Чжао Ланьсянь услышала негромкие и хриплые слова мужчины и увидела, что его уши слегка покраснели. Ее щеки внезапно тоже окрасились румянцем.

Сердце ее было сладким, словно залитое медом.

Откуда здесь такой прекрасный мужчина?

Юношеская и наивная энергия Хэ Сунбая — это то, чего не было у ее старика. И от него такого у нее потели ладони от восторга.

Чжао Ланьсян сжала его грубую руку и сказала:

— Давай завтра займемся чем-нибудь серьезным!

Хэ Сунбай взъерошил волосы на затылке, наивно улыбнулся и промолчал.

***

На следующий день Хэ Сунбай надел новую одежду.

Он знал, что приехал в большой город за долгами, и ему нужно было одеться получше и не проиграть другим, поэтому он специально взял с собой все, что сшила для него его девушка.

Когда Хэ Сунбай вышел из своей комнаты, он немного опешил, увидев Чжао Ланьсян.

Девушка была одета в белоснежную рубашку, широкий подол которой был небрежно заправлен в брюки. Черные брюки обтягивали ее стройные ноги. Она выглядела строго и чисто, с оттенком солнечной яркости.

Увидев парня, она помахала рукой и бодро зашагала в его сторону. Ее черные прямые гладкие волосы качались из стороны в сторону.

— Пойдем, — Чжао Ланьсян взяла его за руку и села с ним в автобус.

Вскоре она привезла его в фотоателье.

— Я еще не фотографировалась с братом Баем. Не заходи пока, посмотри.

Она пообщалась с сотрудниками фотоателье и решила сделать две фотографии. Одна фотография во весь рост и один вариант фотографии на половину тела.

Несмотря на то, что фотоаппараты этой эпохи отсталые, а видоискатели ограничены, в технике и профессионализме фотографа сомневаться не приходилось.

Сделав фотографию в полный рост, фотограф отвел парочку к большому дереву во дворе.

Чжао Ланьсян сидела в кресле, а Хэ Сунбай стоял позади нее, положив руки ей на плечи.

Фотограф долго размышлял над их внешним видом и долго просил их принять нужную позу, прежде чем щелкнуть затвором.

Чжао Ланьсян почувствовала аромат увядшего гибискуса на дереве. Она подняла один из них с земли и понюхала.

Во взгляде женщины была какая-то неподвижная нежность, ностальгия, воспоминания, как будто она видит сквозь время. Фотограф запечатлел эту сцену в порыве вдохновения.

После окончания фотосессии, Хэ Сунбай, одетый в парадную рубашку, расстегнул ворот и вздохнул с облегчением. На лбу у него выступили капельки пота. Для такого человека, как он, фотографирование было настоящим мучением.

Чжао Ланьсян улыбнулась и сказала:

— Завтра мы уезжаем из города. Не могли бы вы отдать нам пленку прямо сейчас?

Сотрудник кивнул. Он тщательно запечатал пленку и сказал девушке:

— Не допускайте попадания на нее света, иначе снимок будет засвечен.

Чжао Ланьсян улыбнулась и положила пленку в упаковке в свою сумку.

Закончив это «дело», Хэ Сунбай вздохнул с облегчением и захотел пригласить Чжао Ланьсянь за покупками.

Чжао Ланьсян покачала головой, не соглашаясь с ним. Она знала, что ему не хватает денег, чтобы сделать что-то важное, и не хотела вводить его в траты.

Девушка радостно сказала:

— Времени очень мало, но я хочу осмотреть город С. Брат Бай, давай поедем на автобусе.

Поездка на автобусе стоила всего пять фыней, что может быть дешевле?

Веселый вид Чжао Ланьсян убедил Хэ Сунбая.

Парень тайком купил ей на улице брошь, крепко сжал ее в руке и пошел за девушкой на автобус.

Чжао Ланьсян положила голову ему на руку и с улыбкой спросила его:

— Мне интересно, как ты вернул долг.

В первый день поисков Чжу Хоушэна он вернулся ни с чем, и она знала, что Чжу Хоушэн не захочет добровольно отдавать деньги.

Хэ Сунбай колебался, но под ее горящим взглядом наполовину признался, а вторую половину скрыл:

— Люди с небольшим статусом обычно заботятся о своей репутации. Я поехал на завод на несколько дней, и он вынужденно стал честным.

В другой половине, о которой он умолчал, Хэ Сунбай заплатил нескольким свирепым бандитам и каждый день притворялся кредитором перед фабрикой, где работает Чжу Хоушэн, и у дверей дома Чжу Хоушэна.

Позже Чжу Хоушэн перепрыгнул через стену и хотел вызвать полицию. Бандит надел ему на голову мешок, избил его и на этом история почти закончилась.

Но об этих немного темных вещах Хэ Сунбай, конечно же, не мог рассказать своей возлюбленной.

Мужчина также добавил:

— Он издевался надо мной, как над посторонним человеком… Нашел несколько местных, которые его поддерживают, и он уже не мог быть более честным.

Куда уж больше.

***

В этот момент Чжу Хоушэн лежал на кровати избитый, держался за свою старую поясницу и стонал.

Чжу Хоушэн ругался на бабушку Ли за то, что она случайно продала его долговую расписку другим.

Это все старые счета, сделанные много лет назад, он их специально выкинул, вот скупердяйка!

Эти бандиты — настоящие негодяи!

Чжу Хоушэн в страхе приподнял свою старческую талию и попросил сына:

— Выйди и посмотри, те люди снаружи все еще создают проблемы?

Сын Чжу Хоушэна работал в правительстве, и за последние несколько дней он совсем потерял лицо из-за своего старого отца.

Он нехотя поинтересовался у Чжу Хоушэна:

— Ты еще не выплатил долг?

Семья бедного Чжу Хоушэна так и не увидела настоящего «кредитора» Хэ Сунбая от начала и до конца и была уверена, что бабушка Ли продала долговую расписку кому-то другому в обмен на деньги, а настоящими кредиторами стали злые и жестокие местные бандиты.

***

Хэ Сунбай облегченно кашлянул и сказал:

— Он отдал деньги, дело закончено, не думай слишком много об этом!

Чжао Ланьсян удовлетворенно кивнула.

Они проехали весь путь от шумного уличного рынка до окраины с одинокими домишками. Плотно стоящие здания из труб и красного кирпича постепенно превратились в маленькие глинобитные домики и соломенные хижины сельской местности. В автобусе оставалось только два пассажира.

Хэ Сунбай молча сунул брошь в руки Чжао Ланьсян.

— Это тебе.

Чжао Ланьсян раскрыла ладони, увидела серебряную брошь в форме гардении, сузила глаза, и взгляд ее стал глубоким.

— Подарок?

Хэ Сунбай кивнул с красными ушами.

Чжао Ланьсянь любила гардению без всякой причины. Духи на ее теле до сих пор так пахнут. Это потому, что ее старик так любил этот запах, поэтому и она его любит.

Девушка радостно целовала своего возлюбленного. Водитель не обращал на них внимания, ну, а пригород был малонаселенным…

Автобус остановился, но долго людей не ждал. Водитель немного отдохнул, а затем снова тронулся в путь.

Из окна дул свежий прохладный ветер. Мужчина перебирал мягкие длинные волосы женщины, а она тихо прошептала:

— Когда-нибудь старушкою седой

Откроешь книгу, сядешь у огня, —

Мои стихи! — и вспомнишь про меня,

И вспыхнет взгляд твой, нежный и живой.

Лицо Хэ Сунбая было горячим, как огонь.

— Ты вспомнишь, как Любовь ушла в слезах

И горевала высоко в горах,

Лицом зарывшись в мириады звезд…

Много лет назад бабушка Ли с трудом держала на руках своего маленького внука, обмахивала его веером из подсолнухов и читала… Читала письма, которые писал ей дедушка.

Хэ Сунбай молча повернул к девушке полностью красное лицо, не отрывая взгляда от ее нежных лучистых глаз.

Во второй половине дня заходящее солнце яичным желтком постепенно садилось за гору. Температура резко упала и стало немного прохладнее.

Проехав несколько автобусных маршрутов, один из парочки радовался, а другой молча следовал за ним.

Вернувшись, они стали собирать свои вещи для поездки на поезде на следующий день.

Хэ Сунбай сложил одежду и открыл коробку.

Восемь новых часов Longines отражали холодный серебряный свет, циферблаты были изящны и просты, а в тихом воздухе раздавался тонкий тикающий звук.

Мужчина молча достал эти восемь часов, сунул в карман и вышел из гостиницы.

______

Примечание автора:

«Когда ты стар» — Уильям Батлер Йейтс, 1893 г.

Почитать разные варианты перевода, а также оригинал можно тут: http://eng-poetry.ru/Poem.php?PoemId=923