Как только я вошла в класс, то сразу же увидела небольшие перемены.

Сакура, обычно приходившая в школу в самый последний момент, уже сидела за своей партой. У нее была какая-то конкретная причина?

Хорикита также удивилась этому.

Более того, пусть она и выглядела как обычно, я чувствовала ее решимость. Это было настолько сложно заметить, что, если бы вы сказали, что мне просто показалось, я согласился бы и отбросила эту мысль.

Как только мы прошли мимо нее, Сакура посмотрела и довольно робко подняла свою руку. Кажется, так она решила поприветствовать нас.

Я подумала, что для такой как она это было вполне нормально, но…

— Э-эм… доброе утро, Аянокоджи-тян. Хорикита-сан!

— Д-доброе утро…

Это был первый раз, когда Сакура решила вслух поприветствовать нас. Я настолько сильно была удивлена, что нужные слова застряли у меня в горле. Пусть она все ещё не смотрела в глаза, но по крайней мере пыталась заставить себя выдавить слова приветствия.

— Что это с ней? — тихо спросила Хорикита.

— Может, это из-за вчерашнего? Она попыталась сделать шаг вперёд на пути к взрослению.

Сакура, которая боялась выступать перед другими, вчера довольно смело давала показания в той напряжённой обстановке. Видимо, она воспользовалась этой возможностью для самосовершенствования.

— Люди так просто не меняются. Ты просто не можешь так резко себя изменить.

Краткое, хоть и реалистичное, заявление Хорикиты полностью разрушило прекрасный образ в моей голове.

Я не была идеалистом, поэтому, частично была согласна. Между сегодняшней и вчерашней Сакурой всё-таки было не сильно много различий. Однако это не значит, что перемен нет совсем. Чтобы измениться, сначала ей нужно было подумать об изменении. Прежде всего, она должна «захотеть» измениться.

— Ну, все в порядке до тех пор, пока она не станет перенапрягаться.

— Хм?

— У нее ничего не получится, если попытается сделать невозможное.

Слова Хорикиты обладали какой-то странной убедительностью, будто она говорила исходя из своего опыта.

— Как человек, который любит одиночество, ты говоришь довольно уверенно.

— Ты хочешь умереть прямо сейчас?

Я наблюдала за Сакурой издалека. Она ещё не была в том состоянии, чтобы спокойно приветствовать других учеников. Было бы гораздо лучше, если бы она не заставляла себя это делать. Обычно эта девушка ни с кем не разговаривала, но все же поприветствовала нас. Это кажется довольно тривиальным действием, но вот для Сакуры оно определенно не такое. Очевидно, она просто может «затрещать по швам», если будет слишком сильно заставлять себя.

Мы должны позаботиться о том, как же нам реализовать наш план.

На часах уже 3:40.

Я зашла в спецкорпус. Здесь было жарко…

Если все пойдет по плану, «они» уже скоро должны подойти. Через мгновение, я увидела трёх парней. Кажется, они обсуждали сегодняшнюю жару.

Они выглядели счастливыми. Все из-за того, что получили сообщение от Кушиды. Было ли это приглашение на свидание? Или же, что более безумно, признание в любви? Они явно мечтали об этом, но вот как только они увидели меня, их мечты пошли прахом.

— Что? Что ты здесь делаешь?

Эта группа определенно узнала меня, так как тогда я присутствовала на заседании. Ишизаки, лидер группы, сделал шаг вперёд, будто хотел запугать меня. Когда никто его не видел, он явно хотел продемонстрировать свою силу.

— Кушида не придет. Я попросила ее отправить вам сообщение, чтобы вызвать сюда.

Ишизаки выглядел сильно раздраженным этим фактом. Он приблизился ко мне.

— Не смешно. Зачем ты это сделала, а?

— Если бы я не прибегнула к такому методу, ты бы меня проигнорировал, не так ли? Я хотела поговорить с вами.

— Поговорить? Зачем? Тебе что, жара в голову ударила или как? Или в любви признаться решила?

Ишизаки решил взмахнуть своей рубашкой, пытаясь как-то сбить температуру.

— Неважно, что ты будешь делать, ты не сможешь скрыть правду. Судо позвал нас сюда и избил. Теперь ему просто нужно принять свое наказание.

— Спорить с вами было бы просто пустой тратой времени. Я прекрасно понимаю, что ни класс C, ни класс D не откажутся от своих слов.

— Ну, тогда зачем ты сюда нас пригласила? Ты хочешь задержать нас, чтобы мы пропустили сегодняшнее слушание? Или, может, сейчас нас окружат кучка людей, которые будут угрожать? Это же просто повторение ситуации с Судо.

Хм, довольно интересная идея. Только вот это будет лишь временная мера. Угрозы не сработают на таких людей, как они. Скорее, они даже будут рады такому развитию событий. Для них все сложится еще лучше, если нападение повторится.

— Сдайся уже. Увидимся позже.

Поняв, что Кушида не придет, все трое повернулись и попытались уйти. Но на их пути встал еще один человек.

— Ребята, кажется, вам действительно лучше будет выслушать нас.

Ичиносе, ожидающая появления всех участников спектакля, тихо шагнула вперед.

— И-Ичиносе?! Что ты здесь делаешь?!

Парни из класса C были явно удивлены тому, что здесь появился человек из класса B.

— Что делаю? А если скажу, что я здесь потому что также участвую в этом деле?

— Ичиносе, ты довольно знаменита.

— Ах-ха-ха. Ну, да, я хорошо известна среди учеников класса C.

Парни сильно занервничали, явно не ожидав, что Ичиносе примет во всем этом участие.

— Инцидент никак не связан с классом B, так что может просто свалишь отсюда?..

В отличие от общения со мной, эта «угроза» звучала скорее ради того, чтобы просто как-то выйти из сложившейся ситуации.

— Здесь ты, конечно, прав. Класс B действительно не причастен. Только вот, как ты себя чувствуешь, когда вовлекаешь множество людей в свою ложь?

— Мы не солгали. Мы жертвы! Мы! Судо вызвал нас и избил! И это правда!

— «Злодеи» упрямствуют до самого конца, да? Настало время платить по счетам! — сказав это, Ичиносе резко указала на Ишизаки и продолжила: — Ты врал! Я вижу это даже сейчас. Ты выдал себя. И если не хочешь, чтобы об этом стало известно, немедленно отзови свое заявление.

Несмотря на то, что я не объясняла ей деталей, кажется, Ичиносе сможет сделать все именно так, как нужно.

— Что? Забрать? Не смеши меня! Тебе это не приснилось случайно? Ты не можешь что-то навообразить и объявить это правдой. Судо начал драку первым, верно?

Этот вопрос Ишизаки задал своим двум сообщникам, и те сразу же ответили:

— Да.

— Верно!

— Вы ведь знаете, что наша школа является одним из лучших государственных учреждений Японии?

— Конечно знаем. Именно поэтому мы старались сюда поступить.

— В таком случае, вам нужно лучше работать головой. Ваши истинные мотивы были очевидны с самого начала, — сказав это, Ичиносе улыбнулась, явно наслаждаясь происходящим.

Она медленно начала приближаться к ним, будто была каким-то детективом, раскрывающим личность преступника.

— Вам не показалось, что реакция школы на происходящее была довольно странной?

— Ч-что?

— Когда вы сообщили об этом школе, почему Судо не наказали сразу же? Зачем давать возможность избежать наказания, предоставив нам срок в несколько дней? Как думаете, в чем причина?

— Ну, потому что он плакал и просил простить его. Если это не сделал, то, конечно же, его наказали бы за поступок.

— Да неужели? Может быть, существует другая причина, а?

Все окна в коридоре были закрыты. Солнце все сильнее припекало, усиливая жару и влажность в помещении.

— Вообще понятия не имею, о чем ты говоришь… Черт, здесь так жарко!

Способность мозгом нормально обрабатывать информацию уменьшается с увеличением температуры. Человек просто не способен проявить логическое или же творческое мышление, находясь вне зоны комфорта. Чем больше информации вы услышите, тем больше мозг перегрузится и его работа замедлится.

— Чтобы ты там ни наговорила, я собираюсь уйти. Просто сварюсь здесь, если останусь еще немного.

— Хм, если ты сейчас вот так покинешь нас, то будешь сильно жалеть об этом всю оставшуюся жизнь…

— Чего ты хочешь, Ичиносе?

Очевидно, они не понимали, к чему она клонит.

— Действительно не понимаешь? Школа знает про то, что вы — класс C, солгали. И знала с самого начала.

Это заявление стало для них неожиданностью. Никто из не мог представить такого исхода.

Ишизаки и его компания попытались лишь с презрением отсмеяться.

— Мы солгали? И школа об этом знает? Не смеши!

— Ах-ха-ах, вы такие забавные, — добавила Ичиносе.

— Хорошая попытка, Ичиносе. Но ты явно блефуешь.

— У меня есть доказательства.

Ичиносе просто не обращала внимания на слова Ишизаки.

— Да? Ну, давай тогда посмотрим. Покажи же, что там у тебя за «доказательства»…

Они не думали, что у нас действительно что-то есть. Даже после уверенного заявления Ичиносе, парни не выказывали какого-либо беспокойства.

Однако, как только она начала говорить, их поражение уже было решено.

— Вы знаете, что в этой школе повсюду установлены камеры видеонаблюдения? Это сделано для того, чтобы контролировать нас и наши действия

— И что?

Кажется, они уже знали про камеры. Ишизаки оставался все таким же безразличным.

— Разве вы не видели это? — Ичиносе показала глазами на нишу под потолком, чуть дальше по коридору.

Ишизаки и его компания проследили за ее взглядом и…

— Ха?!

Камера висела в коридоре и, время от времени, поворачивалась, полностью обхватывая всю территорию.

— Это ужасно, не так ли? Если хотите совершить что-то скверное, лучше делать там, где нет никаких камер.

— Ч-чего? Какая камера?! Это же ложь! В других коридорах не было никаких камер! Да и чего этой камере вообще здесь находится, уж очень это подозрительно, — Ишизаки будто бы спрашивал у своих товарищей.

Два парня вытерли пот со лба и кивнули в ответ, соглашаясь с тем, что Ишизаки прав.

— Ты не можешь нас обмануть. Вы же сами установили эту камеру!

— Ты прав насчет того, что в большинстве случаев, в коридорах не установлены камеры. Только вот есть несколько исключений. Например, перед учительским кабинетом или же возле научной лаборатории. Довольно очевидно, что в учительской может храниться много ценных вещей. Да и в лаборатории могут находиться какие-то химические вещества. А так как лаборатория находится на этом же этаже, вполне естественно, что и тут тоже будет находиться камера.

Ишизаки и его компания в первый раз не нашли, что ответить. Ичиносе же подметила, что они дрогнули.

— Может тогда оглянешься и посмотришь, что здесь есть ещё одна камера?

Ишизаки оглянулся и увидел ещё одну камеру, которая следила за противоположным концом зала.

— Если мы действительно установили первую камеру, то как быть со второй? И вообще, как мы могли это сделать, если нам нельзя покидать территорию школы?

Шаг за шагом, она отрезала все возможные пути для бегства из сложившиеся ситуации.

— Э-это невозможно… это… ну, то есть… мы же проверили тогда… мы бы заметили…

— Это третий этаж, но вы действительно проверили? Может, просто посмотрели на втором или же на четвертом этаже?

Все трое начали сильно нервничать, а пот начал литься с них еще интенсивнее.

— Кроме того, вы только что выдали самих себя. Нормальным людям вряд ли пришла бы в голову идея проверять установленные камеры, разве не так? Вы сейчас прямо признали свою вину.

— Н-ну, так… это… н-невозможно…

— Может камеры и не смогли записать звук, но вот момент нанесения вами удара она явно записала.

Вся их одежда уже была пропитана потом. И тут Ичиносе дала слово мне. Наверное, им лучше было бы поговорить со мной…

— Школа ведь согласилась подождать, да? Давай, скажи уже правду. После предоставления отсрочки решения, президент студсовета сам спросил, не солгали ли вы. Разве было не очевидно, что вас раскусили?

Парни лихорадочно пытались вспомнить, что же произошло на собрании.

Естественно, студсовет не видел лжи, но вот определенные сомнения насчёт того, кто же говорит правду, у него явно были. Если ученики класса C будут интерпретировать вопрос так, словно это применимо лишь к ним, они поверят в это.

— Э-это… я не слышал ни о чем подобном! Черт, все кончено!

Комия прислонился к стене, после чего сполз на пол. Кондо же обхватил голову руками. Кажется, они поняли, что произошло.

По крайней мере, я так думала, но вот Ишизаки все равно не поверил.

— П-подожди, я все еще сомневаюсь кое в чем. Предположим, камеры действительно засняли определенные моменты. Тогда можно было бы легко доказать невиновность Судо, верно? Не нужно тогда было вызывать нас сюда, чтобы все это сказать. Просто покажите материал и все. Но ведь зачем-то вы сюда нас позвали?

— Невиновность? Это ведь не совсем так. Мы знаем, что обе стороны получили травмы во время инцидента. Чтобы не происходило, Судо все же ударил вас. Только вот если запись с камер докажет, что он не был зачинщиком, Судо получит только легкое наказание. Но из-за этого он может потерять доверие к себе. Возможно, ему даже запретят участвовать в клубных мероприятиях.

Пот уже довольно обильно струился по лбу Ишизаки. Мне и Ичиносе тоже было жарко, но все же полегче, чем этим троим. Мы загнали их в угол.

— Какого черта?! Ну, раз все так, как вы и говорите, запись с камеры не должна вызвать каких-либо проблем. Все в порядке, если Судо отстранят даже на один день.

— Тебя могут просто исключить, разве это нормально?

Очевидно, они не продумали до конца свой план.

— Если кто-то проверит записи с камер, это разоблачит твою ложь. А если это случится, то велика вероятность, что тебя исключат. Любой бы додумался до этого.

— Ч-что?!

— П-подожди, но почему исключение? — спросил Хондо.

— Школа проверяет нас на то, можем ли мы самостоятельно решать возникающие проблемы.

— Н-но… я определенно не хочу быть исключенным!

— Э-эй, Ишизаки. Еще ведь не поздно сказать, что мы солгали! Если сделаем это сейчас, школа простит нас!

— Боже, как же это нелепо! Признаться в том, что мы солгали? Ну, хорошо! Пока Судо тоже будет наказан, я так уж и быть, буду готовиться к худшему наказанию. В любом случае, для Судо все конечно!

Другими словами, Ишизаки еще не сдавался.

— Рано делать такие выводы. Мы даем вам последний шанс. Есть лишь один выход из этой ситуации для класса C и D.

— Да ни за что!

Если инцидент действительно произошел, спасти всех просто невозможно. Было бы лучше, если бы самого инцидента попросту не было.

— Как я уже сказала, есть лишь один способ решения этой проблемы. Скажите школе, что хотите отозвать свое заявление. Если вы сделаете это, школа не станет выставлять на всеобщее обозрение видео с камер. Из-за того, что нет заявления, никого не станут наказывать. И это будет выгодно как для класса D, так и для вашего класса. Таким образом, мы можем сейчас прийти к компромиссу. Школа ведь не может проводить расследование, если нет видео с камер, верно?

— А-а… просто… д-дай мне позвонить… — Ишизаки достал свой телефон.

Однако Ичиносе строго запретила ему это делать и сказала, что не даст ему времени на раздумье. Мы должны решить все здесь и сейчас.

— Кажется, ты не очень-то настроен на сотрудничество. У нас просто нет другого выбора, кроме как попросить школу проверить запись с камер. После этого тебя исключат.

Я кивнула в знак согласия.

Кондо и Комия подошли чуть ближе к Ишизаки.

— Давай же, Ишизаки. Мы просто примем их предложение и все!

— П-подожди, если я не свяжусь с ним, то будет очень плохо.

— Мы уже проиграли! Я-я не хочу, чтобы меня исключили! Ну же, Ишизаки, пожалуйста!

— Черт!.. Ладно, мы заберем заявление. Все хорошо, если мы просто заберем его…

Ишизаки упал на колени.

— Тогда, давайте сразу же вместе и отправимся в комнату студсовета.

И мы пошли. Если хоть на секунду отвлечься, они могут обратиться к кому-нибудь за советом.

Как только пришли к кабинету студсовета, мы втолкнули этих троих внутрь. Хорикита хорошо связала нужные факты.

— Фух! Я чувствую себя намного лучше! Спасибо, что дали мне главную роль в этой сцене! — воскликнула Ичиносе.

— Ну, на самом деле, больше похоже, что тебе это самой нравилось, Ичиносе.

— Ха-ха-ах-ха, я тоже так думаю. Но ведь все же получилось, верно?

Да, у нас действительно получилось.

— Мне правда было интересно, что же вы такое задумали, когда вчера попросили меня одолжить вам личные баллы.

Мы вернулись в спецкорпус, где было жарко и влажно. Я взяла стремянку.

— Не могу поверить, что ты решилась здесь установить камеры наблюдения.

Такова правда. На самом деле, изначально здесь не стояло этих камер. Ичиносе и Канзаки купили их и, вместе с Профессором, установили тут во время обеденного перерыва. Несмотря на то, что камеры фальшивые, Ишизаки и его компания были явно в ужасе от этого.

Конечно, я удивилась, что школа продает такое оборудование. Только вот, если вы посмотрите на это с другой стороны, их можно использовать не для того, чтобы расследовать какие-нибудь преступления, а просто для записи или же измерения чего-либо. Другими словами, оборудование для обучения. Наверно, было бы легче понять, если назвать их «сетью», а не камерами наблюдения.

К тому же, жара в помещении тоже сыграла свою роль, мешая ученикам из класса C здраво мыслить. Они не могли расслабиться даже на мгновение. И ни за что не смогли бы догадаться, что мы блефуем. Может, они и сомневались, но вот времени, чтобы все быстро обдумать, у них не было.

— Однажды наступит тот момент, когда вы станете нашими противниками, Аянокоджи-тян.

— Да, думаю, ты права.

Однако к тому времени Ичиносе уже может быть в классе A.

— Если бы Хорикита-сан перешла в класс B, мы бы сразу попали в класс A.

— Возможно.

Я сняла камеру и передала ее Ичиносе, придерживающей стремянку.

— Я верну вам баллы, которые одолжила. Просто скажи, когда они тебе понадобятся.

— Угу. Главное верни мне их до нашего выпуска и все будет хорошо. Кстати, что ты сейчас собираешься делать? Будешь ждать перед кабинетом студсовета?

— Наверное…

(от лица Хорикиты Сузуне)

Судо-кун и я прибыли в комнату студсовета за 10 минут до начала слушания. Здесь находилась одна только Тачибана-сан.

— Боже, я так нервничаю. А ты как, Хорикита? — спросил Судо.

— Ничего такого.

Этот инцидент завершится уже сегодня. Я знала, что это будет нелегко. Особенно для меня. Но все же заявила, что Судо-кун невиновен. Если моя стратегия провалится — все окажется напрасно. Если такое действительно произойдет, это превратится в словесную перепалку, когда каждый будет пытаться оскорбить друг друга. И итоговый результат будет все равно гораздо хуже, чем если бы мы согласились на компромисс. После такого Судо-кун меня возненавидит. Несмотря на то, что он сам в этом виноват, я все-таки должна взять на себя ответственность, потому что обращение в студсовет было моей идеей.

Я также думаю, что если Судо-кун сам того пожелает, то мы все еще можем пойти на компромисс. Таким образом, мы сможем смягчить его наказание.

Только вот правда в том, что «примирение» — это практически синоним к слову «поражение». Хотя если бы он сам захотел, у нас не осталось бы выбора.

Скоро двери кабинета студсовета открылись. Мое сердце забилось с удвоенной скоростью. Мой старший брат…

Слова застряли у меня в горле, и я ничего не могла вымолвить. Чувствую себя разбитой. Руки начали дрожать, появилось головокружение. Но я не могу повторить вчерашних ошибок.

Я поспешно отвела взгляд от брата. В помещение также вошли и другие люди.

— О! Я вижу, что той девушки сегодня нет.

Следующим зашел учитель класса C, Сакагами-сенсей. Следом за ним и Чабашира-сенсей.

— Что-то случилось с Аянокоджи, Хорикита? — поинтересовалась она.

— Сегодня она не будет участвовать.

— Хм?

Чабашира-сенсей с озадаченным выражением лица посмотрела на свободное место. Она казалась обеспокоенной тем, что она не придет, будто без нее все происходящее было бы бессмысленным.

Нет, это не совсем так, но… У меня возникло какое-то странное чувство, будто Чабашира-сенсей понимала важность Аянокоджи-тян.

— Вообще, даже если его здесь и нет, результат все равно не изменится, — я не хотела этого признавать, но все же произнесла вслух.

— Ну, неважно. В любом случае, это уже вам решать.

Оба учителя заняли свои места.

Как только придут ученики класса C, мы начнем наше обсуждение. Как только слушания начнутся, что мы должны будем предпринять? Все просто. Надо отрицать все, что скажет другая сторона. Мы можем снова обвинить их во лжи. Затем надо попытаться доказать, что сами мы говорим чистейшую правду. На этом все.

Таким же образом будет поступать и другая сторона. Битва между правдой и ложью. Есть лишь одно решение…

Спустя время явились парни из класса C. Они вспотели, как будто бежали всю дорогу.

— Вы прибыли почти в самый последний момент… — сказал Сакагами-сенсей, легонько вздохнув.

— В таком случае, давайте возобновим вчерашнее обсуждение ровно с того момента, на котором мы и остановились. Пожалуйста, займите свои места, — предложила Тачибана-сан.

Только вот парни даже не сдвинулись с места, а остались стоять рядом с Сакагами-сенсеем.

— Не могли бы вы присесть? — повторила свою просьбу Тачибана-сан.

Несмотря на это, они все еще стояли рядом с учителем.

— У-ум… Сакагами-сенсей…

— В чем дело?

Не только я, но и остальные заметили, что они ведут себя странно.

— Можно ли… не проводить это слушание?

— Ч-что… что ты имеешь в виду?

Услышав эту неожиданную просьбу, Сакагами-сенсей встал со своего места.

— Вы бы хотели прийти к соглашению? Или, уже пришли к нему? — спросил мой старший брат, пристально посмотрев на учеников класса C.

Трое парней почти синхронно замотали, словно давая понять, что они не то имеют в виду.

— Мы поняли, что на самом деле никто в этой ситуации не был виноват… Наше заявление было ошибкой, поэтому, мы бы хотели его забрать.

— Вы отзываете свое заявление? — спросила Чабашира-сенсей, презрительно усмехнувшись.

— Что смешного, Чабашира-сенсей?

Кажется, Сакагами-сенсею не понравилось ее отношение.

— Хо, прошу прощения. Я просто немного удивлена такому поступку. Думала, что мы будем спорить почти целый день, пока одна из сторон не устанет или же, пока не придем к какому-нибудь компромиссу. Только вот оказывается, что они хотят забрать заявление…

— Учителя и члены студсовета, извините, что отняли у вас время, но мы так решили после тщательного обдумывания.

Они говорили довольно уверенно.

Похоже, Аянокоджи-тян и Ичиносе-сан справились с задачей. Я старалась вести себя спокойно и сдержанно, не выказывая никаких признаков облегчения.

— Но если вы не сделали ничего плохого, не можете этого так просто оставить. Судо-кун прибегнул к насилию, и ты планируешь просто спокойно забыть об этом?

Будто осознав что-то, Сакагами-сенсей перевел свой взгляд, полный ненависти, на Судо-куна и меня.

— Что вы сделали? Вы что, угрожали им, чтобы они отозвали заявление?!

— А? Чего? Не валяй дурака, ничего мы не делали! — ответил Судо.

— Мои ученики ни за что бы не стали отзывать жалобу, если бы только вы как-то этому не поспособствовали. Скажи уже правду! Может, если ты признаешься, мы бы смогли к чему-нибудь прийти.

— Сакагами-сенсей… мы уже все решили и хотим забрать заявление. Наше решение не изменится.

Учитель класса C опустил голову и сел на свое место, явно не понимая, что происходит.

Старший брат, президент студсовета, оставался спокойным и невозмутимым.

— Если вы говорите, что хотите отозвать жалобу, то мы сделаем это. Конечно, это не всегда можно делать, но в вашем случае еще возможно.

— Подождите! Я не понимаю, почему вы так просто решили отсту…

Я схватила Судо-куна за руку, прерывая его.

— Хорикита?

— Заткнись.

Так как у меня не было времени объяснить все, я потянула его за руку, призывая сесть обратно.

— Ладно, если вы хотите сдаться…

Недовольство Судо-куна можно понять. Его обвинили во лжи. Но если жалоба все-таки будет отозвана, не будет ни победителей, ни проигравших.

Именно это нам и нужно.

— Однако, согласно регламенту, мы потребуем определенное количество баллов для покрытия различных расходов. Есть ли возражения?

Мы впервые услышали об этом. Ученики из класса C выглядели расстроенными, но все же почти сразу согласились.

— Д-да, мы поняли… И все оплатим.

— Хорошо. Так как разбирательство подошло к концу, можно считать дело закрытым.

Пока мы ожидали окончания этого процесса, все гадала, мог ли кто-то предсказать такой исход. Тем не менее, я заметила, как Чабашира-сенсей странно улыбнулась мне.

— Судо-кун, тебе больше не грозит исключение. Школа не считает тебя «проблемным», и ты также сможешь участвовать в клубных мероприятиях, — сообщила я ему, а затем обратилась к Чабашире-сенсей: — Верно, учитель?

— Да. То же самое относится и к ученикам класса C. Юношеское рвение — это хорошее качество, но в следующий раз, опираясь на этот опыт, постарайтесь не попадать в такие ситуации, ладно?

Учитель намекнула, что это касается не только нас. Судо-кун выглядел недовольным, но все же согласился. Я полагаю, что радость от возможности играть в баскетбол перевешивала его недовольство.

Сакагами-сенсей ушел вместе со своими учениками. Когда дверь закрылась, кажется он начал требовать от них ответы на некоторые вопросы. Правда теперь уже это не имело никакого значения. Скорее всего, нам больше не придется иметь с ними дело.

— Я рада, что все разрешилось, Судо, — сказала Чабашира-сенсей.

— Ох, ну, д-да!

— Но все же считаю, что ты должен быть наказан, — резко добавила она, осуждая поведение Судо, радующегося победе. — Причина, по которой произошел этот инцидент — твое поведение. Кто врет, а кто говорит правду — не важно. Главное, чтобы ты не позволил случиться этому снова, понимаешь?

— Да…

— Однако, признавать свои собственные ошибки — не так «круто». Даже если ты и признаешь, что виноват твой характер, ты по-прежнему ведешь себя жестоко. Ты становишься сильнее. Пока все в порядке, но если ты будешь продолжать себя так вести, то не сможешь завести настоящих друзей. И даже Хорикита однажды бросит тебя.

— Э-это…

Я бы не назвала нас друзьями…

— У тебя должна быть сила не только для признания вины, но и для исправления своих ошибок.

Чабашира-сенсей впервые пыталась наставлять одного из своих учеников. Мне кажется, даже Судо-кун понял это, пусть и неосознанно. Он низко опустил голову и сел на свое место.

— Да, я понимаю… Если бы я не вел так себя с самого начала, то не стал бы бить тех парней. Где-то в глубине души я понимал, что этого не нужно было делать.

Когда об этом инциденте стало известно, он заявил, что класс C солгал и продолжал наставить лишь на этом.

— Я всегда делал то, что хотел, просто ради собственного удовольствия. Но… сейчас я ученик класса D, и мои действия могут влиять на весь класс. Теперь я это понял…

Судо-кун справлялся со стрессом своим способом.

— Я постараюсь больше не создавать проблем, сенсей, Хорикита.

Это были первое извинения от Судо-куна. Интересно, удивилась ли этому Чабашира-сенсей? Хотя она и не должна испытывать это чувство. Независимо от его слов, человек не способен изменится за один день.

— Тебе не следует давать такие «громкие» обещания вот так небрежно. Скорее всего, скоро ты снова станешь причиной каких-нибудь неприятностей.

— Тч…

Учитель отвергла его обещание.

— А что ты думаешь, Хорикита? Считаешь, Судо станет образцовым учеником?

— Нет, я так не думаю, — ответила без колебаний, — Но… сегодня он определенно добился некоторого прогресса. Он признал, что был виноват. Уверена, со временем он «вырастет» еще больше.

— Д-да, точно… — подхватил он.

— Рада это слышать. Судо, похоже Хорикита еще не бросила тебя.

— Нет, это не так, я его ненавижу. Просто не позволю ему делать все, что хочется.

— Ч-что?! — Судо-кун почесал голову и улыбнулся. — Ну, в любом случае, мне пора идти. У меня же клубные мероприятия… Увидимся позже, Хорикита!

Попрощавшись, Судо-кун вышел из комнаты. Он определенно станет причиной наших неприятностей в ближайшем будущем. Такой уж он человек.

— Могу я тоже уйти, Чабашира-сенсей?

— Задержись ненадолго. Я хочу кое о чем с тобой поговорить, — сказала мне учитель, после чего обратилась к моему брату и Тачибане-сан. — Но вы двое, должны уйти.

Когда они вышли, учитель выглядела очень заинтересованной. Она скрестила руки и спросила меня.

— Какие же методы ты использовала, Хорикита?

— Что вы имеете в виду?

— Не пытайся уклониться от ответа. Они бы не стали просто так отзывать свое заявление.

— Я оставлю ответ на ваше усмотрение.

Мы сфабриковали улики, потому что нас загнали в угол.

— Значит, это секрет, да? Тогда, позволь мне изменить свой вопрос. Кто придумал стратегию, с помощью которой вы победили класс C?

— Почему вас так это волнует?

— Аянокоджи здесь нет, так что мне немного любопытно.

Чабашира-сенсей была очень заинтересована Аянокоджи-тян с самого момента поступления. И теперь я стала понимать, почему.

— Я не хочу признавать, но… в Аянокоджи-тян есть что-то удивительное…

Сама удивилась, когда произнесла это. Но я должна признать, что без неё победа не была бы такой лёгкой.

— Хм, так значит, ты все же сама понимаешь это, да?

— Разве не вы были тем человеком, который свёл меня с Аянокоджи-тян, Чабашира-сенсей? Вы сделали это потому что смогли разглядеть какой-то потенциал в ней?

— Потенциал, хм?

— Хотя она по какой-то неизвестной причине пытается скрыть свои способности, притворяясь дурой.

Я действительно не могла понять её поведение. Скорее думала, что это просто нелепо.

— Всегда нужно принимать во внимание несколько вариантов. Если ты хочешь попасть в класс A, я дам тебе небольшой совет.

— С-совет?

— У всех учеников в классе D есть недостатки. Если я буду выражаться словами других людей в этой школе, то: «Класс D — сборище дефективных людей». Ты тоже это поняла, верно?

— Нет, я не признаю, что у меня есть какие-нибудь недостатки. Но, допустим…

— И как ты думаешь, в чем недостаток Аянокоджи?

Её недостаток… есть кое-что, сразу пришедшее мне на ум.

— Мы уже выяснили это. Она прекрасно осознает, в чем её недостаток.

— Да? И в чем же?

— Как она выразилась, она «не любит неприятности», — уверенно ответила я.

Только почему-то я испытала какое-то странное чувство дискомфорта, которое я не могла объяснить.

— «Не любит неприятности»? Ты тоже так считаешь, наблюдая за ней?

— Не то чтобы… просто она сама так сказала.

Чабашира-сенсей криво усмехнулась.

— Хорикита, постарайся узнать, как можно больше об Аянокоджи, пока не стало слишком поздно. Кажется, ты уже попалась в ее ловушку.

— Что? Что вы имеете в виду?

Какая «ловушка»? Звучит как какой-то бред.

— Как ты думаешь, почему Аянокоджи намеренно набрала 50 баллов на вступительном экзамене? Какова причина тому, что Аянокоджи помогает тебе? Почему она не выдвигает себя в качестве «превосходного» ученика, несмотря на свои способности? Действительно ли она тот человек, который всего лишь «не любит неприятности»?

— Э-это…

Если она действительно желает провести время в спокойствии, то зачем ей было набирать 50 баллов, и в тоже время лезть в сегодняшнее разбирательство, привлекая к себе лишнее внимание? Или может, она специально сунула свой нос в это дело? Нужно ли начинать следить за ней, как за ученицей, которая может перевернуть все с ног на голову? Как и говорила Чабашира-сенсей, она определенно не соответствовала образу человека, который «просто не любит неприятности». Это противоречие и вызвало у меня чувство дискомфорта.

— По моему личному мнению, самой «испорченной» ученицей в классе является именно Аянокоджи.

— Ха?

— Сложнее контролировать наиболее активный «элемент». Если ты неправильно будешь с ней обращаться, класс может быть полностью разрушен.

— Чабашира-сенсей, вы действительно считаете ее настолько «испорченной»?

— Просто узнай ее получше. Пойми о чем и как она думает. Ты определенно увидишь в ней что-то.

Зачем вообще Чабашира-сенсей говорит мне об этом? Как наш классный руководитель, она казалась довольно равнодушной к своему классу. Но если кто-то столь незаинтересованный говорит такое, то…

Чабашира-сенсей больше ничего мне не сказала.

(Возвращаемся к основной истории)

Я ждала за дверью кабинета студсовета, пока слушание не закончилось. Ученики класса C и Сакагами-сенсей ушли первыми. Чуть позже вышел и Судо, радуясь чему-то.

— Похоже, все прошло хорошо, — сказала я.

— Я не знаю, что случилось, но это ведь Хорикита сделала, да?

Я кивнула в знак согласия.

— Так и знал. Я знал, что она что-то сделает ради меня. Хе-хе-хе. Ну, ладно. Мне пора идти в клуб…

— Ага.

Следующим вышедшим был президент студсовета и его секретарь — Тачибана.

— Хорошая работа.

Я думала, что мы просто обменяемся приветствием, но президент остановился, чтобы поговорить со мной.

— Я одобрил желание класса отозвать жалобу.

— Да? Ну, чудеса все же случаются, — ответила я.

Брат Хорикиты стоял и смотрел мне прямо в глаза. Это было достаточно неудобно и я не могла понять, о чем он сейчас думает.

— Значит, ты устроила все это для того чтобы доказать, что Сакура не лгала, да? Если класс C отзовет свою жалобу, то слух об этом быстро распространится, и все будут думать, что именно они являются лжецами, а не Судо или же Сакура.

— Это все твоя младшая сестра. Я ничего не сделала.

— Значит, таков твой ответ? Я впечатлена, — сказала Тачибана и захлопала в ладоши.

— Тачибана, у нас же есть одно свободное место?

— Да, ученик первого года подавал заявление на днях, но не прошел собеседование.

— Тогда, Аянокоджи, если ты хочешь, я могу назначить тебя на эту должность.

Я искренне удивилась.

Но вот секретарь Тачибана была скорее шокирована этим предложением.

— П-президент… ты действительно?..

— Ты не одобряешь?

— Н-нет, нет. Если ты так говоришь, то у меня нет возражений. Но…

— Спасибо за приглашение, но я не люблю такое. Тем более, работать в студсовете — это не так просто. Я хочу просто жить обычной жизнью ученицы старшей школы, — ответила я.

Тачибана, кажется, снова была шокирована, но теперь уже моим ответом.

— А? Т-ты отказываешься от приглашения президента?!

— Ну, я просто не делаю то, что мне не интересно…

Я действительно никогда не делала того, чего не хочу делать. Кроме того, у него не было никаких причин приглашать меня в студсовет.

— Тогда, пойдем, Тачибана.

— Д-да, пойдем.

Их интерес ко мне полностью пропал сразу после моего отказа.

А вскоре после их ухода, появились Хорикита и Чабашира-сенсей. Учитель лишь коротко взглянула на меня, но сразу решила уйти, ничего не сказав.

— Привет.

Я подняла руку в знак приветствия, но почему-то Хорикита смотрела на меня заинтересованным взглядом, хотя раньше я никогда не наблюдала за ней такого. Но уже спустя мгновение она вернулась к своему нейтральному выражению лица.

Почему у меня такое чувство как будто меня скоро будут бить?

— Ну и, как прошло?

— Ты ведь уже все прекрасно знаешь, да?

— Хм, похоже, твоя стратегия все-таки сработала.

— Эй, Аянокоджи-тян. Я что? Твоя марионетка?

— Что? О чем ты?

— Аянокоджи-тян! Это ты сказала мне про камеры наблюдения. Затем, ты повела меня в спецкорпус, чтобы я поняла, что там нет этих камер. После этого, ты же навела меня на мысль, что можно попробовать сфабриковать ложные улики.

— Ты слишком много об этом думаешь. Это простое совпадение.

— Кто же ты такая?

— В смысле? Я просто девушка, которая не любит неприятности. Я ведь тебе уже это говорила.

Я поняла, что видимо на сей раз слишком увлеклась. Хорикита поняла что я ею манипулировала.

А значит, мне стоит перестать так делать, перестать делать так чтобы она что-то понимала...

Ведь я не хочу чтобы меня били...

— Не любишь неприятности? Если это так…

Когда Хорикита хотела что-то сказать, к нам подошёл какой-то парень. Это был разговор не для посторонних ушей, поэтому мы тут же замолчали.

Парень остановился перед нами, и сделал он это явно не случайно. У него были черные волосы. Примерно моего роста, может чуть выше. Я посмотрел и увидел, что он улыбается. И эта улыбка выглядела довольно зловеще.

— Установили камеру? Ты действительно сделала что-то настолько интересное? — спросил он, даже не посмотрев в нашу сторону.

— А ты кто?

Хорикита была немного встревожена появлением этого странного ученика.

— В следующий раз, я буду твоим противником. С нетерпением жду этого момента.

Парень пошел дальше, так и не ответив на вопрос Хорикиты. Все что мы могли сделать в этот момент — молча наблюдать, как он отдаляется от нас.

— Чтож, это было странно...