Тогда бабушка больше не стала меня бить, не стала кричать и вообще… ее не стало в этом доме.

Да, спустя неделю мои ужасающие ожоги от огня просто зажили.

Такое ощущение, что она просто уехала, не выдержав всего этого.

Но я чётко запомнил, как она бросила мне напоследок с омерзением: «Монстр!»

Что ж, по ребёнку, который сильно любил единственных двух людей в его жизни, это ударило сильно.

К счастью, я не решился спрашивать об этом огне у папы, а бабушка, казалось, не говорила ему.

С тех самых пор периоды перерыва между вспышками боли начали становиться всё короче.

Каждые 4 дня я словно оказывался в аду. Несколько часов или целый день – всегда по-разному.

Иногда появлялся огонь, но, что удивительно, после некоторых волевых усилий, я мог заставить его погаснуть.

Однако, хоть и было больно, я впитывал знания внутри – единственное, что мне оставалось в это время.

…

Тогда же я понял, что, возможно, могу быть чем-то большим, чем просто Синдзи.

То есть во время вспышек боли я видел фрагменты нескольких жизней до этой. Мало того, что видел, я пробовал проверить пару вещей оттуда, как, например, языки.

Я попробовал найти похожие символы на компьютере папы, когда он спал. Просто набрал в поиске “все буквы мира” и отыскал нужное.

Оказалось, это нечто было на кириллице, а не иероглифами, как в японском, а сам язык был русским.

Конечно, еще один язык был просто нераспознаваемым. Длинные, но утончённые закорючки, похожие на что-то из латиницы, но только таких слов нигде не было.

Ну, не то чтобы это особо помогло…

…

Прошло 2 года.

Мне исполнилось 6! Это должно было быть радостным событием, но… никто даже не вспомнил о моем дне рождения, 19 августа.

Что ж, кое-что всё же изменилось. Меня сдали в школу…

Не собеседование, принятие, снаряжение всем необходимым и линейка, а отец привёл и сдал.

Конечно, он сказал, чтобы я учился хорошо и не расстраивал его с матерью.

Я это воспринял серьёзно и понял, что это мой шанс получить его похвалу и внимание.

Попал я в класс к другим 19 детям.

Обучали следующим вещам: чтение, письмо, иностранные языки, математика и что-то вроде естествознания.

Живя уже 2 года с момента тех изменений, я сильно вырос в эмоциональном плане.

Все эти дети вокруг казались мне просто беснующимися зверьками, как игривые коты, нашедшие себе забаву.

Фактически, они делали всё, что угодно, но только не учились.

Из-за этого я сильно выделялся на их фоне и тут же попал в любимчики учителей.

Я же просто старался заполучить одобрение того холодного человека, который назывался моим отцом, попутно собирая знания.

У этого была и обратная сторона, местная шпана меня возненавидела.

Конечно, всё выливалось в банальные, а почему у него оценки лучше, почему он, а не я, почему он такой красивый и так далее… то, за что вообще не следовало бы цепляться.

Насчет красоты… что ж, я не особо понимал этого. Однажды, когда спустился к ручью, я хорошенько смог рассмотреть себя: зеленые глаза, серебряные волосы, маленькое круглое детское лицо, небольшой нос.

И вроде бы ничего такого, кроме глаз и волос, не бросалось в глаза, но я был неестественно бледным и слабым.

Из-за этого я стал легкой мишенью для издевательств.

Ну, не то чтобы кто-то всерьёз мешал мне жить или я не мог бы что-то с этим сделать, так что… ладно…

Я немного постиг силу того пламени… так что вполне мог бы показать всем, где раки зимуют… или горят? Впрочем, неважно. Как увидевший многие вещи в образах, я понимал, что убийство мне просто так с рук не сойдёт.

Что касалось возможности того, чтобы дать отпор лишь своей физической силой… ну, когда кто-то бежит 2 круга и уже падает без сознания, а кто-то может еще 3 навернуть, причем первый никак этот предел поднять не может… сложно сказать, насколько это возможно, чисто с точки зрения выносливости.

Но и главная причина того, почему я всё же ничего насильственного не сделал была в том, что они вскоре получили нагоняи от своих родителей за плохие отметки в школе и из хулиганов стали подлизами, просящими улучшить их оценки.

Так они стали моими “друзьями”. Играть со мной, конечно, от чистого сердца, без каких-либо скрытых намерений, пожалуй, хотели лишь девочки, и то немногие.

Когда прошел год, и я получил максимум по всем оценкам, пошел похвастаться этим отцу.

Как же я был счастлив перед этим…

Но его реакция заставила меня почувствовать холод во всём теле.

Он, взяв листок с оценками, даже бровью не повёл. Ему было абсолютно всё равно.

Тогда от него разило алкоголем.

Я заприметил на столе пару маленьких бутылочек, что продавались в торговых автоматах на улице по 100-150 йен. В основном, это виски, но был и более дешевый алкоголь.

Как-то я от него услышал: «Одна, чтобы помнить… две, чтобы жить».

С этими словами он выпил тогда 2 маленькие емкости с алкоголем.

Хару просто отложил листок в сторону и кивнул.

Его сыну, то есть мне, эта реакция показалась неудовлетворительной, но большего я от него добиться просто не смог.

…

Так прошло еще 4 года…

За это время я обзавёлся одним человеком, которого мог бы назвать другом.

Ее звали Киана.

Золотистые волосы, зеленые глаза, маленький (на полголовы ниже остальных) рост и блеск в глазах.

Вот что бросалось в глаза на первый взгляд.

Она была переведённой ученицей, поступивший на 3-й год.

Возможно, мы сблизились из-за того, что ее просто не приняли остальные.

Девочка, казалось, была погружена во всё, что было связано с механизмами.

Как сама сказала, ее отец был механиком, вот и, собственно, она увлеклась.

А по принципу, не приносишь пользы – бесполезен, она стала белой вороной.

Пообщавшись с ней, я понял, что она, в отличии от всех остальных, была очень приятным собеседником и обладала прямым характером, так что мы быстро сдружились.

Но мы были такими друзьями, что… в общем, 20 обзываний друг друга на день, но хорошие отношения и молчаливое понимание между собой.

Она также была единственной, кому я раскрыл секрет своих частых головных болей.

Жаль, но надолго она не задержалась, буквально через год девочка уехала с родителями.

Когда младшая школа закончилась, нас автоматически перевели в среднюю.

Что ж, мои фамилия и имя красовались на вершине школьного рейтинга.

[1-е место, Синдзи Накамура]

Я всё это время писал бабушке письма по компьютеру, как упросил научить папу, но уже начал догадываться о том, почему она ни разу мне не ответила.

При переведении в среднюю… ну, многих раскидало по другим школам, и в итоге новый класс был уже другим.

Все мои приспешники, подлизы и просто рабы исчезли.

Стоило сказать, что среди новых одноклассников была пара особенно выделяющихся.

Райо Танака – смышлёный зубрила, который предпочитает сначала думать, очень хорошо думать, прежде чем говорить. Его черты: темно-зелёные волосы ежиком, карие глаза и очки с синей оправой.

Шун Казами – тихий и серьёзный ребёнок, кажется очень замкнутым в себе. У него длинные черные волосы, собранные в хвост и карие глаза продолговатой формы.

Что ж, на этом положительные персонажи заканчиваются… дальше идут те, кто подходит под непримечательных и, конечно, те, кого лучше бы не видеть…

Руно Мисаки – девочка, с которой он познакомился еще до того, как она стала его одноклассницей.

Дело было вот в чем… раньше он как-то зашел в одно кафе, названия которого не запомнил, по пути домой, и просидел там целых 15 минут, прежде чем кто-то соизволил подойти к нему.

Этот кто-то имела длинные ярко-голубые прямые волосы, которые были собраны в два хвоста, зеленые глаза, закрываемые челкой, фривольный наряд и неприятный пронзительный голос.

Потом, когда я пожаловался на время ожидания, мать девочки извинилась, сказав, что даст мне булочку за счет заведения, а сама же Руно повела себя очень высокомерно.

“Да чего я вообще должна обслуживать этого кретина?!” – выпалила она тогда.

Ну, на этом я всё для себя решил с этой особой.

Да, обычный ребенок разозлился бы на такое, но мне как-то… да я столько боли терплю… что мне даст эта перепалка? Просто высказаться… а зачем? Всё равно мои слова не дойдут до нее.

Булочку я тоже, кстати, не принял, мысленно пожелав им подавиться ею, за такое-то отношение. В общем, буркнул что-то неприятное, но не провоцирующее, и ушел.

И последний, самый раздражающий персонаж, встреченный мною в классе – Дэниел Пузо, точнее Кузо, но это не то чтобы важно.

По крайней мере, в моих глазах он только насмешек и заслуживает.

Это просто удивительное сочетание черт, где тупой объединился с надменным, выступая в одном человеке.

Когда начался их первый учебный день, этот глупец умудрился подраться с двумя ребятами из-за простого пустяка.

Конечно, Руно стала помогать ему, разнимая их.

И дело не в том, что он просто вспыльчивый, это как раз меньшая из проблем.

На большинстве уроков этот парень спит, а на контрольной.. ну, это нечто…

- Не смейте писать лучше меня, - после этого он немного поёжился, повёл под носом указательным пальцем и смущённо засмеялся.

Конечно, он умудрился уснуть… на таком. Совершенно ненадёжный тип.

Позже, когда начали появляться оценки и все примерно познакомились друг с другом, Дэн попросил меня о помощи, говоря, что если он плохо напишет английский, то ему не дадут поиграть в игры дома.

Вообще, ко мне многие обращались, и я с многими ладил, кроме той несносной девчонки Руно, она была слишком высокомерной.

Я решил помочь. В конце концов, принцип бумеранга никто не отменял.

Позанимавшись с ним после уроков дома английским часа 3, я отправился домой, думая, что этого хватит.

Удивительно, но этот дурак сумел завалить контрольную, а после обвинить во всём меня.

На этом мое общение с ним свелось к минимуму. Ну, то есть я не общался, а он приставал по всяким поводам.

Я в это время начал подумывать о том, чем же я хочу заняться в будущем.

Казалось, хоть у меня и не было ничьей поддержки, я весьма неплохо справлялся для своих лет. С этого года даже появились возможности съездить на олимпиаду.

Я отправился на такую по математике в ноябре. Что ж, победа, что было вполне очевидно.

В конце концов, хоть и был четвероклассником, я уже дошел до квадратных уравнений.

Конечно, тяжелый труд приносит результат.

Но, хоть я и победил в районе и области, квоту людей на «повыше» уже набрали. Мне, конечно, сказали, что для твоего возраста ничего такого нет, но ты молодец, однако я прекрасно понимал это следующим образом, что, мол, происхождения нет, связей нет, так что пока-пока.

Почему так? Ну, телевизор, наверное, был уже в каждом доме. Я отлично видел своими глазками, как ничего не смыслящий болванчик лет восьми на вид вышагивал по красной дорожке вперёд на то самое «повыше», которое для моего возраста нет.

Завидовал ли я?

Что ж… сказать сложно.

С одной стороны, да, так как эта возможность лично для меня, того, кто, казалось бы, мог быть более достоин, если я всё правильно прочёл по тому глупому выражению лица, просто закрыта.

С другой же, не критично. Подумаешь, какая-то там олимпиада…