После того разговора прошло несколько дней. Всё это время я пряталась в доме Нэко, периодически совершая вылазки в лес за едой и водой. Не брезговала ничем съедобным — даже древесный сок собирала в попавшуюся на складе дома посуду. Хранила еду и воду в другой, более объёмной посуде. И если воды и напитков вроде чая хватало, то с едой было напряжённо: особенно много ягод, грибов и живности здесь не было. Так мне с трудом удавалось обеспечить себе минимальный суточный рацион. Однако это всё же было лучше, чем сидеть в том лагере, где была бы уже мертва.

***

Я шла по лесу, внимательно оглядываясь, высматривая, чтобы не пропустить ни одного гриба или ягоды.

Постепенно приходилось уходить всё дальше, так как немногочисленные кусты и грибные места вблизи дома я очистила довольно быстро. Из-за опасения заблудиться я высекла на деревьях вдоль выбранных маршрутов поиска пищи метки.

И вот, сегодня я шла пополнять запасы воды в реке неподалёку.

Лес почти вплотную подступал к руслу, поэтому в случае чего я могла быстро укрыться за деревьями и кустарниками. Берег земляной, отделённый от воды тонкой полоской ила. Осторожно ступая по береговой линии, я огляделась. И тут же остановилась: издали виднелось что-то похожее на тело. Я стала наблюдать, двинется оно или нет.

Несколько секунд ничего не происходило, поэтому я решила посмотреть, кто там. Приблизившись же достаточно близко, я учуяла необычный запах.

— Эй? — окликнула я, подходя ещё ближе.

Ответа никакого. На теле не было формы, так что это не военный с базы, а простой человек. Верить в то, что он был из того лагеря, мне не хотелось. Но, взглянув на руку, я увидела на ней метку. И он уже мёртв. Это было довольно просто установить, поскольку из груди, левого бока и левого плеча торчали болты. Короткие цилиндры диаметром с крупное сверло для дрели, слегка заострённые с одного конца, торчали из его тела, поблёскивая на солнце. Если не ошибаюсь, они алюминиевые.

Я подошла к телу вплотную и перевернула его, чтобы взглянуть в лицо. Это был парень, незнакомый мне. Однако всё равно жаль его. Чисто по-человечески.

— Нашли? — послышался издали голос.

Я вздрогнула и бросила взгляд за спину.

— Тут есть что-то на дереве!.. метка! — другой голос.

— Там ещё одна! — третий.

~Метка? Метка… ох, нет! ~

— Жив этот, или мы набрели на нового? — снова первый голос.

Похоже, раз они так громко общаются, расстояние между ними большое.

— Сейчас узнаем! Рассредоточиться! Прочешем квадрат! Если необходимо, то и соседние тоже! Убейте всех беглых, кого найдёте!

~Они ищут меня.~

Эта мысль как гвоздь в дерево вбилась мне в голову с логичным порывом бежать от преследователей. Определив направления голосов, я бросилась вглубь леса, стараясь избежать окружения.

~Если они идут по меткам, то наверняка выйдут к дому и проверят его. А там точно видно, что кто-то живёт, да ещё и одежда… Времени мало! ~

***

До дома я добралась быстро, да ещё и незамеченной, и сразу же начала суматошно избавляться от следов своего здесь пребывания: прятать вещи, запасы, протирать дверные ручки и убирать кровать.

— Ты всё же привела людей, — сказала Нэко, смотря в окно.

— Выходите с поднятыми руками! — раздался голос. — В случае противодействия или бездействия вы будете уничтожены!

— Вот же… проклятье… — тихо выругалась я.

И тут в глаза бросился люк в подвал. Я бросилась к нему.

— Нэко, давай сюда!

— Сжечь дом, всех внутри уничтожить! — тут же раздался громогласный приказ военным.

— Быстрее! — крикнула я.

В ту же секунду окно разлетелось на осколки, и в дом ворвался огонь. Я взвизгнула, легла на пол и, пролежав так секунду, открыла люк и спрыгнула. Нэко спустилась следом в облике кошки. Спустя секунду наверху всё скрылось за яркой вспышкой огня, люк захлопнулся. На некоторое время наступила тишина, после чего Нэко снова приняла привычную мне форму и зажгла свет на левой ладони.

— Ты в порядке? — спросила я. Глупо. Она дух и не может погибнуть от такого.

— Нет, — неожиданно ответила она, посмотрев наверх.

— А? Что случилось? Им удалось тебя ранить? — я обеспокоилась и тут же оказалась рядом с ней.

— Дело не в физическом уроне. Я лишилась дома. А без него мне придётся искать новый. И если не найду, то придётся стать обычным духом.

— Это и вправду настолько серьёзно? — тихо спросила я.

— Нет. Мне нужно найти бога за то время, пока могу выполнять свои обязанности. Это просто. Непросто убедить его построить мне дом. Я должна буду предоставить плату или наказать тех, кто разрушил мой дом. Последнее, впрочем, предпочтительнее, однако я обещала не вмешиваться, — ровно сказала она и развернулась. — Прощай на том. Здесь наши дороги расходятся. Я больше не стану тебе помогать.

— Эй, пого-!.. — я протянула руку к Нэко, чтобы остановить, однако она исчезла, не успела я даже коснуться её.

А вместе с ней пропал и свет…

— И что мне теперь делать?.. — раздосадованно выдохнула я.

***

Оказавшись одна, я провела круг фонарём, чтобы определиться, куда идти. Тоннель вёл в двух противоположных направлениях. Я, исходя из логики, что при движении по уклону поверхности вниз найти выход более вероятно, попыталась вспомнить, в какую сторону он был. В итоге забросила эту мысль и направилась просто по правому от себя тоннелю.

Свет выхватывал не так уж много пространства спереди, вдобавок ещё и ограниченное дугой в силу конструкции фонаря. Луч света окружала кромешная тьма.

Стены тоннеля надёжными не казались, поскольку даже при столь тусклом освещении было видно трещины в них и выбоины. Сверху изредка капала вода, с потолка же свисали сталактиты. Они были небольшими, но не факт, что это первые. Так что не хотелось мне оказаться под случайным обвалом. Пол тоже был неровным, из-за чего приходилось иногда удерживать равновесие: кочки тут редкими не были.

Осторожным шагом я вышла к развилке. Этот тоннель примыкал к другому, потому передо мной встал непростой вопрос: а какой из них ведёт к выходу? Решив, что долго задерживаться не стоит, я направилась направо. Оставалось только надеяться на то, что я иду верно и дальше развилок не будет… Хотя ни в том, ни в другом я уверена не была. Могла положиться лишь на свою удачу. Но и в неё я не очень верила.

~И это говорит человек, который за столь короткий жизненный путь уже трижды сбежал из-под носа смерти…~

Я не должна отчаиваться.

***

«Не должна отчаиваться»…

Это я повторяла себе раз за разом, бродя по тоннелям вот уже несколько часов.

~Я так хочу спать, так что, наверное, не меньше пяти часов… Сейчас, должно быть, уже глубокая ночь. Без понятия, но надо бы всё же поспать.~

Подыскав себе более-менее удобное место и положение, я приготовилась заснуть. Но не выходило… Лампу я выключила, чтобы попусту не горела. Но умом я понимала, что не очень-то надолго её хватит даже при экономии.

Через некоторое время сон всё же одолел меня.

***

Яркий солнечный свет освещал всё вокруг, по небу медленно плыли облака самых разных форм и размеров. Мы гуляли на поляне в лесу возле дома. Я, Хана и мама.

— Сестрёнка! Сестрёнка! — кричала я, подбегая к ней и маме, расположившимся на покрывале для пикника перед корзинкой. — Смотри, что я нашла! — и протянула ей букет красных, жёлтых и синих цветов.

— Ого… — Хана тепло улыбнулась мне, приняв подарок, что очень меня порадовало, и потрепала мои волосы. — И где ты их нашла?

— Не скажу! — гордо заявила я, подняв голову. — Иначе потом не смогу сама принести их тебе!

— Хи-хи, — усмехнулась сестра, — и то верно, а то мало ли, я сама пойду и нарву там цветов, оставив тебя без такого шанса, хо-хо-хо-хо! — Хана явно пыталась изобразить коварный смех, но у неё ничего не вышло.

— А! Мам! — я повернулась к маме и подошла к ней. — У меня и для тебя подарок есть!

— Да? И что же? — она слегка наклонила голову и с интересом взглянула на меня.

— Идём! — я схватила её за руку и потянула за собой вглубь поляны.

Мы дошли до ямы на окраине. Глубина была небольшая, всего мне по шею, если встать на дно. А в стенке было углубление в сторону, как пещера или нора.

— Смотри, смотри! — весело прыгала я вокруг мамы, указывая на углубление.

— Что там? — снова спросила она.

— Посмотри!

И мама полезла в яму, чтобы заглянуть туда.

— Ай, ты уверена, что это тут?

— А его нету? — удивлённо спросила я, тоже спускаясь.

В этой норке было пусто. А ведь совсем недавно там спал котёнок!

— Ну вот… — с досадой села на корточки я, надувшись. — Там был такой милый котик… А теперь он убежал…

— Не расстраивайся, Ай, — мама погладила меня по плечу. — Это там не он?

— Где?! — всполошилась я, вскочив на ноги.

И правда, чуть дальше, в траве, сидел и умывался тот самый котёнок. А рядом лежала кошка — или кот — и наблюдала за ним.

— О, там и его мама! — радостно воскликнула я, прижавшись к своей маме. — Прямо как мы!

Мама лишь улыбнулась и приобняла меня.

— Мам, Ай, у меня всё готово! — послышался крик сестры.

— Идём, а то нам опять только крошки останутся, — и мы направились обратно к месту пикника.

Проснулась я оттого, что было холодно. На щеках ощущалась влага, как и на глазах.

~Хана… мамочка…~

Стало вдруг так тоскливо… Казалось, будто всё потеряло смысл, кроме лиц мамы и сестры, будто выжженных на веках. Но вскоре это прошло, и мне пришлось вернуться к реальности.

Без понятия, сколько сейчас времени, но в любом случае нужно идти дальше.

Я попыталась нащупать лампу там, где оставила её перед сном, однако не нащупала её. Проверила чуть дальше — тоже ничего не нашла.

~Да где она? ~

Я с беспокойством начала шарить руками по всему полу вокруг, но никак не могла нащупать корпус или ручку лампы. Что самое страшное — я начала думать, что куда-то ушла во сне. Ощупала всё слева, позади, перед собой, даже прошла руками вдоль стены на несколько шагов, но не нашла её! Прошлась снова, надеясь, что пропустила её, но снова ничего не нашла, кроме камней.

~И как мне быть? Идти вслепую? Может, от холода лампа и не спасает, но свет-то мне нужен! ~

И вновь я проверила всё вокруг себя на наличие лампы, наткнулась на железку. Взявшись за неё, я поняла, что это лампа, и попыталась включить её.

Наконец, вновь обретя свет, я встала прямо и направилась дальше по тоннелям.

Однако вскоре я обнаружила две проблемы: я без воды, еды и голодная. Нужно было поскорее выбираться из этих нескончаемых тоннелей…

***

Ноги болели, переставлять их было тяжело. Знакомое ощущение… да, то же самое было, когда я бежала по лесу.

Вдруг я ощутила кое-что. Что-то, чего не ощущала с того момента, как спустилась сюда.

Ветер. Слабый, но ветер, дувший мне в лицо.

~Выход! Там выход! ~

И, забыв обо всём, я направилась вперёд так быстро, как могла, однако первый же большой камень, о который я споткнулась, ударившись через мгновение о каменную же крошку коленями и руками, вернул мне чувство реальности.

— Ау-ху-ху… — проскулила я, стряхивая с рук камешки. — Надо быть осторожнее…

И я продолжила путь уже с учётом этой своей ошибки.

Через некоторое время вдали показался свет, а чуть позже я уже стояла перед выходом. Неописуемое ощущение… Я сделала ещё шаг, и тут же зажмурила глаза: солнечный свет был слишком ярким для привыкших к темноте глаз. Потребовалось около минуты, чтобы я смогла нормально смотреть на мир вокруг.

Лес. Снова я в лесу. Но кое-что изменилось… не сразу поняла, что именно, но вскоре дошло — шум был необычным для леса, будто… генератор? Нет, не совсем. Скорее всего, это машины! Рядом дорога, причём оживлённая.

Во мне поселилась надежда на то, что дорога не используется военными и теми, кто хочет меня поймать или убить… Но тут я сообразила себя осмотреть, и несколько ужаснулась: выглядела я так, будто скиталась по лесам не одну неделю. Нет, мне всё равно, но вот обычный человек что-то заподозрит однозначно… и что мне делать?..

***

Был пасмурный день, насколько я могла слышать от тех, кто жил у внешних стен корпуса. Примерно три года уже прошло, а я всё ещё здесь. Хана тоже. Хорошо хоть, что нас в одну группу определили. Многие здесь находящиеся — кровные родственники.

Меня, думаю, понятно, из-за чего посадили, а вот Хана никаких сверхспособностей не проявляла. Однако именно поэтому её изматывали больше меня: хотели найти в ней что-то. Мне больно смотреть на то, какой она ложится спать по вечерам после таких поисков… Я слышала, что после таких процедур «слабенькие» сходили с ума, а «сильные» впадали в долгую апатию — дня на четыре минимум. Моя сестра, то ли к счастью, то ли к сожалению, относилась к последним… И каждую неделю она проходила эти тесты, потом целый следующий день страдая от мигрени, ломящей боли по всему телу и слабости — иногда такой, что она руку с трудом отрывала от постели, чтобы помахать мне утром. И тем не менее она находила поводы улыбаться. Радовалась новому дню, моему пробуждению, еде в буфете (вкус которой, кстати, далеко не лучший), разговорам с другими заключёнными и даже монологам в сторону охранников. Так было днём… а ночью, если она и я не могли заснуть, я слышала, как Хана тихо плакала и говорила с мамой и папой о том, как ей тяжело приходится, как ей больно и как она терпит эту боль ради меня… От этого я ощущала вину перед ней. Нет, не вину, скорее мне было неуютно.

Однако это не значит, что я избегала экспериментов. Нет, наоборот. Они были и были тоже очень тяжёлыми. Меня заставляли испытывать различные эмоции, смотреть на раненых зверей, которые от отчаяния, будучи загнаны в угол, пытались напасть на меня, на людей, желавших меня убить. Их было не так много, но… хватало всё равно…

Что же я ощущаю, когда кто-то попадает под эмоциональные критерии восприимчивости моей силы? Сложно описать… То, что присутствует страх, я знаю точно, ещё есть гнев и несколько ускоряется реакция. В общем, как у животных и человека в опасной ситуации. Однако и не совсем: эмоции не завладевают мной, я лишь знаю о них. Словно наблюдаю за собой. Поэтому мне и сложно описать то, что я ощущаю. И именно по этому я научилась легко определять, когда я испытываю настоящие чувства, а когда они «опосредованы». Впрочем, и тут всё не совсем гладко: если желание навредить абсолютно искреннее, мне сложно понять, какие чувства я испытываю — свои собственные или «опосредованные».

— 389-я, на выход! — раздался противный бас.

Снова на тесты… как же я их не люблю…

Но я подчинилась и вышла из комнаты, дверь которой за мной закрылась, и на руках тотчас же щёлкнули тонкие голубовато светящиеся кольца — блоки. С виду не очень опасные, но так я думала лишь до момента их активации… стоило мне ослушаться тогда приказа охраны, как меня прибило к полу с такой силой, что я пожалела о том, что не родилась беспозвоночным: боль в костях была чудовищная. Будто штырь туда засовывали, дёргая его в стороны при этом.

С тех пор я с большой опаской поглядывала на них и человека, несущего у себя такого же цвета кнопку. Боль и правда подчиняет страх, а страх подчиняет разум…

Меня вели по идеально белым коридорам в специальную комнату. Там не было ничего, кроме стальной плиты и проводов, но и эта плита мне не нравилась. По одной простой причине: на ней меня испытывали. И вот снова эти нелюди подключали меня к этой плите, а через минуту я погрузилась в блаженную тьму, что всегда предшествует испытанию.