Она не собиралась брать Нуцзяна к самому большому сеноту. Ее спутник становился нервным рядом с духами в эти дни, и он имел на то право после случая со Старым Железом. Янгчен летела над влажными джунглями Ма’инки на своем планере, гнала ветер изо всех сил.

Она заметила поляну среди деревьев, опустилась на пол из корней. Было необходимо дальше двигаться пешком, сделать себя уязвимой, иначе она могла летать туда-сюда над нужным местом, гадая, почему она не видит ничего необычного.

Лучи солнца проникали через деревья. Она слышала стрёкот насекомых, вопли птиц. Запах жизни был и запахом распада, сильные гниль и плодородие били по ее носу.

Янгчен шагала с камня на камень, с упавшей ветки на упавшую ветку. Прямого пути под ветками не было. Она не использовала посох для равновесия. Край застрял бы во влажной почве, и это испортило бы крылья на хвосте.

Ее движения заставили белок-лягушек прыгать кругами. Некоторые из них решили следовать за ней, не отставать. Листья падали сверху. Она подняла взгляд, увидела, как обезьяны-сурки следовали за ней по деревьям.

- Кыш, - сказала она. Пушистые существа, похожие на лемуров, моргнули и помахали кисточками на головах. Янгчен вздохнула.

Зверей часто влекло к ней по необъяснимой причине. Так у нее оказались Пик и Пак. Люди завидовали ей за это, но были недостатки. Другие дети плакали в День Сближения, когда многие малыши-зубры направлялись к Янгчен, а не распределялись справедливо. Ей пришлось улететь с Нуцзяном, пока она не оказалась с целой стаей спутников, вместо одного.

После получаса пути она столкнулась с проблемой. Причиной, по которой она была тут.

Большой участок земли расчистили вырубкой и огнем. Внутри расчищенного участка был лагерь, построенный на бамбуковых сваях, напоминая здания Жондури на тонких ногах в миниатюре. Сеть желобов тянулась от центра деревни. Они вели в никуда, без сосудов, куда все стекало, и внутри была жидкая глина, которая еще не высохла с эвакуации лагеря, пролилась волнами на землю джунглей.

Следуя за желобами, она нашла последнюю улику: вышка, увенчанная шкивом, установка для бура. Механизм тупой силы, чтобы пробивать землю с железным наконечником, пока вещества, которые должны были оставаться глубоко, не удавалось вытащить на поверхность. Или буровую установку пришлось быстро бросить, чтобы спрятаться, или хозяева не переживали, думая, что она не узнает, что это, обнаружив его. Воздушные кочевники такие не использовали.

Где-то в цепочке общения от непослушных семей побочных ветвей до Золиана и Лохи и до нее правда была искажена. Это был не огород. Это была зона раскопок.

Оскорбленные угри-фениксы ясно выразили недовольство. Длинные дома и бамбуковые леса были раздавлены в нескольких местах, узкие полоски разрушения выглядели так, словно их вызвали упавшие деревья. Но в обломках ничего не было, кроме больших пятен кислотного обесцвечивания, тянущихся от разбитых зданий к зелени вокруг них. Мертвые лозы и неестественно пожелтевшие заросли вели глубже в лес.

Янгчен поежилась. Деревня была шрамом, который пересёк другой шрам.

Она вышла с поляны на другой стороне, и не просто вышла. Звери не пошли дальше, один из первых признаков, что лагерь отмечал границу, начало новой страны, где обычные законы реальности, сковывающие Четыре Народа, давили не так сильно. От ее присутствия кислый ветер среди веток тихо застонал, звук будто начался в горле.

Ее глаза горели от пота, текущего по бритой голове. Лес уже не говорил звериным чириканьем и воем, тут звучал невнятный шепот, слишком похожий на язык. Янгчен знала, что если повернется и пойдет обратно, она не попадет в лагерь или поместье Саовон, не попадет на землю людей.

Неизвестные растения окружали ее колени, словно она шла по дну океана. Она игнорировала их склизкое прикосновение, хотя они порой затягивали петли, почти ловили ее ноги, пока она шла. Слева прошло присутствие, она заметила тень краем глаза, длинноногую и мускулистую, как пума. Она была в двадцать футов высотой. Янгчен не осмелилась смотреть на нее прямо, замедлилась, пропуская тень. Когда она ушла, Янгчен увидела большие отпечатки, похожие на ладони человека, вплоть до линий.

Пройдя еще немного, она добралась до края дыры в милю в диаметре, центр был таким темным и глубоким, что ее горло сжалось, а ровная земля под ногами стала казаться склоном, ведущим в пустоту. Пропасть ждала, не обещая удара от падения.

«Маленькое яйцо».

Отклонившись на пятки, чтобы не рухнуть вперед, Янгчен крикнула:

- Я тут. Нам нужно поговорить.

Спирали воды поднялись из дыры, извиваясь, как плющ. Жидкость обрела цвет и форму, отрастила бороду клювов под лицом с сияющими красными глазами. Угри-фениксы. Коса состязающихся голов и мыслей, они были заодно, только когда их разозлили. И они были едины перед Янгчен.

Когда она впервые посетила этих духов от лица Саовон, они не были такими темными. Они напоминали зверей из физического мира, сияли энергией, солнечные лучи, полные пыли. Тогда угри-фениксы поломали поселения, приблизившиеся к ним, затопили части полей, унесли головы скота. Они хотели просто прогнать людей с части Ма’инки, их действия были почти шалостями. Переговоры с ними еще были возможными.

На условиях, о которых договорилась Аватар, духи получили то, чего хотели. Почти. Люди смогли расшириться. Немного. Ни одна сторона не была рада полностью,  и Янгчен устраивал исход.

Но, видимо, некоторых членов семьи Золиана это не устраивало. Теперь в сердцах угрей-фениксов было только наказание. Янгчен ощущала гнев и ненависть, исходящие от их форм, горячие, как угли, раздутые предательством.

Духи не были людьми, которые могли смотреть на акт нарушения веры и понимать, они получат по заслугам в будущем. Они были перекладиной на дороге, знаками перед обрывом, строгими учителями, которые били по руке, если кисть двигалась криво. Родители всегда забывали урок, который давали своим детям: «Не трогай цветок, а то уколешься шипами. Так просто случится, если не нравится, не трогай его. Держись подальше от этого леса, или духи заберут тебя. Это просто произойдет».

Угри-фениксы извивались, вода капала с мерцающей чешуи. Змеи тоже сворачивались перед броском.

«Пустая скорлупа. Маленькое яйцо без желтка внутри. Мы знаем, почему ты тут».

- Если знаете, почему я тут, уберите с детей болезнь.

«Она смеет. Против своего слова, она смеет».

Жуткий клюв понесся к Янгчен, закрылся перед ее лицом. Он был огромным, желал увидеть ее страх. Если бы она стояла на фут ближе, она лишилась бы носа.

Она медленно моргнула, хоть это ей было позволено, пока сердце подпрыгивало. Если бы она сорвалась, цену, которую они запросили бы, было сложно вообразить.

Угри-фениксы понимали, почему она молчала.

«Ты пришла ни с чем. Ты стоишь ни на чем».

Правда. Это была попытка побега Саовон, человеческая глупость – попытка избежать последствий.

- Люди, нарушившие обещание, выразили желание искупить вину. Они лишили себя чести.

«То, что может быть забыто со временем, не покаяние. Мы будем пировать их вечным сожалением. Они будут смотреть, как рушится их род».

Заявление было заявлением. Факты, а не уловка вытащить больше у Янгчен. Духи начали опускаться, уползать в бездну.

В отчаянии она вытащила свой первый успех, если разрушение города можно было так назвать.

- Старое Железо послушал! – закричала она. – И взамен получил вечное почтение!

«МЫ НЕ СТАРОЕ ЖЕЛЕЗО!» – раздался крик. – «МЫ НЕ ЛЮБИМ. МЫ НЕ ПОДДАЕМСЯ», - скользящие петли перестали спускаться. Гнев не давал им уйти. Они теперь навредят Янгчен за то, что она оскорбила их. Но они хотя бы не пропали.

Стена красных глаз опустилась перед ней. Угри-фениксы сохранили черты, понятные в мире людей, значит, в них еще осталось немного света. Она могла различить мерцание тени в потемневшей форме, сферу клювов и плавников, которая не могла выбрать, в каком направлении существовать.

Пока еще была надежда, если она была готова пережить их наказание. Янгчен приготовилась. Просвечивающее щупальце духа, оживший дым, коснулся ее лба, где был кончик ее стрелы.

* * *

Боль обрела не ту форму, что она ожидала. Вместо страданий она увидела.

Она увидела блуждающие тени, связанные агонией. Люди шатались, стонали от унижения. Раны, нанесенные ими самими, лились с губ и из истерзанных легких, как обжигающий и удушающий химус.

Они кричали туману. Ответа не было. Звук ни от чего не отражался эхом.

Все было податливым в Мире Духа, включая точку зрения. Янгчен уже видела многими глазами. Ее бросало в разные места и время в ее прошлых жизнях, она оказывалась в оковах давно произошедших мгновений.

Это было другое.  С помощью сильных духов она получила возможность увидеть глазами другого человека. Джетсун.

* * *

Щупальце вернулось к угрям-фениксам. Янгчен стояла на четвереньках, простерлась перед ними, как Золиан перед ней.

- От… - она била кулаком по каменистой земле снова и снова, словно вбивала в грудь биение сердца. – Отпустите ее. Отпустите ее.

«У нас ее нет. Она у ничего. Ничто получило ее. Нравится дар? Это она видит и будет видеть вечно».

Это была иллюзия. Точно. Джетсун была мертва. Янгчен была с ней, когда ее сердце перестало биться.

Стена чешуи перед ней стала двигаться в разные стороны. Угри-фениксы разделялись, чтобы уйти. Янгчен едва могла соображать, не то что помнить, почему она была тут. Ее измученный разум прыгал между каждой просьбой, каждой молитвой.

- Стойте! – закричала она. – Дети Саовона! Они… этого наказания мало!

Духи замерли, заинтригованные.

- Вы хотите истинного унижения, да? – сказала Янгчен. – Если дети будут спать, пока не умрут, горе их родителей будет гореть всего одну жизнь. Есть способы лучше наказать. Долгосрочнее.

Это были не переговоры, она как лекарь взяла раскаленное железо, чтобы прижечь порванную артерию. Она собиралась навредить Саовон, чтобы спасти их.

«Поговорим о причинении боли», - сказали угри-фениксы. - «Вместе».

* * *

Когда это было сделано, Янгчен оказалась у края каменной пещеры в земле, большой, но не невообразимо огромной. Здоровые зеленые лозы свисали по бокам, указывая на синюю прозрачную воду. Дно сенота было из неровных камней, но в остальном – пустым.

Физический мир снова стал главнее. Так могло остаться, в зависимости от реакции Саовон на ее новости. Ее планер лежал на плоском булыжнике, как подношение. Духи могли порой быть дерзкими, как люди.

Янгчен раскрыла крылья, чтобы проверить, не повредила ли их вода. Она не нашла повреждений и тут же полетела к поместью.

* * *

Лохи хватило порядочности дождаться ее возвращения лично. Он был одинокой фигурой во дворе поместья, у края фонтана без воды. Солнце угасало, но это мало помогало определить, сколько времени прошло.

- Как давно я ушла? – спросила у него Янгчен. Она искала на его лице признаки времени, предосторожность была не так глупа, как звучала. – Который день?

Когда Лохи дал ответ, Янгчен выругалась под нос. Если она покинет Ма’инку сейчас, она будет больше, чем на три дня опаздывать на встречу с Кавиком, когда доберется до Жондури. Но ей хоть немного повезло. Не было прыжка в недели или месяцы, как рассказывали некоторые неудачливые сказочники, которые блуждали между мирами.

- Детей отпустит болезнь, - сказала она. – Но нужно выполнить условия.

Лохи задрожал от облегчения.

- Я рад, что духи приняли нашу жертву. Это был разрушительный удар по чести нашего клана, но со временем мы сможем оставить неприятности…

- Вам нельзя отращивать волосы пятьдесят лет.

- …позади… Простите, вы сказали: пятьдесят лет?

- Пятьсот лун, если точнее. Так долго духи острова желают видеть вас без чести. Вы не можете вернуть равновесие одним актом покаяния. И это не все.

Пока Лохи все еще был в шоке, Янгчен перечислила табу, которым Саовон придется придерживаться, чтобы успокоить угрей-фениксов. Часть из них была неудобствами. Другая – серьезными ударами по их казне или странностями поведения, которые не пускали их на ритуалы и празднования Народа Огня.

Лохи шатался, словно она била его ногой в живот каждым заявлением.

- Мы будем унижены поколение! – завопил он потрясенно. – Мы не сможем быть при дворе! Наши соперники будут танцевать на наших головах! Ты должна была исправить это!

Дети были забыты. Лохи сжал ладони в формы, которые, если бы были завершены, могли привести к сожалениям.

- Нельзя так поступать с нами! – он шагнул вперед, хотя не нужно было.

Вот. Спокойный юноша, который мог описать себя как самого разумного члена клана, превратился в пренебрежительный комок раздраженных нервов. Янгчен опустила ладонь, и вес неба упал на его спину, заставляя его замереть и согнуться.

Она склонилась и заговорила ему на ухо, чтобы оно слышал ее поверх шума ветра.

- Я ничего вам не сделала. Мы пришли к этому из-за действий твоего клана. У тебя все время был контроль. И ты можешь нарушить сделку в любой миг. Просто снова нарушить границу. Дай знать, какой облик примет дух, которого предали дважды.

Янгчен подняла поток. Его лицо все еще было опущено, Лохи глубоко вдохнул замерший воздух и взял себя в руки. Он выпрямился с виноватой маской на лице.

- Простите, Аватар. Просто… невыносимо думать о таком. Саовон станет намного меньше.

- Но следующее поколение будет жить. Со временем они смогут процветать. Разве это того не стоит? – Янгчен самой пришлось унизиться. – Вы потеряли дыню, - она вспомнила пословицу. - Может, прибережете хотя бы кунжут?

Искра узнавания мелькнула в глазах Лохи. Это были слова Аватара Сцето, их редко слышали вне Народа Огня. Мудрость ее предшественника сделала решение слаще и приемлемее.

- Я поговорю с другими лидерами клана, - сказал Лохи. – Это будет самое сложное задание в моей жизни, но я поговорю с ними.

Сложное. Она хотела смеяться. Он обвинит членов семьи, которые думали, что они были безнаказанными, нарушили слово и разозлили духов? Или он обвинит Янгчен? Она знала, какой вариант был удобнее, а удобство правило королями и обычными людьми.

Янгчен попросила отвести ее к зубру. Ей нужно было убираться отсюда и проверить Кавика. Чем больше она думала об этом, тем меньше верила, что мальчик, который смог двигаться во льду и следовать за незнакомкой в другую часть мира, стал бы тихо сидеть, не попав в беду.

Нуцзян ждал ее в отдельном амбаре, окруженный конюхами. Янгчен отпустила Лохи и слуг, ни она, ни юный аристократ не были в настроении для официального прощания. Она поняла, что он ждал ее один не из чувства долга, а чтобы он управлял ее посланием его клану.

Она запрыгнула на холку Нуцзяна и услышала хруст. Она пощупала под собой, нашла бумагу, сложенную в конверт, но без печати. Она нахмурилась и осмотрела конверт перед тем, как открывать его.

«Приветствую, Аватар. Это Чайси».

Янгчен вскочила на ноги в седле. Она повернулась на носках, искала взглядом шпионов среди травы. Она отсутствовала достаточно долго, чтобы сокол прилетел из Жондури в Ма’инку, любой мог успеть подсунуть письмо, даже Лохи. Зонгду, которая не доверяла птицам, не нарушила бы свои правила.

Она хотела скомкать бумагу и выбросить, улететь от еще одной, явно тщательно спланированной манипуляции Чайси, но это ничего не дало бы. Она стала читать:

«Учитывая наше новое сотрудничество в благотворительности, я надеюсь, что мы можем не быть так официальны друг с другом. К этому времени ты решила духовные проблемы Саовон или дала им страдать из-за горечи, которую они на себя навлекли. Если хочешь понять, откуда я знаю всю историю, то поразительно, как много можно узнать о ком-то, если он тебе должен.

Думаю, ты нашла идеальное решение, Аватар, ведь я верю в тебя. И не я одна. Я встретила недавно мальчика из Бин-Эр, желающего работать у меня. Он тоже сильно в тебя верил, до конца нашего разговора».

Желудок Янгчен полетел к земле. Кавик.

«Я уже говорила, что могла научить тебя, как иметь дело со шпионами. Первый шаг – поймать их. Знаешь, как лучше всего поймать шпиона, Аватар?»

Первая половина коана. Но все коаны были в чем-то просвещённой насмешкой над непосвященным. Слабая торжествующая улыбка Чайси была наклеена на ответ.

«Открыть дверь и пригласить его».