- Как ты вообще начала заниматься баскетболом и где так научилась? – задал вопрос Хара. – Можно со всеми подробностями.

- Наверное, это талант. Но баскетбол – это моя отдушина, был и всегда будет.

Ещё до начальной школы я впервые попробовала играть. В те времена мы были так же богаты, как Сей-чан, и бывали у них в гостях. Тогда его мама показала нам с братом, что такое баскетбол. И мне, и ему понравилось. Лишь когда я играла, чувствовала себя по-настоящему хорошо, и мне нравилось проводить время с Сей-чаном и тётей, она мне нравилась больше, чем моя собственная мать, которая, как я до сих думаю, не любила меня.

Она любила моего отца, Акаши Мифунэ, который тогда был даже богаче своего младшего брата, отца Сей-чана. Но мы с мамой не были ему интересны и мама пыталась всячески привлечь его внимание, однако безуспешно, поэтому она срывала свою злость на мне. Нет, она не избивала меня, но каждый раз унижала, говоря, что я просто ошибка и быть меня не должно. Может, если бы у нее был мальчик, то он смог бы стать достойным наследником, как Сейджуро, например. Но на людях она всегда любяще относилась ко мне, и мне это нравилось, хотя я знала, что это лишь притворство. И только когда мы с Сей-чаном играли в баскетбол, а его мама за нами присматривала, я чувствовала себя нужной, она искренне радовалась за нас обоих.

Брат тоже страдал по-своему из-за отца, которому был нужен только достойный наследник, который во всем может добиваться успеха и побеждать. А он хотел быть просто мальчиком, который играет в баскетбол и веселится, как другие дети. Мы иногда говорили друг другу о всём наболевшем, хоть проблемы были разные, но он понимал меня, а я его. Для меня он до сих пор самый родной человек, несмотря на то, что многое случилось.

На 5 году обучения младшей школы его мама умерла и для него закончилась свобода. На похоронах я подошла к нему, но не нашла слов, а он словно и не заметил меня вовсе, настолько пустым и одновременно наполненным болью был тогда его взгляд, направленный на её портрет. А через несколько дней после этого моя мама совершила суицид, прямо на моих глазах прыгнув под поезд с безумной улыбкой и сказав: «Это всё твоя вина». Иногда я до сих пор ощущаю куски её плоти и капли крови на мне. Но на самом деле я почувствовала облегчение, и мне было немного страшно от того, насколько я хладнокровно отнеслась к этому. Если она хотела оставить мне детскую травму на всю жизнь, то у неё не очень получилось.

После этого отец забрал меня в Китай и моя связь с Сей-чаном оборвалась. Но я не забросила баскетбол. Я играла в стрит-бол, ходила на все возможные тренировки, на которые удавалось попасть. Но я быстро обгоняла всех по силе, неприятно было ощущать эту зависть, поэтому я бросила так не одну команду и оставался только стрит-бол. Прошло несколько лет, я училась на предпоследнем году средней школы, но в Китае это немного по-другому работает. Я стала играть ещё лучше, наблюдая за игроками НБА. В итоге я попросила отца отпустить меня в Штаты. Ему, как и всегда, было всё равно, он ничего обо мне не знал, но и не требовал. Я думаю, что совсем немногие из его знакомых вообще знали, что у его есть дочь. Но я привыкла быть одна, так даже лучше, сама за себя всё решаю, никому ничего не должна. Так я отправилась в Америку.

Естественно, так просто меня никто не хотел принимать в НБА. Но я участвовала во всех нужных соревнованиях, и, наконец-то, привлекла их внимание. Тренера были в восторге от моих способностей. Но меня здесь ожидало то же, что и везде. Я думала, что хотя бы тут девушки смогут играть со мной на равных, но я опять стала лучшим игроком. И хотя мне вроде бы неплохо давалась командная игра, я всё равно была белой вороной. Снова эти ненавистные взгляды, наполненные завистью. Это совершенно нездоровый дух соперничества. Почему же так получается?

Мне это надоело, и, несмотря на уговоры тренеров остаться, я ушла с команды. Мне победа давно перестала приносить радость. Ведь если не с кем её разделить, стоит ли она хотя бы чего-то? Не надеюсь, что вы меня поймёте, потому что ваш стиль игры – это нечто, – Хиёри засмеялась и опустошила уже всю бутылку.

- Что ж, продолжу. Я вернулась в Китай, но как оказалось, возвращаться было особо и некуда. Отец за тот год, что я была в Америке, успел обанкротиться и исчезнуть. Но он оставил мне квартиру в Японии, и, не имея особого выбора, я вернулась сюда. Ещё оставил записку, где говорилось о том, что однажды он вернётся, но мне как-то побоку. Но всё же странно, что он вспомнил обо мне, до сих пор так и не поняла, почему.

Школа Кирисаки Дайичи оказалась ближе всего к дому, поэтому я её и выбрала. Первый год я работала и пропускала много занятий. Наверное, поэтому мы с вами как-то особенно раньше и не сталкивались. Когда я заработала достаточно денег, опять съездила в Америку, посмотреть турнир, оттуда и автограф. Морган, на самом деле, просто лапочка и оказалось, слышал обо мне, так что мы с ним неплохо пообщались даже.

О, ещё забыла сказать, что с Сей-чаном мы вновь наладили отношения только недавно, после их проигрыша Сейрин. Думаю, все эти годы ему нелегко дались, а я не смогла его поддержать. Но сейчас он такой же, как и раньше, и, кажется, был рад снова со мной увидеться. Я радуюсь, что он не забросил баскетбол, так что мы с ним частенько встречаемся поиграть. Но я, по правде говоря, плохая сестра, ещё и деньги занимаю у него. Ужас, короче.

Ой, что-то я слишком много рассказала, видимо годы одиночества дали о себе знать. – Она посмотрела на окружающих, которые молчали. Видимо, ей удалось зацепить их историей. Спустя пару мгновений Ханамия всё же сказал:

- Теперь мне стало понятно, почему тебя не получилось бы сломать: ты изначально не была целой и твоё сердце уже успело загрубеть до той степени, что его не разрушить так просто.

- Какие философские речи, - ответила Хиёри, чувствуя себя превосходно после саке.

Тепло разлилось по её телу. А голова кружилась и было весело. Если бы не это, она не была бы уверена, что смогла бы рассказать все неприятные моменты жизни так легко. Раньше никому такого не озвучивала, а теперь вот всё вышло наружу и стало свободней на душе. Тут внезапно кто-то бросился её обнимать со словами и всхлипами:

- Бедная Хиёри, прости, если обижал тебя когда-то, ты столько всего пережила, а такая сильная и веселая…самая лу-у-учша-а-а-я-я-я…

Это оказался Хара. Похоже, алкоголь сделал своё грязное дело. Но Хиёри не возражала против объятий, хотя не уверена, чьих именно, но ведь и она была пьяна и могла себе позволить обнять Хару в ответ, просто по-дружески, и сказала, что не нужно её жалеть. Однако, спустя мгновение, Ханамия поднял Хару за воротник и оттащил его.

- Что ты себе позволяешь, отстань от нее, - рявкнул Макото на него. – И ты тоже держи себя в руках, - это предназначалось Хиёри.

- Что ж ты такой злой, капитан, самому хотелось, да? А я пе-е-ервы-ый, - протянул Хара, попытавшись скорчить ухмылку. Ханамия замахнулся кулаком, но Сето остановил его.

- Хватит, Макото, мы все перебрали, но сейчас не то время, - он говорил, как будто взрослый, который присматривает тут за всеми. Ханамия всё же успокоился, а Хара вообще отрубился.

- Пора расходиться, я полагаю, - Фурухаши поднялся и закинул Хару себе на спину. – Давайте проведем всех по очереди.

Они двинулись по улице в медленном темпе. Акаши странно себя чувствовала. Не от саке. Она удивилась поступку Ханамии. На самом деле, ничего же такого в этом не было. Разве обнимашки не нормальны для друзей? Но такая реакция могла значить только то, что он не считал её просто другом. И это… ревность? Девушка захихикала. Уж не думала она, что когда-то вообще такое произойдёт.

Хиёри не думала, что кому-то вообще может нравится такая, как она. Никто никогда ей не говорил ничего о её привлекательности. Ей были чужды влюблённости в реальных людей, только в 2д персонажей. Да и вообще ей такое не нужно. Хиёри столько раз наблюдала за парочками, пытаясь понять, что в этом такого прекрасного, но так и не поняла. У неё был секс, но не было отношений, однако ей и не хотелось обычных, ведь в итоге это всё равно ни к чему не приведёт. Нельзя установить свои правила, если не хочешь в ответ выполнять чьи-то. А о том, что любовь может толкать на разные вещи, она знала, но сама никогда этого не чувствовала. И надеялась, что этого не произойдёт, она не хочет становиться безумной и зависящей. Только свободной.

Но почему-то Акаши радовалась, что Ханамие было не всё равно, с кем она обжимается. Его взгляд тогда отпечатался в её хмельной голове. Смотря на его спину, ей резко захотелось обхватить его двумя руками и не отпускать, пока не насытится теплом. Но порыв свой сдержала.

Первых провели к метро Фурухаши и Хару (который так и не очнулся), им было по пути. Потом попрощались с Сето и Ямазаки, хотя Сето предлагал довести Хиёри прямо до дома, но Ханамия сказал, что сам её проведёт. Так они и остались наедине, просто шли в тишине, каждый думая о том, что возникла какая-то неловкость, которой раньше не было. Вдалеке показался дом.

- Так значит, ты одна сейчас живешь? – спросил Макото.

- Получается, что так. Хочешь на чай зайти?

- А можно?

- Нет.

- Тогда зачем предлагаешь? – он нахмурился.

- Из вежливости, надеясь, что ты откажешься, - Хиёри пожала плечами.

- Предельно честно.

- А как иначе? Я с тобой только… - он не дал договорить, прервав её поцелуем. Она не удивилась – в тот момент хотела того же. Он был сладким на вкус, таким, что хотелось ещё и ещё. Его пальцы скользнули к её талии, к бедрам, почти начали забираться под юбку, но тут Акаши его оттолкнула.

- Что не так?! Я думал, мы хотим одного и того же! - он почти закричал.

- Тс-с-с, - Хиёри прижала свой палец к его губам. – Я тоже тебя сейчас хочу, но мы оба пьяны, а я хочу всё запомнить в мельчайших деталях, сама не знаю почему. Поэтому, если можешь, подожди ещё, пожалуйста. И не злись на меня, прошу, – она поднялась на цыпочки и поцеловала его в лоб. – Прощай, Макото, - она зашла в подъезд и заперла дверь.

Ханамия медленно развернулся и начал шагать в направлении своего дома. Он был разочарован, но тем не менее, не мог злиться на неё. Его лоб всё ещё горел от поцелуя. Парень абсолютно себя не понимал. Никогда ещё ему не была интересна ни одна девушка настолько, что он мог подождать и вечность, пока её милость не снизойдёт до него. Кажется, Ханамия действительно влюбился, но ещё, кажется, его зафрендзонят. Но ничего, если не он, то и никто другой, уж об этом можно позаботиться. Так что да, он решил, что будет ждать, сколько потребуется, но за это время он не отдаст её другому. Никому и ни за что.

Акаши, как только закрыла дверь, просто сползла на пол, осознавая всю ситуацию. Не стоило отказывать. Но это же не просто мальчик на вечер, которого можно позабыть на следующий день!.. Нет, нет, всё-таки она правильно поступила. И всё же, внизу всё горело, когда вспоминала его взгляд, запах волос и руки на бедрах. Нужно охладиться. Поэтому Хиёри пошла и включила холодный душ. В голове сразу прояснилось. Улёгшись на кровать и закутавшись в одеяло, она думала о том, что обязательно ещё с ним переспит. Но вот что делать с чувствами, которых у неё нет?..