После того как Армин стал титаном, я вдруг вспомнил, что Петра была с Ханджи. Я подошёл к ней и спросил:

— Где Петра?

В ответ — молчание.

Нет. Нет, нет, нет, нет, нет! Я схватил её за плечи, тряся в отчаянии.

— Где Петра?!

— ......Прости......

Сказать, что я в отчаянии, — значит не сказать ничего. Я отшатнулся от неё и в ярости пнул ящик, разбив его вдребезги. Она же обещала! Она же ОБЕЩАЛА! Я даже впервые в жизни молился за неё!

Боже! Ты — самое жестокое существо в этом мире! Моё сердце истекает кровью, а ярость сжигает изнутри. Этот мир бесчеловечен.

Я ненавижу его! Все, кто мне дорог, гибнут зря. И сколько ни борись — итог один.

Я опустился на пол, отползая подальше. Мне нечего сказать... Хочется бросить всё и просто сдохнуть.

Хочется спать... До рассвета всего час... Может, хоть сейчас я смогу отдохнуть? Хотя... нет, сон не принесёт покоя.

*****

Я открыл глаза. Где я?

Нет ни земли, ни неба, ни людей. Только белое пространство. Бесконечная пустота. Я поднялся и тихо спросил:

— Где... я?

— Ты в своём подсознании, — раздался тихий, знакомый голос.

Я обернулся — и увидел маму.

— Мама!! — Я бросился к ней, обхватив её так крепко, будто боялся, что она исчезнет. — Мама! Прости! Прости меня за то, какой я!

Она обняла меня в ответ, гладя по волосам. Её улыбка была такой же тёплой, как в детстве.

— Мама... прости... Из-за меня погибла Ая... Это моя вина. — Голос дрожал, а по щекам катились слёзы.

— Ты не виноват. Такова судьба. Ты вырос, сынок. Отец гордился бы тобой. Ты стал сильнейшим воином человечества. Ты видел столько потерь и отчаяния, но шёл вперёд. Мы все — люди, Акыл. Отрицать эмоции — глупо. Лучше чувствовать страх, радость, печаль, даже ненависть, чем просто сдаться.

— Мам...

— Сынок. — Она поцеловала меня в щёку. — Ты умеешь бороться. Ты не сдаёшься. Каким бы ты ни был, ты — мой сын. И я люблю тебя, даже если весь мир против тебя.

Её объятия согревали, и я снова почувствовал себя тем маленьким мальчиком, который ищет защиту у матери.

— Ты отказался от мечты ради нас. Теперь живи ради себя. Иди — тебя ждут друзья.

Яркая вспышка ослепила меня. А когда зрение вернулось, я услышал пение птиц.

Мама... спасибо. Я обещаю. Я буду жить.

Я поднялся и увидел, как Армин приходит в себя. Достал сигнальную ракету — зелёный свет рассек небо.

— Эрен, расскажи ему всё.

*****

Когда Армин узнал правду, его лицо исказилось от шока. Он записал всё, что услышал, но вопросы не прекращались.

— Стойте... Значит, в Разведкорпусе осталось только девять человек?

— Увы, да. Мы искали выживших четыре часа — безрезультатно.

— Мы отвоевали Шиганшину, но Райнер сбежал, Звероподобный тоже, а Бертольта схватили. Потом был выбор... Сыворотку могли ввести командиру или мне... И выбрали меня. Я... я СЪЕЛ его... — Он сглотнул, едва сдерживая рвоту. — Почему вы выбрали меня? Командир был нужнее! Как мы будем без него?!

— Согласен, — холодно сказала Ханджи. — Эрвин был бы логичным выбором. Но он сам доверил решение Акылу, а Акыл выбрал тебя. Спорить бессмысленно. Жизнь Эрвина и сила титана теперь с тобой.

— Так я должен его заменить?! Нет, я не смогу...

— Не выдумывай, — я резко оборвал его. — Ты никогда его не заменишь. Но у тебя есть сила, которой нет у других. Это МОЁ решение, и я не жалею. Мы хотели вернуть Эрвина, но хватит. Он заслужил покой. Так что, — я похлопал Эрена и Микасу по плечу, — не заставляй их сожалеть. Даже себя. Это приказ, Арлерт.

— Тихо вы, — прошипела Саша. Ханджи, сидевшая на ящиках, как мафиозный босс, рассмеялась.

— Саша в своём репертуаре. Что ж, я, как новый главнокомандующий Разведкорпуса, разделяю твою участь. Не подведём.

— Да.

— Раз Армин в порядке, пора двигаться. Акыл, Эрен, Микаса — на разведку. Остальные — в дозор. Эрен, ключ ещё у тебя?

— Да, здесь.

*****

Мы шли по руинам города, забытого на пять лет. Под ногами хрустели кости — если бы я увидел это раньше, меня бы вырвало.

— Ну что? Где ваш дом? — спросил я.

Эрен повёл нас через груды камней.

— Вот он, — указал он на заваленный вход в подвал.

Мы разгребли обломки, и я выбил дверь ударом кулака. Внутри была лаборатория: книги, колбы, формулы. Всё — о медицине. Для жителей стен эти знания были бы сокровищем.

— Похоже, твой отец хотел, чтобы здесь нашли только это, — заметил я. — Ищите дальше.

Микаса случайно уронила бокал — под ним оказался потайной ящик. Ключ Эрена подошёл.

— Пусто... — прошептал он.

— Придурок, — я дал ему подзатыльник. — Здесь двойное дно.

Под доской лежали три книги.

— Пахнет мятным маслом, — сказала Ханджи. — Защита от влаги.

Эрен открыл первую. На обложке — странное изображение.

— Это... фотография? — прочитал он. — "Я пришёл из мира за стенами, где человечество живёт в роскоши. Оно не истреблено..."

*****

Мы вернулись в Трост. Люди праздновали победу, но мы не радовались. Правда была ужасна.

Ая, Оруо, Гюнтер, Эрд, Петра... Я не дам вашим смертям быть напрасными.

*****

— Титаны — это бывшие ЛЮДИ?! — ахнула Изабель.

— Тихо! — Леви дал ей подзатыльник. — Разбудишь Аю.

— Но... это же невозможно!

— Это лишь часть правды. Остальное — в газетах. Если чиновники решат её опубликовать.

— И кто теперь наш враг? — спросил Леви.

— Если коротко? — я сделал глоток вина. — Весь мир.

— Весь... мир? — Изабель побледнела. — Но зачем?!

— На этом всё. Остальное узнаете позже.

*****

— Атакующий титан... — позже я вернулся в подземелье, теперь уже вместе с Ханджи. Мы вдвоём составляли верхушку Разведкорпуса.

— Атакующий титан? Ты это сказал? — прицепилась к Эрену Зое.

— Нет...

— Что? Но мы же все слышали! — она обернулась к нам. — Вы ведь тоже слышали?

— Да, но это ерунда.

— Видишь? Так что это было, Эрен?

— Да ничего...

— Назвал имя своего титана сам себе посреди комнаты — ты в себе?

— Хватит, Ханджи. Видимо, он слишком глубоко копнулся в воспоминаниях отца и теперь испытывает то же, что и он.

— Послушайте, я всё объясню потом. Только не при нём, — прошипел Армин.

— Что? Почему? Я хочу знать сейчас! — её голос стал просто фоновым шумом.

— Зачем вы вообще сюда пришли?!

— Выходи, — я открыл решётку.

— Мне ещё десять дней сидеть положено.

— Уже нет. Ханджи хорошо "поработала" с Военной Полицией — твой срок сократили.

— Всё улажено с премьером Захари. Держать за решёткой героев, победивших Бронированного и Колосса — плохая идея. Тем более, что вы всего лишь ослушались приказа тех идиотов, которые сами упустили титанов.

— Ну зачем так грубо...

— Идём, переоденешься, — фыркнул я.

— Куда мы спешим?

— На аудиенцию. Её Величество прибыла в Трост.

— Я привёл их, — я вошёл в покои Хистории вместе с Эреном, Армином и Микасой.

— Ваше Величество!

— Хватит, мы же не на параде. Вы прошли через столько, а я просто сидела за стенами и смотрела в небо.

— Твой долг — оставаться в живых, — сухо заметил я.

— Как я рада, что вы не изменились!

— Нам пора...

******

Началось собрание по вопросу раскрытия полученной тайны. Как и ожидалось, все были в шоке от того, что наш враг — весь мир. Магатта был прав — у нас нет будущего. Но мы не примем смерть так просто. Хочешь мира — готовься к войне.

— Наш враг — весь мир? — перешёптывались солдаты Военной Полиции. — И мы раскроем это? В стенах начнётся хаос!

— Верно, даже нам, военным, сложно осознать масштаб угрозы, — перебивали друг друга офицеры.

— Предлагаете снова лгать? Как при Райсах? — вмешался Пиксис. — Когда люди проживали целые жизни в неведении. Где же тогда справедливость, ради которой мы свергли прежнего монарха?

— Мы расскажем людям, — твёрдо заявила Хистория. — Семья Райс вернёт людям память, отобранную сто лет назад. За стенами мы один народ с общей судьбой! Давайте строить будущее вместе!

*****

Реакция людей, как и ожидалось, была разной. Но правду мы рассказали. Я же просто вернулся домой — в город у стены Сина. Этот дом когда-то принадлежал Кенни. Он был хорошим учителем, и этот дом — память о нём.

Люди ненавидели титанов, боялись их и молились об их исчезновении. Так же, как и другие народы видят в нас не людей, а чудовищ. Возможно, этот круг ненависти невозможно разорвать. Война — это всегда ужасно. И чем сильнее ты пытаешься её закончить, тем сложнее становится. Победишь одного врага — появится другой, недовольный поражением.

Я вырвал страницу из дневника — ту, что посвящена Петре, — вставил её в рамку и повесил на стену рядом с другими.

— Ребята... Война с титанами закончилась. Но теперь начинается новая. Я буду бороться... Дайтe мне сил. — Я отдал честь и затушил свечи.

Я больше не буду доверять богу. Буду полагаться на себя и своих товарищей. Но никогда, слышишь, НИКОГДА не стану молиться и надеяться на бога.

*****

Многих солдат собрали в Митре на церемонию награждения. Некоторые пришли просто поглазеть.

— Привет, герои, — к нашей компании подошла Хич, та самая, что была в одном корпусе с Марло и Энни. — Пришла посмотреть, как вам медали вручать, — улыбнулась она.

— Понятно, — тихо сказал Жан. — Марло... он до конца был храбрым.

— Спасибо. Удачи на церемонии, — бросила блондинка и ушла.

— Я знаю, — начал новобранец, обращаясь к Армину, — ты отчаянно пытался вернуть к жизни командира Эрвина.

— Конечно! Командир больше заслуживал жить! Любой, кто читал отчёт, задавался тем же вопросом.

— Ты хоть что-то знаешь об Армине? — вступился за друга Эрен.

— Заткнитесь, сопляки! — я едва сдерживал ярость. — Думаете, раз вы солдаты, то можете решать, кому жить? Эрвин погиб на операции — хватит мусолить эту тему! Вы даже не знали его по-настоящему! Для вас он был командиром, но он был ещё и человеком, другом! Хватит порочить его память! — я дал обоим по затрещине и отошёл, но они не унимались.

— Капитан Акыл! Вы поддались эмоциям! Не смогли отпустить и присвоили сыворотку себе!

— Прикуси язык, — фыркнул Эрен. Видимо, хотел ударить, но сдержался. Жаль.

— Эрен, ты всегда считаешь себя правым! Упираешься, как ребёнок!

— Эрен, оставь его, — покатила глаза Микаса.

— Микаса хотя бы смогла принять потерю, а ты нет!

— Парни, что за бред? — вмешался Жан, хватая их за грудки. — Флок, мы здесь, чтобы почтить память павших! Что ты устроил?

— Забей, — бросил Конни своим обычным безразличным тоном.

— Забить, как вы? Вы даже слова не сказали! Стояли и смотрели! За что вам вообще медали? — моё терпение лопнуло.

Я прижал Флока к колонне, сжимая его горло.

— Совсем страх потерял? Думаешь, мы специально не спасли Эрвина? Он был нашим другом! Я бы всё отдал, чтобы он жил! Но я знаю, каково это — жить с мыслью, что сотни погибли из-за тебя! Эти новобранцы... нет, эти ХРАБРЫЕ солдаты были на волоске от смерти, но выжили! А ты кто? Всю жизнь прятался за стенами, а потом решил стать разведчиком! На первой же операции орал, как сучка! Наши товарицы погибли смертью храбрых, а тебе "повезло" выжить! Ты — мусор! — я ударил его по лицу. — Не смей строить из себя героя! — я отшвырнул его и вернулся в строй под шокирующи взглядами окружающих. — Ладно, мелюзга, строиться.

Церемония прошла в гробовой тишине. Девять человек из Разведкорпуса стояли на коленях, прижав руки к сердцу. Хистория вручала нам медали — офицерские подвески на шнурках. Когда очередь дошла до Эрена, он замер. Видимо, уже увидел воспоминания будущего. Импульсивный Эрен умер. Теперь на его месте — Кароль Геноцида.

******

Удары гильотины в Тросте постепенно стихли, заглушённые снегом. Когда сугробы растаяли, объявили, что все титаны внутри стены Марии уничтожены. Город оживал: заработали подъёмники, началось восстановление. Когда мы приступили к ремонту дорог, уже цвели цветы и порхали бабочки.

Беженцы наконец смогли вернуться домой — спустя год после атаки на Трост. А через шесть лет после появления Колоссального Титана Разведкорпус снова вышел за стену Марии.

За восемь лет в этом мире я вновь ступил на землю за стеной. Моя новая лошадь — Калдор. Плотва погибла вместе с новобранцами. За этот год я тренировался и развивал свои навыки. Проверял "магазин" в поисках полезных умений, но ничего стоящего, кроме титаньих способностей, не нашёл. Их я уже приобрёл в бою с титаном Рода Рейса.

Все мои характеристики достигли 360. Через три года можно будет улучшить их снова, но после тридцати прогресс остановится.

Мы не встретили ни одного чистого титана — всех перебили внутри стен. Снаружи их почти не осталось.

— Как ты и говорила, Ханджи, — мы с ней ехали во главе колонны. — Большинство титанов проникло за стену Марии. Похоже, мы почти всех истребили.

— Тогда действуем по плану: скачем до цели.

Мы продвигались вперёд без происшествий. Лишь раз наткнулись на еле ползущего титана — по следам было видно, что он тащился давно. Эрен теперь по-другому смотрел на титанов. Я же остался при своём мнении: стать безмозглым титаном хуже смерти. Лучше закрыть сердце, чтобы не колебаться. Убивая людей, я не испытываю ничего. Может, из-за системы, а может, я просто смирился. Такая жизнь.

Пейзаж сменился: вместо травы — бескрайние пески. Песчаная буря не остановила нас. Наконец мы достигли места, где марлийцы превращают элдийцев в титанов. Вид этого места вызвал во мне ярость, но я быстро взял себя в руки. Так устроен этот мир.

Я ненавижу людей.

Они называют себя божьими творениями, но на деле — скот, способный только копошиться в собственном дерьме и судить других. Я ненавижу людей... Хотя сам, наверное, уже не человек. Самые страшные монстры — те, что люди создают сами.

И вот — море. Оно... знакомо, хотя я вижу его впервые. Солёный запах, шум волн... Оно прекрасно.

Я подошёл к воде и нашёл ракушку. Настоящую, не глиняную подделку из моего мира.

— Акыл! Смотри! — крикнула Ханджи, показывая свою находку.

— Море... Ракушка... Всё, как в книге... — я улыбнулся — искренне, что редко для меня. Моя реакция была похожа на Армина и Микасы.

— Эрен! — позвал Армин, видя, как тот смотрит вдаль. — Мы добрались до океана! Мы наконец-то...

— Да... — перебил его Эрен. — Мы у моря. Странное чувство... будто я снова там, где был отец. — Он повернулся к друзьям. — Там, за горизонтом, ждут враги. Если мы убьём их всех... станем ли свободны?

— Эрен, убийство — не путь к свободе, — возразил Армин. — Разве нельзя договориться? Они не могут быть все беспощадными.

— Они сто лет отправляли сюда тех, кто хотел мира с островитянами, — резко ответил Эрен. — У них нет сочувствия к нам. Для мира мы — демоны с Парадиза. Хватит сказок!

— Эрен прав, — поддержал я, хотя мне не хотелось разрушать момент. — Марлийцы используют элдийцев, но с нами сотрудничать не станут. Весь мир винит нас во всех бедах. Союзников у нас нет.

— Но попробовать стоит, — не сдавалась Ханджи. — Мы должны хотя бы попытаться найти общий язык.