[Арка 2] Глава 13 — Оскал внутреннего безумия

___________________________________________________

~

Мышцы лица не хотели расслабляться, оставляя маниакальную улыбку на совершенно неподходящем для нее лице, что больше подойдет ученому либо учителю.

Ну и пусть.

Лужайка, что словно прямо-таки создана для пролития на ней рек крови... На ней горит небольшой костер, наспех созданный из каких-то сухих палок.

Вижу неподалеку орка, лежащего на мягкой траве. Рядом с ним лежит ярко-красный катализатор.

Из правой руки исчезает гладиус. Вместо него появляется стрела.

Замедляюсь и, почти полностью остановившись, бросаю. Стрела с треском входит прямо в импровизированный центр шара.

Катализатор потерял свое еле заметное сияние. Теперь его можно собирать по кусочкам. Треск и разлетевшиеся осколки разбудили орка-шамана. Или это все же из-за попавшего в плече куска шара?

Хотя... Разве это важно?

Меня наконец заметили и, кажется, узнали.

Ну привет, с...чки! Не ждали? Я тоже! Благодарите своего тупого лидера, что приказал развести костер! А тебе, дорогой кусок жира, именуемый троллем, огро-о-омнейшее спасибо и поклон. От всего сердца!

Кажется, они не особо заинтересованы в битве. Это из-за нашего первого знакомства? Или их задевает мой безумный оскал? Уж простите, оно само из меня лезет.

И, опять же, разве это важно?

Я, словно теряя разум, кинулся в сторону тролля. Руку обдало жаром. Тепло сменялось холодом. Меня отбросило в сторону.

В глазах весь мир пошел рябью. Руку снова обдало жаром, уже намного сильнее, чем до этого. Он привел меня в чувства еще до того, как я с грохотом упал на землю и по инерции начал катиться.

Попытки вскочить на ноги пресекались ноющими ребрами на корню. Левая рука двигалась с откровенно х...ровым звуком.

Хотелось кричать. Матом. Ведь я, кажется, окончательно тронулся — бездумно начал бежать на предводителя тварей, не то, что не убив, а даже не взглянув на свиту. Почему? Была догадка — Суть. Эффект не полностью ассимилировавшейся маны берсерка начал крутить шестеренки в голове немного не в ту сторону. А что было бы, успешно поглоти я Суть?..

Кто там из богов за берсерков отвечает? Есть такой? Ну, мы и тебя на кактус посадим.

Шутки шутками, а за это время я только и успел, что встать на ноги. А на меня уже бежит эта зеленая мускулистая тварь в набедренной повязке. Левая рука... Плохо. Как сражаться-то?

Я отскочил в сторону, в попытке уйти от размашистого удара огромного кулака. Сколько же еще орков у этого куска жира в запасе?

Подавляя отчаяние, я сжал гладиус в правой руке.

Ничего, и не из такой жопы вылазили.

_________________________________________________

~

『 Поместье графа. Графство Аландел 』

Среди огромного количества книг, наслаждаясь прекрасным запахом желтоватой бумаги, сидел на невысоком стуле я, Энцио де Ландел — младший сын графской семьи Ландел.

Тринадцатилетний парень бегал глазами по символам, расписанным в книге «Основы магии», что объединяла в себе биологию, основные принципы работы маны и магии и даже немного физики. Эта толстая книжка не совсем соответствует моему возрасту, впрочем, отец не обращал на это внимание. Я ведь «гений», «одаренный» и еще много льстивых раздражающих слов. Впрочем, вынужден признать, магия мне интересна. Даже очень.

До пяти лет я жил в монастыре и шансов на развитие моего таланта почти не было. И вот так, сложились в ряд то ли звезды, то ли планеты, но граф Растелл де Ландел, ныне мой отец, искал себе ребенка с огромным талантом к магии, чтобы сделать его наследником. Как я позже узнал, такое нелогичное поведение было вызвано отсутствием всякой предрасположенности к мане у самого графа и, как следствие, у его пятнадцатилетнего сына. Сам Растелл твердо и упрямо, наплевав на мнение жены и остальных важных родственников, которые трубили о чистоте крови и остальном скучном бреде, искал дитя, мана из которого так и плескалась во все стороны. Я, конечно, так не умею, но его острый взгляд пал на меня.

Меня оторвали от родных сестер и братьев, с которыми я жил целых пять лет, и стали отмывать, откармливать и учить. В общем, из меня старались сделать хорошего наследничка.

Я, если честно, ни капли не грустил, когда уходил с монастыря. С эмоциями у меня всегда были казусы, уж слишком я бесчувственный, как для ребенка. Из-за этого я считал себя каким-то бессердечным, но отец говорит, что это моя хорошая черта.

Перевернув страницу, я увидел рисунок, на котором было изображено что-то похожее на объемную трехмерную кляксу, с которой выходили жилы. Дальше разветвлялись в жилы потоньше, которые в свою очередь расходились в тонкие нити и уходили за рамку рисунка. Наверняка они где-то там, за пределами бумаги, разветвлялись в нити еще тоньше и длиннее.

«Магическое сердце — орган, вырабатывающий и содержащий ману; незримый для обычного человека, заметить его можно только мистическими глазами или особыми артефактами. Находится магическое сердце в груди, между легкими. Так как оно не имеет осязаемости, уничтожить магическое сердце возможно только особым оружием, или значительно повредив каналы маны — манотоки.»

Нормально ли описывать, как можно уничтожить то, без чего человек не проживет? Или отец опять притащил запрещенную книгу в библиотеку и, сам того не понимая, я прямо сейчас совершаю преступление? Книги с заклинанием взлома замков <Кёрс> — это одно, но эта книга…

Впрочем, она ведь описывает принцип работы манотоков, так что можно трактовать эту информацию, как «то, чего стоит опасаться» и предупреждение: «страшись необычного оружия».

От подозрений в сторону отца меня отвлек звук открывающейся двери со стороны.

— Господин, ванна готова. — слегка поклонилась молодая служанка в форме горничной.

Я захлопнул книгу, запомнив страницу, на которой остановился, и пошагал в сторону Элиз.

* * *

Сидя посреди большой ванны королевских, по моему «скромному» мнению, размеров, я глубоко дышал, наполняя легкие ароматом трав и остальных медицинских вещичек. Даже вода в ванной была необычной — смесь горячей воды и каких-то трав, содержащих большое количество маны. С каждым вдохом мое магическое сердце наполнялось новым притоком внешней маны, немного расширяя сосуд. Всего немножко, но ежедневные ванны за последние восемь лет дают свои результаты.

— Вам помочь?

— Угу. — сухо ответил я.

Элиз обнаженная стояла за мной. Должен признать — она очаровательна. Милое личико в сочетании с такой фигурой — прямо услада для глаз.

По какой-то причине меня не смущало присутствие обнаженной фигуры противоположного пола. Вероятно, сыграла роль моя «бессердечность», но это не особо то и важно. Нервничать в ванной с Элиз каждый день — вот, что было бы стыдно. Да и она не чувствует себя особо неудобно, исполняя свою работу.

А вот моему отцу в ванной помогают отнюдь не прекрасные молодые девы, а мужики или, на крайний случай, старые горничные, покрытые шестым слоем морщин. А все из-за моей матери, Аделаиды де Ландел.

Бойкая она женщина. Одно правило я усвоил еще на первый год жизни в графском доме — не злить мать, иначе влетит под первый номер. Не только физически, но и морально.

Тем временем, Элиз уже помогала мне одеваться.

— Накинь хоть что-нибудь, холодно ведь.

— В первую очередь, оденьтесь вы.

— Если ты простудишься, кто будет со мной таскаться?

— … — Элиз промолчала.

— Вот-вот. Иди и одевайся, дальше я сам.

Элиз немного отошла, подобрав свое белье и форму, и начала исполнять приказ. Тем временем я оделся и со свежей головой и легким телом подался в свою комнату.

* * *

— Опять эти игры, Мартин? — обратился я к пустоте.

Я стоял прямо перед дверью в свою комнату. Она в очередной раз была закрыта и заставляла меня раздражаться.

Со вздохом, я поддался Мартину и положил ладонь на замочную скважину.

Вокруг запястья мана создала три кристаллита приятного малинового цвета, формирующие трехмерный магический круг. Кристаллиты в форме вытянутых ромбоидов неспешно вращались на расстоянии сантиметра от запястья к их острым концам, не излучая ни лучика света — противоположное говорит об выбросе маны в атмосферу из-за неполноценного контроля над энергией и дырах в конструкции сплетенного заклинания.

От двери послышался механический щелчок. Моя рука легла на ручку и, наконец, я смог войти в свою комнату.

— Ваш <Кёрс> наконец-то работает без осечек, господин. — послышался из пустоты голос, когда я уже закрыл за собой дверь.

— Хватит прятаться. Я словно разговариваю сам с собой.

Послышался сдержанный смешок и, наконец, показался его источник — двадцатилетний блондин, одетый в облегающую черную одежду; ткань такого же цвета закрывала нижнюю часть его лица, выставляя на свет золотые глаза. Этот обманчиво невинный взгляд и улыбка, скрывающаяся за маской, были основным оружием против неугодных отцу благородных дам.

Мартин прекрасно умел убивать. Я бы на месте женщины не стал бы его целовать ни за какие деньги — мало ли, какой яд он в процессе засыпет в рот цели. Еще и такой яд, которые черт заметишь, пока через пару дней твое тело не остынет — он делал все безупречно, не оставляя ни единой улики. Мартин предпочитал медленный и надежный результат, чем быстрый и рискованный. За это я его и обожаю. А еще у него есть чувство юмора, да и хороший он парень, если отбросить профессию.

— Завидую я вашему времяпровождению с Элиз в ванной. — задумчиво пробормотал Мартин, садясь на стул возле письменного стола. — Зави-и-идую. — протянул он.

Я посмотрел на него, как на придурка... Он ведь очаровал столько горделивых благородных девушек, а некоторые из них были полностью свободны от замужеств или помолвок. Так чего он жалуется?

Несколько десятков секунд мы еще играли в гляделки, но в итоге я не смог его переиграть — глаза уже начало жечь. Мой голос нарушил молчание:

— Есть какие-то интересные новости?

— Хм-м... — задумался Мартин. — Говорят, граф хочет попытаться пробудить ваши мистические глаза.

...Чего?

Я удивленно смотрел на Мартина, оторвавшись от натирания глаз — попытка быстрее убрать жжение.

Хочет насильно пробудить мистические глаза? Он головой тронулся, простите за выражение?

— Я всего лишь передал вам слухи. — попытался успокоить меня Мартин, увидев обеспокоенность на моем лице.

Он прекрасно знал последствия неудачного принудительного пробуждения — слепота или, что еще хуже, потеря чувствительности к мане и, как следствие, невозможность использования магии.

— Я не думаю, что граф Растелл сделает что-то подобное. Простите за грубость, но вы слишком ценный «ресурс», чтобы так глупо его потерять.

— Мда уж... Слова подбирать ты так и не научился. — попытался свести все к шутке я.

* * *

Я надавил на тяжелую дверь и вошел в офис отца. Тот сидел за столом и что-то писал. Не пером, а дорогим артефактом — автоматическим пером, работающем на чернилах какого-то животного — ручкой. На столе стояла еще стопка бумаг, что свидетельствует о постоянной занятости графа своими землями с самого раннего утра.

— Отец, мне сказали, что ты звал меня.

— Да, Энцио. Есть хорошая новость.

Хорошая? Будем надеяться, что эта очередная запретная книжка, а не то, о чем я думаю.

— Какая? — мы встретились глазами.

— Хм... — на его безэмоциональном лице появилась улыбка. — Сегодня лучшие маги империи прибудут, чтобы пробудить твои мистические глаза.

...Ясно.

— Я понял, отец.

Да, я понял.

Мне п*здец.