Утро выдалось прекрасным

И без тучки в небесах,

День обязан быть контрастным

И без серости в глазах

Тёмное, будто ночное, небо и серый песок. Возвышающееся над этой серой землёй дерево, подобие дерева – Координата. Как далеко простилается эта пустыня? Эти, кажется, мириады звезд рассыпанных по небу – они настоящие? Насколько вообще, реально это место?

– А сейчас мой выход, – думала Имир, начав движение, по направлению к двум братьям. Она двигалась неспешно, будто выверяла каждый свой шаг. – Скоро весь этот фарс закончится. Это бессмысленное барахтание в круговерти жизни. Я пожертвовала возможностью покончить со всем этим сразу. Потому что однажды, моя попытка умереть уже провалилась. Поэтому я в полной мере воспользовалась тем временем, которое у меня было и в итоге пришла к тому, к чему пришла.

– Фактически, уничтожить всех элдийцев? – Имир подошла уже достаточно близко, когда Эрен продолжил, ­– я никогда не позволю, такому тупому плану исполнится! – на его лице проступили эмоции – гнев и ни капли сожалений.

– Уж прости братец, – он взял себя в руки. – Я лишь поддакивал тебе, только, чтобы попасть сюда.

Кажется, Зик действительно был расстроен. Да, зная о нём всё…, я уверенна в том, что сейчас Зик искренен в своих чувствах. Хм, может я могла бы тебе посочувствовать, но не сейчас. Давненько я уже ничего не испытывала. И в этот момент, в это мгновение, растянувшееся до бесконечности, я не чувствую ничего кроме, кроме волнения. Невероятного волнения и предвкушения, которого я никогда прежде не испытывала. Да Зик. Твоему плану, никогда не суждено было свершиться, потому что для меня ничего бы не закончилось.

Совершенно никаких эмоций. Каменная маска на месте лица. Прародительница проигнорировала Эрена, взывающего к ней и прошла дальше, к Зику.

А ведь когда-то, я думала, что эта сила принесла мне спасение, – Имир опустилась на колени и преклонила голову. – Но в конце, меня ждал не вечный покой…

*

За две тысячи лет до тебя…

*

Лёгкий ветерок, свежий утренний воздух. Отрывающееся от горизонта солнце, бросает свои лучи в лёгкий утренний туман, пропускает их сквозь листву деревьев и добирается до окон домов, поднимая людей на ноги. На помощь ему приходит петух, и небольшая деревня начинает оживать. Жизнь идёт своим ходом, неспешно и уверенно. У каждого человека, есть своя работа. Каждый, чем-нибудь занят, увлечён. Ведь, как можно заниматься чем-то, что тебе не по душе? Правда?

Отец и ещё несколько человек отправились на охоту. Нужно пополнить запасы еды. Девочка вместе с матерью, занялась своим любимым делом. В четыре руки они лепили объёмный, глиняный сосуд. Матерь направляла движения рук дочери, следя, чтобы та не совершала ошибок. У девочки хорошо получалось, не без промашек, но она росла с каждым днём и сейчас лицо матери, украшала искренняя улыбка – признак гордости за своё дитя.

День уже близился к закату. К небу, окрашенному в вечерние, багровые оттенки, возносились клубы дыма. Дерево потрескивало под давлением, пожирающего его огня. Так странно видеть это место в таком виде. Казалось, оно целую вечность, будет неизменным  – эти деревянный домики, колодец у самого крайнего дома. Их собственный дом, который будто был целым отдельным миром. Всё изменилось. Всё рушится.

Мама? Где она? – Имир покрутила головой в поисках знакомой фигуры.

– Не тормози, – рыкнул, какой-то страшный незнакомец и подтолкнул её в спину. Её будто вытолкнули из забвения, и она обратила внимание на крики, раздающиеся впереди, в конце очереди людей. Преимущественно дети и женщины. Каждый ждал своего часа. Кто-то тихо плакал, стараясь не привлечь внимание, кто-то стоял с пустыми глазами, уткнувшись взглядом в пустоту. Какую-то женщину впереди выдернули из очереди и избивали за то, что она слишком шумела. Может, пыталась кого-то найти, может, не могла пережить утрату.

Отца после той ночи Имир больше не видела. Остался только образ, фигура человека в тени, стоявшего в дверном проёме. Он оглянулся, помедлил несколько секунд и покинул дом. Оставил их с мамой навсегда.

В тот день Имир потеряла отца, дом, своё будущее и возможность разделить свои чувства хоть с кем-то, поделится своими радостями и невзгодами - возможность говорить.

***

Я возвращался домой с корзиной ягод собранных ранним утром. В тени деревьев ещё сохранилась роса, но кусочки земли, попавшие под лучи солнца могли похвастаться её отсутствием. По пути домой вновь обратил внимание на то дерево. На месте срезанной мной вчера вечером маленькой веточки появилась точно такая же, словно ничего и не было. Да уж, чудеса не иначе. Обязательное это запишу. Пока пересекал поляну, ещё думал над этим некоторое время.

Вот я и дома. Сооружение небольшое, но мне и этого хватает. По сути, в доме только две комнаты. Первая, в которую попадаешь, переступив порог и спальня.

Я ещё раз взглянул на кувшин с водой, в котором ещё вчера вечером можно было увидеть ветвь, с того странного дерева посреди поляны. Сейчас, только кувшин с водой. Я оставил ягоды на деревянном столе и прошёл в спальню. Рукописи лежали нетронутыми уже очень долгое время. Местные не зря боялись подходить к этому древу. Иногда в воде под этим огромным растением я замечал какое-то движение. Но, что бы там не находилось, оно не хотело показываться. И я, наверное, никогда бы и не узнал, что там живёт до одного случая.

Я потянулся к пергаменту и пошарил глазами по поверхности. Последние записи обрывались примерно месяц назад. Да…

Тогда я и столкнулся с той чертовщиной.

Был уже глубокий вечер. Я как раз тогда и хотел взять образец с дерева – веточку там, какую-то, ещё что… И решил заглянуть в небольшую «пещеру». Это было пустое пространство между подземным озером и гигантскими корнями. Видимо я спугнул какую-то животину, пробравшуюся сюда, возможно выдру, и она нырнула в воду. Животных обычно здесь не было, и я испугался не меньше. Я застыл в одном положении, и на пару секунд мне даже перехватило дыхание. Едва ли можно было, что-то разглядеть в полумраке пещеры. Снаружи проносился лёгкий ветерок, перебирая листьями, создавая, пожалуй, единственный шум в этот момент. Я вглядывался в воду, пытаясь увидеть хоть что-то.

Бесполезно. Становилось всё темнее и любопытство начинало проигрывать желанию поскорее отсюда убраться. Я пошевелился всем телом, начал отводить взгляд, поворачивая голову в сторону выхода.

И заметил это. На краю зрения, в воде. Медленно я опустил глаза. Глубоко в воде виднелось странное, неестественное свечение. Какая-то продолговатая штука источала тусклый, синеватый свет. Она напоминала змею, но походила также на жука с этими отростками, длинной в половину основного тела. Вода зашипела и вскоре на её поверхность, что-то всплыло.

Я бросился бежать, не оглядываясь назад. Никогда ещё я так быстро не бегал. В ту ночь заснуть я так и не смог. И в ночь после неё тоже.

Последний завиток был сделан и я оставил рукописи в покое. Мой взгляд скользнул по маленькому деревянному столику, прошёлся по кривоватым стенам и потолку и остановился на дверном проёме, соединявшим единственные две комнаты в этом жилище.

Мыслями я витал вокруг это «дерева», растения, Существа (возможно?). Конечно же, главный вопрос: что это вообще такое? Этот Червь или Змея или как его назвать? Очевидно, это создание, о котором никто до сих пор не слышал. Ну, точнее я таких не встречал и в учебниках ни слова об этом существе. Как оно связано с самим растением? Они одно целое или разные организмы, нашедшие способ сосуществовать? Мне кажется, здесь скорее второе.

Что всё это значит? Это вообще должно, что-то значить?

Меня, естественно страшила мысль о том, что это Нечто… хмм, пожалуй, стоит наконец определится с именем для этого создания.

И Саймон окунулся в свои давние воспоминания. На ум ему сразу пришёл, конечно же, его наставник – человек умудрённый годами. Человек, поставивший его на тот жизненный путь, которым он сейчас идёт. Всплывали в памяти также люди, которых он успел уже повстречать на этом пути. Прошлое овладело Саймоном и лишь шум, где-то неподалёку от хижины, вырвал его из цепких лап ностальгии.

Саймон выглянул наружу, ожидая увидеть перед собой дикого зверя, но взор поймал лишь небольшую девчушку, робко выглядывающую из-за кустов шиповника.

***

Пёсель слегка склонил голову, подставляя рукам девочки левое ухо. Довольная рожа лохматого, заставила Имир улыбнутся. Она потратила ещё минуту на поглаживание животного и вернулась к работе.

Лёгкий, летний ветерок трепал золотистые волосы, иногда, забрасывая их, ей на глаза. Тогда она останавливалась и поправляла непослушные пряди, заодно переводя дыхание.

Вода в большом кувшине поблёскивала, отражая свет вечернего солнца. Целый день Имир была на ногах, и всё тело ныло, прося отдыха. Она покрепче обхватила свою ношу и пошла, уже не останавливаясь, боясь, что последние силы покинут её, как только она расслабится.

Нужно чем-то себя отвлечь, забыть хоть на мгновенье об усталости, нависшей над ней.

Поток воспоминаний, выбросил на берег сознания, произошедшую недавно встречу в лесу. Произошедшие недавно, блуждания  лесу.

Мы с мамой должны были собрать лесных ягод. Что с ними должно было произойти дальше, нам не сказали, но это дело обычное. Рабам незачем знать такие подробности, сказали – делай. Без лишних вопросов. Ну. Мы ведь даже задать их не могли.

Ягоды.

Я старалась не отходить от матери ни на шаг. Она сказала держаться её. Сказала, как могла. Я не хотела расстраивать маму, поэтому старалась не отходить далеко. А мама за мной приглядывала. Так что, я не переживала.

И я потерялась.

Была недостаточно внимательна. Озиралась по сторонам.

В общем, потеряла бдительность и потерялась.

Не знаю, как долго я блуждала. Наверное, не очень долго на самом деле, но тогда я утратила счёт времени.

Дерево, дерево, много деревьев, целый лес. В промежутках между ними зелёные кусты. А над головой небольшие кусочки неба, разбросанные меж листвой, нанизанной на ветви. Мягкая земля под ногами, поросшая травой.

Лес не страшен, но я боюсь потерять маму.

Моё беспокойство нарастало. Я очень хотела её позвать.

Но всё, что я могла это кричать.

Мои блуждания вывели меня на огромную поляну. Пустынную поляну, на которой только трава и росла и то, небольшими островками. И… И огромное, высоченное дерево посреди поляны, устремившееся, наверное, к самим небесам.

И тогда мне вспомнили рассказы местных. Ещё два года назад, когда деревню нашу сожгли и разграбили, а нас самих забрали в рабство и мы очутились здесь. Люди тут жившие, также взяты были в рабство. Поклонялись эти некогда свободные люди, какому-то грозному существу, проживающему в лесу.

«Дух в виде дерева, поглощающий каждого, посмевшего прикоснутся к нему», – так они говорили, кажется.

Угроза эта не испугала воинственных людей, привыкших отбирать и присваивать, захватывать и властвовать. Они не приняли на веру слова старейшины, захваченного племени. Тот был убит без сопротивления, а тело его решили повесить на том самом Духе-дереве, которому он и его племя поклонялись.

Меня там не было. Ни меня, ни кого-то из моей деревни.

Спустя какое-то время мы наблюдали людей выбегающих из леса со скривившимся от ужаса лицом. В тот же день убили всех жителей захваченного племени. Около двухсот человек. Не жалели никого. Нам же запрещено было заходить вглубь леса ради нашей же безопасности и бежать прочь, если мы увидим «очень высокое дерево». Что же тогда на самом деле произошло, мы так и не узнали.

Воспоминание пролетело в одно мгновенье, застав меня врасплох. Я боялась подходить к этому гигантскому растению, но в тоже время оно манило меня своей загадочностью. Не приближаясь, я обходила его по кругу, чтобы рассмотреть со всех сторон. На первый взгляд, как и на второй, просто дерево. Да оно отличалось от всех остальных деревьев в лесу и поражало своими размерами, но ничего демонического я в нём не нашла. Не то, чтобы у меня был в этом опыт…

Всё еще не обойдя его до конца, я заметила глубоко в чаще, что-то похожее на дом. Маленький деревянный домик, что был даже меньше бараков, в которых мы жили. Оглядываясь по сторонам и скрываясь за деревьями и кустами, я подошла поближе к этой хижине. К входу вела тропинка, не заросшая травой – значит, кто-то здесь точно живёт. Напряжение ещё до этого появившееся, конечно же, никуда не пропало. Меня окатило волнение и страх. Я уже жалела, что решила подойти так близко, что вообще зашла так далеко в лес вместо того, чтобы оставаться на месте в надежде, что мои крики кто-то услышит. Подумав об этом, я вдруг осознала, что с тех пор, как заметила это странное дерево, ничего кроме шороха листвы и не слышала. Как будто любая жизнь на расстоянии пятидесяти метров вокруг злосчастного растения замирала. Паника нарастала. Я уже ненавидела себя за то, что заметила эту неестественную тишину.

Вдох выдох, вдох выдох… Я глянула через плечо и, не успев осознать, что именно увидела, я вскрикнула, повалившись в кусты. В следующую секунду стало ясно, что это была птица – испугавшись шума, она взлетела и оставила ветку покачиваться.

Напряжение немного спало, и я поднялась на ноги, стряхивая с себя пыль. Снова взглянув на дом, я увидела фигуру, пересекающую дверной проём. Дневной свет смахнул с неё тень помещения, и стало ясно, что это просто человек. Мужчина средних лет в довольно изношенной одежде, носивший к тому же потрёпанную бороду.

Он меня заметил. Я вздрогнула, и застыла на месте. Он смотрел на меня, а я на него. Прошло пару секунд. Кажется, ничего кроме любопытства его поза не выражала. Простояв ещё пару секунд в тишине, я как-то даже почувствовала себя неловко, но боялась сделать первый шаг. Незнакомец избавил нас обоих от этой безмолвной неловкости.

– Эй, девочка! – он тихонько меня окликнул. Тогда избавившись от оцепенения, я вышла-таки из-за кустов. Они мне уже, как родные стали.

В голове возникали всевозможные ответы, когда тяжёлая реальность навалилась на меня всем своим весом. Я ведь не смогу ему ничего сказать. Ни единого словечка. Сейчас мне следовало переживать за свою безопасность, ведь в десятке шагов стоял незнакомый мужчина в расцвете сил. Но я чувствовала невероятное, невозможное сожаление. Мне почему-то очень захотелось сказать ему что-то, что угодно. Какую-то глупость, но это невозможно. Вот уже более двух лет, как мне отрезали язык. Уже более двух лет мы с мамой общались с помощью примитивных жестов, понятных нам обеим и я даже успела к этому привыкнуть. Но только стоя здесь и сейчас, перед этим совершенно неизвестным мне человеком я ощутила весь ужас, всю боль невозможности выразить свои чувства или поделится своими мыслями с другим человеком.

Это накатило на меня так внезапно, что я не смогла сдержать слезы. Я попыталась, но всё что получилось – это вытирать мокрые глаза, попутно вздрагивая всем телом.

И вдруг я почувствовала чью-то руку на плече. Сквозь этот нескончаемый поток слёз и соплей, решивших составить им компанию, я кое-как рассмотрела мужчину стоявшего передо мной.

– Спокойно, ну что ты, в самом деле, – тихим, ласковым голосом произнёс он. Я что-то промычала в ответ и почувствовала себя в его объятиях. Он легонько прижал меня к своей груди, давая выплакаться. И тогда меня прорвало. Ещё никогда в жизни я так не плакала. Слезы лились рекой. Мне кажется, его одежда настолько промокла, что он мог бы добывать с неё соль еще неделю.

Стало так легко и так просто. Словно все мои печали и трудности переложил на себя этот добрый незнакомец.