– Добавки будешь?

Я помотала головой.

– Вкусно? – спросил он ещё через пару секунд.

Я кивнула.

Было как-то неловко, что ли. С его стороны я, наверное, очень странно выглядела  –  пришла, расплакалась, а теперь ем его еду. Но, я, конечно, очень благодарна этому человеку. Просто сказать спасибо… Комок уже начал подбираться к горлу, но я просто проглотила его, не дав подняться выше. Достаточно. Я уже выплакалась.

Он сидел напротив меня за этим небольшим деревянным столом. Локти на столе, руки сложены перед ртом, что придаёт ему немного задумчивый вид. Взгляд то устремлён куда-то в пустоту, то останавливается на мне.

И вот опять взглянув на меня, он произнёс:

– Кстати, меня зовут Саймон.

Я подняла было глаза, но сразу и опустила. Поддерживать зрительный контакт – не моё.

– А ты…

Если бы могла – тут же исчезла бы, но, к сожалению, я всё ещё здесь. В ответ, у меня лишь получилось издать какой-то невнятный звук. И я ещё больше скукожилась.

– Да… значит, ты рабыня и не можешь или не хочешь… – он вдруг прервался. – Открой, пожалуйста, рот и покажи язык.

– Угу. Ясно, – он скрестил руки на груди, откинувшись на стуле и вновь смотря в пустоту. Я сидела, сложив руки на коленях и склонив голову. В помещении было одно окно, прикрытое ставнями, так что через комнату проходила полоса света, разделяющая стол надвое.

Спустя, кажется, целую вечность, он задумчиво произнёс:

– Два года кажется… да, около двух лет назад…

Он двинулся, бросил взгляд на дверь и, выйдя из этого странного, задумчивого состояния сказал:

– Хочешь домой? ­– В его голосе чувствовалась нотка искреннего интереса. Он думает, что я могу сомневаться? Но, я… там… Да, я ведь не могу бросить маму!

Я кивнула.

– Хорошо, пошли.

Солнце уже касалось верхушек деревьев. Уходя всё дальше от этого зловещего дерева, мы слышали всё больше привычного лесного шума. Щебетание птиц, жужжание пчёл и прочих насекомых, шум маленьких животных, скрывающихся в тени деревьев.

Уверенным шагом Саймон вёл меня к деревне. Видимо он хорошо знал дорогу. Не оборачиваясь, он начал говорить:

– Ты ведь не из местных. Ни ты, ни кто-то из твоего народа.

Пусть он и не говорил это вопросительно, но всё же взглянул на меня, ожидая знака подтверждения. Поняв это, я кивнула. Он повернул голову обратно, и мы продолжали идти вперёд.

– Я так понимаю, они убили всех здешних, – в этот раз он не оборачивался. –  Весьма… печально.

Хоть в основном местность и была ровной, но на этом участке тропинки был немного крутой спуск, так что приходилось прилагать сознательные усилия, чтобы не перейти на бег. Когда мы спустились, Саймон продолжил:

– С другой стороны, сейчас мне никто не мешает изучать этот организм, – он повернулся ко мне, – я имею в виду то дерево. Знаешь, ты можешь мне помочь. – Он остановился, всё ещё глядя перед собой и спустя пару секунд, мы продолжили наш путь.

– Если захочешь, – добавил он.

– Я знаю, ты переживаешь за своих родных и друзей, но, если вдруг что-то случится, – уже в который раз Саймон остановился и повернулся ко мне, ­– беги в лес. Ты знаешь, где я живу. Я постараюсь помочь.

Мы подходили к границе леса. В отдалении были слышны голоса людей.

– Думаю, до этого дело не дойдёт. Я постараюсь всё уладить.

Я кивнула, не до конца понимая, что он имеет ввиду, и посмотрела в его тёмные глаза. Он улыбнулся, и резко повернувшись, быстрым шагом направился обратно в лес.

***

Красное солнце уже было разделено горизонтом, когда я закончила работу. На небо наползали тучи. Болело, наверное, всё: руки, спина, шея, ноги. Я еле плелась домой – в барак, где мы все жили, мечтая, свалится на солому и забыться во снах. Хоть уже и был поздний вечер, невыносимая жара не торопилась отступать. Истекающая ручьями пота и покрытая грязью я уже подходила к небольшому деревянному забору, обозначающему территорию отведенную рабам, когда меня кто-то окликнул:

– Имир!

Я обернулась. Передо мной стоял надсмотрщик с кнутом на поясе и злобой в глазах. Нервно теребя краешек тряпья, когда-то давно напоминавшего обычную одежду, я приблизилась к нему.

– К Столбу!

Никогда раньше меня так не наказывали. Я всегда старалась прилежно трудиться и быть послушной. Выполняла всю работу, которую мне давали. Так наказывали только очень непослушных рабов. Но я… я ведь была послушной. И вчера я не сбежала, я вернулась. Я делала всё, что мне велели. Трудилась сегодня с раннего утра  и до глубокого вечера, хотя обычно в это время нам уже было разрешено отдыхать.  Почему?

В уголках глаз выступили маленькие слёзы. Я опустила голову и поплелась впереди надзирателя, то и дело, подгонявшего меня. Неподалёку от выхода из деревни стоял столб около трёх метров в высоту и метра в ширину.

– Ты знаешь, как это делается.

Он снял с пояса небольшой моток веревки и отрезал часть ножом. А я стояла и смотрела, не в силах пошевелиться. Грудь сдавило, и я немного покачнулась, чуть было не упав. Я будто вмиг стала тяжелее и ноющие от усталости ноги еле меня держали. Еще шаг и я упаду.

– Давай скорее! – Он потянул меня за руку и прижал лицом к столбу. – Руки перед собой.

Я дрожала от усталости и боли в мышцах по всему телу. Руки обхватывали деревянный столб, крепко связанные веревкой. С глаз лились слезы.

– Сейчас бы уже ужинал, – недовольно приговаривал мой «палач». – Так нет.

Закончив, он ушел, лишь бросив напоследок:

– Постоишь здесь до утра, а там посмотрим, что скажет твой хозяин. Он сейчас разговаривает с твоей матерью, так что молись. Молись, чтобы её слова ему понравились.

Темнело. Жара отступала, но не усталость. Я как смогла, присела на корточки. Пришлось расставить ноги, ведь колени упирались в дерево. Намного легче не становилось, но так хоть немного ослаблялась нагрузка на ноги. В животе ощущалась абсолютная пустота. Больше всего мучила жажда. На этом проблемы не заканчивались. Насекомые. Комары, мухи, пчелы ещё не вернувшиеся в улей – их видимо раздражал мой запах. Первое время я пыталась, как могла, их отгонять, но надолго меня не хватило. Я отмахивалась только от самых наглых.

В конце концов, усталость взяла верх. И сон стал моим спасением.

Я будто провалилась в небытие – никаких мыслей, чувств, переживаний. Лишь покой…

Но такие сны, к сожалению, заканчиваются. А за ними ждёт очередной день, очередной страх, очередная боль.

Светало. Тьма отступала.

Я еле открыла глаза. Веки будто держали на себе вес всего моего тела. Голова гудела. Я испытывала огромную усталость. Ноги затекли и я их не чувствовала, а малейшее движение вызывало в них болезненное покалывание. Поэтому попытка встать провалилась. Руки, ноги, спина, живот. Всё тело было сплошным синяком – пульсирующим и болезненным синяком.

Тогда я попыталась сменить позу, немного подвигала руками и ногами. Это помогло. Я, наконец, смогла подняться и встать на ноги.

Уткнувшись левой щекой в столб и рассматривая всё, что попадало в поле моего зрения, я задумалась.

Небо заволокло тучами, собравшимися ещё со вчерашнего дня. Бывало, срывался небольшой ветерок, создававший просвет в тёмных, тяжёлых облаках  и тогда отдельные островки травы, разбросанные тут и там на протоптанной земле, поблёскивали утренней росой. И подобно пролетающим низко над землёй птицам – мои мысли были обращены к жалкой, приземлённой жизни, которую влачили мы с мамой, да и вообще весь мой народ. Почему мы должны прислуживать этим животным в людском обличии? Как смеют они обращаться с нами так, будто мы вещь, с которой можно делать всё, что угодно?

Моё сердце заполнила чистая ненависть, а лицо исказилось в гневе. Хотелось сделать что-то, показать этим уродам всю свою злость! Всю злость моего народа!

Но я, всё также, продолжала стоять здесь. Земля не разверзлась, небеса не упали. Будто ничего и не было. Взрыв моего праведного гнева был ничтожнее пылинки отданной прихоти ветра.

В конце концов, это не имело значения. Я ничего не смогу изменить, так что зачем волноваться?

Имир вздрогнула, а по её телу пошли мурашки. Маленькая капелька начинающегося дождя вывела её из оцепенения.

Из-за угла дома появился вооружённый воин. Его торс был оголён, а шкура какого-то зверя, удерживаемая на талии внушительным поясом, свисала до колен. Правая рука лежала на мече. Ноги обуты в закрытые сандалии. Подходя всё ближе, он окатил Имир холодным взглядом из-под густых, тёмных бровей и уже через пару секунд освободил её, рубанув по верёвке, своим мечём.

Имир осторожно посмотрела на воина и встретила всё тот же холодный взгляд. Мужчина не произнёс ни слова и продолжал, молча стоять, сложив руки на груди. Тогда она, дрожащими от усталости и боли руками, распутала оставшиеся узлы на запястьях и потёрла отметины, сохранившиеся на руках. Она вновь глянула на мечника со страхом и волнением в глазах. Тот лишь вытянул правую руку, держащую меч. Острие клинка, орошаемое редким дождиком, указывало в конец улицы, за поворотом которой находились массивные врата, служащие одним из двух проходов в огромное поселение.

– Идём, – ровно произнёс он.

Девушка шла впереди. Воин следовал сразу за ней, повесив меч на пояс. Его правая рука вновь лежала на рукояти клинка.

Приглушённые, плетущиеся шаги заглушал моросивший дождь. Справа от парочки высились на 2-3 метра над землёй песчаные насыпи. По левую сторону тянулся высокий деревянный забор, в котором, через равные промежутки, стояли брёвна, заострённые кверху.

Подходя всё ближе к месту назначения, они всё отчётливее слышали отдельные, доносившиеся из-за угла, человеческие голоса. Кажется, пара мужчин разговаривала между собою. Что бы Имир себе уже не успела представить, повернув за угол, она встретила на себе десятки глаз рабов – её соплеменников. Огромная, молчаливая толпа около ста пятидесяти человек. Женщины, дети, старики и звуки дождя, пронизывающие эту тишину.

Охраны у ворот стояло больше, чем обычно. И не только у ворот. Вокруг всей толпы то тут, то там стояло несколько вооружённых людей.  И еще группа в семь человек окружала мужчину, сидевшего на деревянном стуле. Они расположились на крыльце небольшого деревянного дома, предназначенного в обычное время для нужд охраны. Эта группа людей привлекла внимание Имир, и ей подумалось, что человек, восседавший на этом импровизированном троне кто-то важный. Возможно, это сам король. Но, неужели он и вся эта толпа собрались здесь из-за неё? Имир и не заметила, как остановилась и с удивлённым выражением лица, глазела на эту картину. Её палач, по другому она бы сейчас его не назвала, толкнул её сзади в спину, да так, что девушка потеряла равновесие и чуть не упала. Сделав пару быстрых шагов вперед и сохранив устойчивое положение, она поплелась дальше, пока не была остановлена прямо перед «троном». Крыльцо находилось немного выше уровня земли, так что король и его охрана находились над Имир и говорил он, смотря свысока на свою рабыню:

– Рабыня моя, мне стало известно, что ты и твоя мать ослушались моего приказа и зашли вглубь леса. –  Говорил король достаточно громко, но при этом спокойно и уверенно. Правой рукой он подпирал голову, так что казалось даже, что ему немного скучно. Он продолжил:

– Это правило я установил ради вас всех, – сказал он, обращаясь, очевидно, ко всей толпе.  – Ради вашей же безопасности. Как вам известно, сам дьявол обитает в этом проклятом лесу! – сказал он, подчеркнув свои слова тоном и темпом голоса, при этом, говоря с той же громкостью. Затем он издал какой-то неразборчивый звук – то ли он хотел начать говорить и набрал побольше воздуха, то ли тихо вздохнул, но далее он сказал:

– Имир, ты свободна!

По толпе пробежали звуки удивления. Сама Имир не сразу осознала сказанного её господином. Она подняла голову и посмела взглянуть правителю прямо в глаза. Он смотрел на неё потускневшими, усталыми глазами. Выходка рабыни не вызвала у него никакой явной реакции. Имир быстро вновь опустила взгляд, и начала потихоньку подниматься с колен будто ожидала, что её в любой момент могут остановить. Но этого не произошло. Она медленно обернулась и решилась поднять голову. Привратники уже открывали массивные ворота, а солдаты немного растолкали толпу. Так что Имир могла пройти по образовавшемуся в середине толпы пути. Медленно и неуверенно она преодолевала путь в десяток метров. Дойдя, наконец, до ворот и перешагнув их черту, она услышала рык одного из привратников:

– Живее давай! Какого хрена ты заставляешь нас ждать! – он сказал это так, чтобы услышать могла только Имир и солдаты оказавшиеся рядом. Они лишь раздражённо взглянули на неё, выражая некое согласие со словами своего напарника. Имир перешла на бег.

Впереди было спасение. Она пробежала уже половину поляны и была на полпути к лесу, когда король продолжил свою речь:

– Чтобы обезопасить всех нас от демонического влияния я вынужден сделать это, – король подал знак рукой и два всадника поскакали вслед за «освобождённой» рабыней.

– Выведите матерь этой девушки. Она будет следующей.

А дождь всё усиливался. Кажется, ещё немного и его уже можно будет назвать ливнем.

Имир бежала изо всех сил. Всё тело изнывало от усталости и просило покоя, но она продолжала бежать. Бывало, она падала, поскользнувшись на мокрой траве и в такие моменты ей необходимо было пересиливать неимоверное желание лечь отдохнуть и продолжать бег. Стало немного легче, когда она, наконец, добралась до леса и деревья предоставили укрытие от ливня. Она уже знала, что будет делать дальше. Она воспользуется предложением доброго незнакомца, укроется у него. Нужно также как-то спасти маму и она обязательно подумает об этом позже, когда доберётся до укрытия, а сейчас…

Нога подкосилась и Имир упала. Спустя мгновение она почувствовала пульсирующую, острую боль в левой ноге и издала сдавленный стон. Уже на автомате она начала подниматься, когда боль в ноге вновь свалила её на мокрую землю. Всё же Имир продолжила бежать. Хотя это скорее можно было назвать нервными рывками. Ей приходилось переносить большую часть веса на относительно здоровую правую ногу, и она уже просто ковыляла, продвигаясь вперёд. Она глотала воздух ртом, будто его не хватало. По лбу, смешиваясь с дождём, стекали ручейки крови, но девушка уже не чувствовала боли.

Правая рука. Она дёрнулась, когда стрела поразила предплечье. В этот раз Имир не упала. Прихрамывая, она двигалась вглубь леса, а её преследователи, похоже, не особо торопились. Время от времени воздух пронизывал свист летящих стрел, но они не попадали в цель. Они захотели с ней поиграть?

Вода, попадавшая в глаза, скользкая грязь и трава под ногами, прерывистое дыхание. Имир уже не чувствовала рук и ног и боялась, что вот-вот свалится без сил, но продолжала двигаться, всё ещё надеясь на спасение.

Вдруг, что-то изменилось. Ливень будто усилился. Имир огляделась по сторонам и поняла в чём дело. Та самая поляна. Выходит она уже близко, осталось совсем немного.

Свист. Третья стрела вонзилась в плечо правой руки. Имир потеряла равновесие и упала. Первая попытка встать провалилась. Со второго раза, упёршись дрожащими руками в землю и встав сначала на колени, она смогла подняться. Продолжая, пошатываясь стоять на одном месте, Имир закричала так громко, как только могла. «Саймон, он, он услышит меня. Услышит и поможет. Пожалуйста, прошу. Я не знаю, что мне делать. Одно движение и я упаду и не смогу встать» – только и крутилось у неё в голове.

Под звуки дождя и раскаты грома двое всадников спешились с лошадей.

– Иди, добей уже эту девку. Орёт как не в себя, сволочь.

– Ага, – отвечал ему второй, протянув поводья, – на, придержи пока моего.

Доверив своего скакуна приятелю и взяв в руки меч, он зашагал по направлению к загнанной девушке. Видно, она, наконец, устала, поскольку крики прекратились. Мокрая земля чавкала под ногами, отмеряя шаги охотника к своей жертве. Расстояние между ними было уже менее пятидесяти метров, когда шум дождя и ветра прорезал чей-то голос. Мечник опешил от неожиданности и стал озираться по сторонам. Слева и немного впереди от себя он увидел тёмную фигуру, приближающуюся к нему. Прокручивая в голове недавно услышанный голос и всматриваясь в фигуру под дождём, он понял, что это мужчина и решил окликнуть его:

– Эй!

Мужчина на секунду остановился, после чего только больше ускорился. Теперь стало ясно, куда конкретно он направляется - он бежит к рабыне.

– Эээй! Стоять!

Увидев, что это не особо-то помогает, мечник тоже перешёл на бег. Сквозь шум дождя, рассекающего воздух, до него доносились отдельные слова:

– Дере… Беги … дереву. Имир! Прячься!

Девушка среагировала и судорожно, рывками побежала к проглядывавшему сквозь ливень высоченному дереву. Тут преследователь остановился, потому что, наконец, догадался, где они находятся. Из-за плохой видимости он не сразу узнал поляну, раскинувшуюся посреди леса. Поляну, на которой не росло ничего кроме разбросанных тут и там островков травы и… И конечно же гигантское дерево в центре. Оружие повисло в руках мужчины. Он не мог разглядеть все достаточно хорошо, чтобы быть уверенным на все сто процентов, что это то самое место, но тревожное предположение уже ухватилось за его разум и не хотело отпускать. Он и не понял, что простоял так с минуту, наблюдая за тем, как рабыня всё ближе и ближе подходит к зловещему Древу, тёмной тенью  выступавшему из-под дождя. И вот она уже скрылась в этой тени, будто слилась с этой громадиной. Стук сердца и собственное тяжёлое дыхание, казалось, были единственными звуками воспринимаемыми мужчиной. Из оцепенения его вывел окрик напарника:

– Эй! Эй, Сэм!

Сэм обернулся и увидел своего спутника, приближающегося к нему.

– Что такое, испугался девчонки? – нелепо пошутил тот и криво усмехнулся.

Сэм опять обернулся, пристально наблюдая за неподвижным растением, возвышающимся над лесом. Дождь потихоньку стихал, тучи развеивались, и удары молний были слышны где-то вдали. Парень подошел сзади и хлопнул приятеля по спине:

– Там был ещё кто-то, да? Он был вооружён?

Сэм обернулся и напряжённо посмотрел на заросшего молодого парня, двадцати шести лет отроду, мокрого с ног до головы и решил, наконец, заговорить:

– Это неважно, хотя… Может и важно, учитывая, где мы находимся, – тихим, хриплым голосом произнёс он. – Это оно, то самое место. Эта поляна. Высоченное, странное дерево…

– Что? Может ты спутал? Думаю…

– И почти ничего вокруг него не растёт… – прервал его Сэм, продолжая бормотать себе под нос.

– Ну как ничего. Вот тут немного травы, там ещё чуть-чуть есть. Не совсем уж…

– Найл, тебя не было тогда там, то есть здесь. Я помню, я точно помню это место. Это точно оно. И то дерево.

Оба посмотрели в сторону растения. Дождь моросил, напоминая о недавно отступившей грозе. Воздух был свежим, и приятная прохлада расстелилась в пространстве. Найл протёр глаза и лоб от назойливых капель воды, оглянулся, проверяя на месте ли лошади, которых он предварительно привязал к ветке ближайшего дерева и вновь бросил взгляд в сторону злосчастного дерева.

– Там какой-то… проход. Что-то типа дупла, но у самой земли. Как вход в пещеру, – прервал он, образовавшуюся тишину.

– Она там. То есть… я видел, как она туда шла.

– Нууу… пойдём? Мы и так задержались, если нам ещё искать её придётся…

– Я не пойду, – отрезал Сэм.

Парень посмотрел на своего старшего напарника и понял, что тот говорит абсолютно серьезно. Сэм продолжал стоять неподвижно и напряжённо, будто ожидая чего-то. Найл не знал чего, но его начало беспокоить поведение товарища. Почесав локоть, он сказал:

– Давай я пойду. А ты тогда присмотри за лошадьми и это… может ещё увидишь того человека, который тут ошивался.

Парень уже начал было идти, когда Сэм встревожено, закричал:

– Найл беги! Чёртова хрень! Блять! Под ногами, оно под ногами!

Найл посмотрел на землю и увидел, как вода, оставшаяся после дождя, уходит в почву. Неестественно быстро, будто это и не земля вовсе, а губка. В облаках, оставшихся после дождя, были зазоры, пропускавшие солнечный свет. Один из таких, как раз освещал всю поляну, так что Найл не мог списать всё на "показалось" и зрение его пока что не подводило. Простояв так пару секунд, он рванул назад вслед за Сэмом, бросив меч, где-то по пути. Сердце бешено колотилось и адреналин бил ключом. Пробежав около пятидесяти метров за десять секунд, Найл остановился у дерева, где уже стоял Сэм, отвязывавший лошадей. Только теперь он обернулся посмотреть, что происходит и увидел… ничего. Упёршись обеими руками в колени, и тяжело дыша после такой интенсивной пробежки, Найл смотрел на совершенно обычную поляну, каких много. Дерево посредине, вокруг лес. Но всё же она не была нормальной или обычной. Только что, будто живой организм, земля впитала всю воду, оставленную сильным ливнем. Мелкие и не очень лужицы, слякоть ­– всё иссушено, а по земле уже поплелась характерная паутинка из трещин. Найл, впрочем, как и Сэм, не мог поверить своим глазам.

– Это…

Грохот! Оглушительный звук, напоминающий раскат грома, только совсем близко, сопровождаемый ослепительной, жёлтой молнией рассекающей небо. Она вонзилась точно в дерево…

***

Тяжёлые вздохи эхом отзывались в небольшой пещере внутри дерева. Повсюду плелись и переплетались корни, уходившие в землю. Имир, израненная и уставшая пыталась идти, сохраняя равновесие на скользких, влажных корнях растения. Она отчаянно цеплялась за сознание, ведь упасть в обморок было намного легче. Зрение плыло и всё вокруг закружилось и завертелось, словно в безумном танце. И послышался всплеск. Когда воды начала заползать в нос и рот, не давая вдохнуть, Имир осознала, что это были не просто её галлюцинации. Она и не поняла, как потеряла равновесие и упала в это озеро, находящееся прямо под деревом. Холодная вода немного прояснила её мысли и руки и ноги отчаянно задергались в попытке всплыть на поверхность. Но те крохи сил, что ещё находились в теле девчонки, быстро иссякли. Ей подумалось, что даже если бы она смогла сейчас каким-то образом оказаться на поверхности, то просто не смогла бы вдохнуть, ведь даже на это у неё не осталось сил.

Медленно погружаясь всё глубже и глубже, девушка уже ничего не могла увидеть. Было ли это из-за того, что сюда и вправду не проникал дневной свет, либо же это сама Имир, находясь на грани смерти, ослепла? Разум её затуманивался, бессвязные мысли бросались от одного к другому. Вот она помогает маме приготовить завтрак, помогая отделить оранжевый корень моркови от её листьев. Сейчас Имир отрезают язык. Зубчатые щипцы удерживают его и тёплое, влажное лезвие касается языка. Спустя пару самых болезненных секунд в её жизни, Имир лишается способности говорить и отныне не различает вкусов. Но пока она об этом не знает и сейчас теряет сознание от ужасной боли, когда кровоточащую рану прижигают, раскалённым докрасна куском металла.

Здесь она чувствует неприятный холодок, пробежавший по спине, когда… когда…

А сейчас они с мамой разучивают основные жесты и знаки, чтобы хоть немного друг друга понимать. На это уходит много времени.

Здесь возникает острая боль, разошедшаяся от спины по всему телу, и спустя секунду её окутывает приятное тепло…

В сознание будто пробираются извне. Её собственные воспоминания смешиваются с чужими. Новые образы, слова, фрагменты чего-то незнакомого.

Демон, Иден, Лаплас, Саморазрушение, Власть, Человечество, Человек, Путь.

Имир казалось, сходит с ума. Так она думала, или… не она?

Теперь девушка оказалась на пляже, только моря не было видно. Повсюду лежал влажный песок, где-то на горизонте соприкасавшийся с тёмным, беззвёздным небом. И больше ничего, кроме разве что… Имир, у которой закружилась голова, обернулась и увидела нечто невообразимое. Столб, сотканный из чистой энергии, плавно истекающей из его основания и до верхушки. Увиденное, услышанное, прочувствованное повергло девушку в шок. Это безумие, это проклятие.

«Я мертва. Да, я уже умерла» – промелькнуло у неё на грани восприятия. Эмоции и чувства превратились кашу. Различные отрезки её жизни проплывали перед глазами. Даже не так. Ощущения были настолько реальны, что она будто проживала эти моменты заново. Искаженные, гипертрофированные, неправильные, ужасные. Безумие охватило её, безумие завладело ею. Оно управляло ею, но оно было её созданием. Движения рук казались неестественными, но в тоже время, что-то напоминали. Понимание всё время ускользало от Имир и она пыталась найти ответ. Прошла вечность, а может лишь мгновенье. Но переживая это воспоминание вновь, она поняла. Да, это то, что они с мамой всегда делали вместе. То, чем они занимались тогда, в тот самый день. В день, когда Они отобрали это. Люди. Нет! Монстры в людском обличии. Большие, безобразные, жестокие, безумные, сильные, опасные, уродливые создания, напоминавшие людей. Они отобрали у неё всё!

***

Ужасающе громадный, человекоподобный монстр, искаженный злобой и ненавистью одной маленькой девочки. По земле ступил титан…