ичиро. Нам нужно оставить доклад об инциденте. Лучше поспешить… — спокойно говорит Кин, переводя свой взгляд обратно на лежащего Дайки в последний раз.

— … скоро рассвет.