В итоге я так и не смог связать красную нить Курусу-куна с Карен.

Я пытался сесть ему на хвост, когда он шел с работы, но боялся, что он заметит мой Реликт, и потому переосторожничал.

А вечером Карен сказала, что собирается с ним на свидание.

Услышав это, я тут же пожалел, что не оборвал его нить. Ни в коем случае нельзя было допустить, чтобы он расстроил Карен, отшив ее на первом же свидании.

Потому я решил связать их завтра, когда они будут вместе.

Слежка за подругой детства и объектом ее безответной любви, пока они на свидании? Да уж, воскресеньеце обещало быть потрясным.

Я пришел на место их встречи заранее, а потому наблюдал за появлением Курусу-куна.

Это была шикарная возможность.

Если бы я завладел концом его красной нити до прихода Карен, то смог бы легко привязать его к ее мизинцу, как только она появится. Так мне не придется весь день таскаться за ними.

Я пристроился позади Курусу-куна, стоявшего у часовой башни.

«Отлично. Он не заметил меня».

Часовая башня была идеальным местом для встреч, и в это воскресное утро там собралось бесчисленное множество народу. И хотя красные нити загораживали мне обзор, я смог подкрасться к нему незаметно благодаря тому, что смешался с их владельцами.

Я сосредоточился и попытался разглядеть красную нить, что тянулась от его мизинца.

Мне было плевать, если я оборву не ту нить, но я переживал, чтобы не привязать не ту к Карен. Связать с ней какого-то незнакомца — это было недопустимо. Во что бы то ни стало я должен был достать нить Курусу-куна.

Убедившись, что Карен все еще нет, я уже поднял ногу, собираясь подобраться к нему, как заметил, что за ним наблюдаю не я один.

— Это...

Если память мне не изменяет, это была девушка, работавшая в том же магазине, что и он.

«Он что, велел ей прикрывать ему спину?»

«Плохо дело. Нельзя, чтобы меня поймали».

Я поспешил унести оттуда ноги.

Когда Карен присоединилась к нему, они перекусили и пошли осматривать торговый центр внутри здания вокзала.

Я следил за ними, но на мне все время мешала девушка, которая, похоже, играла роль его телохранителя. В итоге я стал следовать за ней, а не за теми двумя. Я молился, чтобы меня не приняли за сталкера.

Как бы то ни было, она ни на секунду не теряла их из виду.

Я понял, что такими темпами вряд ли свяжу Карен и Курусу-куна. Девушку в своих расчетах я не учел.

«Если я ничего не придумаю, он может отказать ей!»

...В голове возникло залитое слезами лицо Карен.

Я обязан был предотвратить это, несмотря ни на что. Я поклялся, что никто больше не заставит ее так плакать, никогда.

«Точно, я просто соединю наши с девушкой красные нити и перетяну ее на свою сторону. Так будет проще всего, раз мне нельзя поднимать шумиху».

Я надел «Красную нить» на мизинец, и в тот же миг перед моим взором возникло бессчетное множество нитей.

Следом я попытался определить, какая из них идет от пальца девушки.

— !

Но та вдруг повернулась ко мне.

«Чтоб ее! Она заметила меня! Я поспешил. Хреново. Если она закричит, мне крышка».

Я рефлекторно схватил ее за руку и потянул в угол за полку с товарами.

— Не шуми. Не сообщай им обо мне.

— ...Кто вы? — спросила она бесстрастно, спокойная как удав, — и не скажешь, что я насильно затащил ее за полку. Я чуть было не запаниковал вместо нее.

«Но мне нельзя терять голову».

«Если она настолько хороша, что смогла предсказать подобное и подготовиться, так пускай!»

— Дурочку не включай. Тебе рассказала обо мне хозяйка магазина, не так ли?

— О чем это вы?

— ...Разве ты не работаешь в том антикварном магазине? — спросил я, слегка смутившись.

— Вы об антикварном магазине Цукумодо? Если так, то да. Я там работаю, но вы-то кто?

— Ты действительно не знаешь, кто я?

— Мы где-то встречались?.. Если вы один из наших покупателей, то прошу простить меня. Какая неосторожность с моей стороны — забыть лицо покупателя... — пробормотала она, окончательно меня запутав.

— Нет, совсем мимо...

— ...В таком случае, кто вы? — повторила она вопрос.

«Неужели владелица магазина в самом деле не сказала ей? Да, она разрешила мне делать что хочу, но чтобы никому обо мне не говорить?..»

«Если так, то я сам выстрелил себе в ногу. Не было смысла лезть к ней».

«Черт... Я окажусь в жопе, если она прилюдно объявит меня насильником».

— Кто ты?

— Э-э, я близкий друг девушки, которая с Курусу-куном. — Не зная, как лучше ответить, я сказал ей правду.

— Ее друг? Тогда почему ты здесь? — спросила девушка.

— К т-тебе тот же вопрос: почему ты все время мешаешь мне?

— Мешаю? О чем ты вообще?

— В смысле, ты постоянно держишься между ними и мной... — пояснил я.

— Ты наблюдал?

— Н-нет, эм, просто бросилось в глаза.

— Случайно так получилось.

— Случайно получилось, что ты следила за ними? — переспросил я.

— Я-я просто случайно наткнулась на Токию, а он как раз прогуливал сегодня работу, и мне стало интересно, почему.

— ...А может быть, ты переживаешь за него?

Она ахнула и после короткого, неловкого молчания подалась ко мне лицом и сказала:

— Ничего подобного.

Мы их потеряли.

— Ну что, нашла их? — спросил я Маино-сан.

— Здесь их тоже не было.

Мы упустили Карен и Курусу-куна, пока разговаривали друг с другом. И раз уж у нас с Маино-сан была одна цель, мы разделились и стали искать их по разным местам, но без толку.

В торговом центре было пять этажей, а магазинов — столько, что и не сосчитать. И, конечно же, я не мог просто позвонить ей. Если они ушли на другой этаж, найти их было едва ли возможно.

Что касается Маино-сан, то по ее лицу было не разобрать, встревожена она, или же ей все равно.

«Ну, думаю, она все-таки переживает, раз следила за ними. Но все же...»

— Не советовал бы тебе наряжаться вот так.

— В каком смысле? — спросила она в ответ.

— Нет, серьезно, ты капец как выделяешься.

Ладно бы, будь она просто одета во все черное, но на голове у нее красовалась широкополая шляпа со шнурком — вероятно, чтобы скрыть лицо, — и солнцезащитные очки в придачу. Она здорово перестаралась с маскировкой и притягивала к себе всеобщее внимание.

Вообще-то я сначала решил, что она вырядилась так, чтобы меня запугать, ведь когда я пытался подкрасться к Курусу-куну у часовой башни, она была без шляпы и очков.

— Неужели я выделяюсь? — растерянно спросила она, наклонив голову. — Но я же следовала советам из этой книги.

Она достала из кармана книжечку в мягкой обложке и открыла ее на закладке. Называлась она «Стать великим детективом — легко!», а название главы, которую она проверяла, гласило: «Архив дел городской барышни-детектива: Любовь, окутанная паром».

«Как по мне, похоже на сборник дешевого бульварного чтива... А главное, она это серьезно? Или она просто запаниковала?»

— Но если ты таскаешь с собой пособие для юных сыщиков, значит, ты следила за ними, не так ли?

Она опять ахнула и после еще одного короткого и неловкого молчания с покерфейсом на лице сказала:

— ...Ничего подобного.

«Хм... Ее никак не разберешь. Может, я все переусложняю?..»

— Но ты ведь переживаешь за него, да?

— А ты переживаешь за нее, так? — ответила она, скорее всего, без иронии.

Видимо, ей показалось, что я нервничаю, и она не ошиблась: время не ждало, мне надо было перевязать его красную нить.

— Ну да, переживаю. Надо поскорее их найти.

— Почему? — спросила Маино-сан.

— Понимаешь, она немножко растяпа. Нужно, чтобы кто-то за ней присматривал.

— А потом что?

Если она не знала о «Красной нити», то не нужно было ей и объяснять.

— Ничего, я правда лишь присматриваю за ней. Ну и если что-то пойдет не так, то постараюсь ее выручить.

— Как?

— Например, незаметно помогу ей с чем-то. Наверное.

— Чтобы у них все получилось?

— Ага, чтобы у них все получилось.

«И чтобы Карен была счастлива».

— Имеешь что-нибудь против?

— Я... — пробормотала она и попыталась найти ответ на мой подлый вопрос.

— Похоже, ты прямо моя противоположность, — констатировал я.

— Нет... В смысле...

Она попыталась объясниться, но в итоге замялась, не в силах опровергнуть мое заявление.

Она была полной моей противоположностью. Мне стало ее немного жаль — ведь я собирался свести Курусу-куна с Карен.

— Зачем ты это делаешь? — спросила она.

— Я ведь уже говорил, разве нет?

— И что, это всё?

— Да, это всё.

— Правда?

— Правда.

— Ты присматриваешь за ней, а потом?.. — спросила она снова.

— Как я и сказал, на этом всё. Я лишь хочу, чтобы Карен была счастлива.

— И всё?

— И всё.

«Прости, но ты не получишь ответ, на который надеешься, — добавил я мысленно. — Верно, дело не в любви и романтике. Мои чувства ближе к чувствам близкого друга или родственника».

«Разница лишь в том, что они чуть сильнее, чем у обычных друзей и родственников, и в том, что я реально могу на что-то повлиять».

Без помощи «Красной нити» я бы не добился столь многого.

Но у меня была ее сила. Сила сделать Карен счастливой.

А значит, я был просто обязан использовать ее по полной — тем более что это совпадало с моими собственными желаниями.

— Мы вместе столько, сколько я себя помню. Наши родители всегда были в хороших отношениях друг с другом, так что мы с ней вечно держались вместе. И чем больше времени я проводил с ней, тем больше угасало то чувство любви.

— Значит, ты все-таки любил ее.

— ...Еще детсадовцем! Я даже сделал ей предложение.

— И как все прошло?

— Вроде бы дошло до того, что мы сыграли свадьбу? — сказал я ей, воскрешая в памяти старое, поблекшее воспоминание.

Ностальгическое воспоминание, которое начисто вылетело у меня из головы.

«И почему я вспомнил об этом сейчас?» — спросил я себя.

Не то чтобы я хотел противоречить самому себе, но, несомненно, тогда я любил Карен, а она любила меня в ответ.

Но потом мы выросли, она узнала, что такое настоящая любовь, и поняла, что романтика в наших воспоминаниях была лишь игрой. Нет, скорей всего, она даже не помнила, что когда-то питала ко мне такую детскую любовь. Она не была настоящей. А если и была, то не настолько серьезной, чтобы не исчезнуть в небытие.

Но когда-то мы любили друг друга.

«Когда же эти чувства угасли?..»

«...Так, о чем я вообще думаю?»

Между мной и Карен не было романтической любви. Безусловно, я дорожил ею и любил ее сильнее всех, но не в романтическом смысле. Мои чувства к ней ограничивались желанием, чтобы она была счастлива.

«Но почему я желаю этого?»

«Потому что не хочу смотреть, как она плачет?»

«Да. Только и всего».

«Я люблю ее как друга и хочу искупить вину за свои ошибки».

«И всё».

«Ничего больше».

«Не надо думать о большем».

«Не надо копать слишком глубоко».

— Я иду домой, — внезапно сказала Маино-сан и зашагала прочь.

— Уверена? Они ведь могут начать встречаться такими темпами.

«Зачем я ее останавливаю, если она явно стоит у меня на пути? Вдруг она передумает?»

Однако Маино-сан молча покачала головой.

— Я не могу позволить себе следить за ними, если не определилась, как ты.

«Другими словами...»

— Ты ведь любишь его, правда?

Она опять молча покачала головой. Не уклоняясь от ответа, но и не в знак отрицания.

— Я не знаю, — объяснила она.

— Не знаешь?..

— Да. Безусловно, Токия для меня особенный, но я не могу определить, что чувствую к нему на самом деле, — прошептала она, словно удостоверяясь в своих чувствах, и продолжила:

— Он ужасно страдает из-за меня, хотя и не знает об этом, но если я потеряю его, от меня ничего не останется; возможно, я вообще не смогу жить дальше. Поэтому не обязательно, что я люблю его — быть может, меня мучает чувство вины или я боюсь его потерять. Я не знаю, из-за чего именно он так много для меня значит.

— ...Извини, я, наверное, совсем тебя запутала.

Похоже, было что-то, известное лишь ей одной.

— Ты добрый, — прошептала она, устремив одинокий взгляд в землю. — Хотела бы я быть такой же, как ты... хотела бы я довольствоваться только его счастьем.

На этих словах Маино-сан ушла.

Я хотел сказать ей кое-что, когда наступит день, когда Карен и Курусу-кун полюбовно разойдутся.

Если ты не можешь довольствоваться только его счастьем, но желаешь, чтобы вы были счастливы вместе...

...значит, ты уже знаешь, что чувствуешь на самом деле.

◆

Мы еще немного погуляли по торговому центру и в конце концов вернулись туда же, где встретились — к часовой башне.

Было семь вечера — время ужина.

«Может, пора закругляться? Или позвать ее на ужин? Или пойти в парк?»

В любом случае, я должен был увидеть ее кольцо и убедиться, настоящий ли это Реликт.

«Хотя я думал, что она сама поднимет этот вопрос...»

— Могу я спросить тебя кое о чем?

— Конечно, — ответила она.

— О том, что ты мне говорила; о кольце, которое позволяет тебе определять...

— Можно я спрошу тебя кое о чем перед этим? — перебила она меня собственным вопросом.

— Конечно. Что такое?

— Я бы хотела услышать твой ответ на мое признание.

— Ах...

«Точно. Я забыл».

— Хотя я думала, что ты сам поднимешь этот вопрос... — сказала она.

Она ждала моего ответа, как и обещала. Я определенно должен был ответить ей, перед тем как спрашивать о Реликте.

— Еще раз: я люблю тебя, Токия-кун. Пожалуйста, давай встречаться.

— Прости, — искренне отказал я ей.

Саотомэ-сан, безусловно, девушка прелестная, но я не питал к ней никаких романтических чувств. Не было ни колебаний, ни сожаления.

— Я так и думала, — рассмеялась она. Она не плакала. — Странно, я была уверена, что мы предназначены друг для друга... Всегда так. Никогда ничего не получается, когда я думаю, что нашла своего суженого.

Даже до такого тугодума, как я, дошло, к чему она клонит: она окольными путями говорила, что не может определять своего суженого.

У нее не было Реликта.

Кольцо на ее мизинце — обычное колечко.

Но я не считал ее лгуньей. Несомненно, она свято верила, что мы предназначены друг для друга, что, разумеется, было для меня честью. Я и не думал жаловаться.

Но и что ей ответить, я тоже не знал.

— Что ж, тогда пока.

— Да, — кивнула она и пошла прочь.

Однако через пару шагов остановилась и снова повернулась ко мне.

— Просто маленький совет, — начала она, улыбаясь. — Нельзя думать о другой, когда ты с девушкой.

Меня как громом поразило.

Не то, что она заметила, а то, что я сам не замечал, пока она не указала мне...

...что я все время думал о Саки.

◆

— Он отказал мне, — с печальной улыбкой сказала Карен, когда навестила меня поздним вечером.

В итоге я так и не нашел их и не связал с ней красную нить Курусу-куна. «Надо было просто забить на осторожность и закончить начатое», — с досадой подумал я.

— Я гордилась тем, что всегда сходилась с парнями, которые, как мне казалось, были предназначены мне, но этому, похоже, пришел конец...

— Прости.

— Мм, ты не виноват, Юу-кун. Мне нужно было слушать тебя, как и всегда. Но я подумала, что должна хоть раз постараться сама, а не заставлять тебя идти аж в его школу ради меня. Какая же я дура — поверила, что справлюсь своими силами...

Я знал, что она хотела сказать.

Будь то признание, поиски его места работы или их свидание — на этот раз она не полагалась на меня, а делала все сама.

Но в ее заботе обо мне не было нужды. Я сам хотел, чтобы она могла советоваться со мной, не важно когда и по какому поводу.

Я впустил ее в дом и попросил подождать в моей комнате, пока я буду готовить горячий шоколад. Когда я вернулся, она, как и ожидалось, плакала.

«Уже второй раз она плачет из-за того, что я напортачил... и это при том, что я всеми силами старался этого не допустить, помогая ей в любовных делах».

«Почему я повторяю одни и те же ошибки?»

Я отвлекся на Маино-сан и забыл о Карен. Хотя очевидно, что именно она важней всего для меня.

— Карен, — обратился я к своей рыдающей подруге детства.

Я не мог ее обнять, а потому просто сел рядом с ней на кровать, и молча протянул горячий шоколад.

Уловив сладкий аромат, поднимавшийся от чашки, Карен подняла голову и взяла у меня горячий шоколад. Она пару раз подула на него и отпила глоток.

— Вкусно, — сказала она с невинной улыбкой на заплаканном лице.

«Почему в мире есть такие чистые создания, как эта девочка?» — задался я вопросом.

Как бы она ни была мне дорога, как бы я ее ни защищал, другие люди и сам мир все равно ранили ее.

Вдруг мне стало интересно, куда ведет ее красная нить, которую я никогда не развязывал и никогда не обрывал.

«Я хочу найти его. Найти человека на другом конце ее красной нити судьбы».

— Карен, не хочешь отправиться на поиски?

— Хм?

— Давай найдем того, кто предназначен тебе судьбой! Ты ведь всегда говорила, что можешь почувствовать его, не так ли?

— Ага, говорила... но это вранье. Нет у меня такой способности. Если б она была...

— Я помогу тебе! Вместе, я уверен, мы найдем его.

На самом деле я уже не раз пытался отследить ее красную нить. Всякий раз, когда она плакала — когда ее любовь заканчивалась, — я отправлялся на поиски человека, который никогда не разобьет ей сердце.

Однако я неизменно терял ее красную нить. Но я был уверен, что все получится, если Карен пойдет со мной.

— Ты такой добрый, Юу-кун. Ты всегда заботишься обо мне.

— Разумеется.

— Почему?

— Потому что... — «Мы друзья», — чуть было не сказал я, но уже привычные слова застряли в горле.

Карен молча смотрела на меня.

Никогда прежде она не смотрела на меня такими глазами. Ее взгляд требовал иного ответа.

Сердце заколотилось.

«Мы не можем», — тут же подумал я.

Карен спрашивала о том, что всегда было со мной, но что я не замечал. Не хотел замечать.

«Если выразить это словами, то волшебная печать сломается».

«Ты откроешь ящик, который я запечатал так, что никому его не увидеть, даже мне самому».

Но Карен ждала. Она ждала меня.

«Все правда в порядке, Карен?»

«Тебе нельзя задавать этот вопрос, понимаешь?»

«Назад пути не будет, понимаешь?»

Я довольствовался тем, что просто был рядом и защищал ее.

Если бы мы копнули глубже, мы бы, без сомнения, нашли нечто большее.

«Ты правда не против?»

— Почему? — спросила она, словно давая мне последний толчок.

Поэтому я решился и сказал это.

— ...Потому что я люблю тебя больше всего на свете.

Печать сломана.

Благородный принц, защищавший ее несмотря ни на что, обернулся зверем, который жаждал ее.

Однако...

Она прильнула к зверю, прижалась к нему.

— Наконец-то ты сказал эти слова. Я ждала их так долго.

Она нежно положила свою руку на мою.

В тот день, когда я впервые заставил Карен плакать — когда я получил «Красную нить», — я купил ей кольцо и положил рядом с ее подушкой.

Обычно она носила его на мизинце, но сегодня я заметил, что кольцо у нее на безымянном пальце.

Вспомнились слова продавщицы.

«Но учти, что судьба непостоянна...»

Внезапно я кое-что понял.

Красная нить, которая тянулась от ее мизинца, была связана с моим.

Когда-то давно я запечатал их.

Долгое время я отворачивался от них, прятал их за стеной лжи.

Но они все время давали о себе знать, и всякий раз я опять сдавался, забывал о них и вновь обманывал себя.

Я повторял этот цикл так часто, что даже забыл, куда делись те чувства.

Но...

Слава Богу, я их не выбросил.

Слава богу, я их не уничтожил.

Слава богу, я их не убил.

Сейчас я знаю наверняка.

Сейчас я могу сказать наверняка.

Что люблю тебя.

Больше, чем в прошлом.

Больше, чем вчера.

Я люблю тебя больше всего на свете.

— Мы можем забыть о вчерашнем?

Наступил новый день.

Слушал эти слова я.

Говорила их Карен.

Утром Карен ушла домой, а когда вернулась, встретила меня этими словами — точно обухом огрела.

— ...А?

Слова ее пронзили меня насквозь и скрылись за горизонтом еще до того, как я успел их осмыслить.

В отличие от меня, все еще потрясенного, Карен улыбалась своей обычной улыбкой, словно ангел или влюбленная дева.

«Кому предназначена эта улыбка? Не мне?»

Из-за двери показался...

— Он предложил мне начать все сначала.

Тот самый тип, который бросил ее и чуть не довел до самоубийства.

Сегодня утром он позвонил мне и извинился и умолял начать все сначала но я рассказала ему о нас с тобой Юу-кун но он сказал что все еще любит меня и что я для него все и я задумалась и поняла что ты мне больше друг чем парень Юу-кун но не пойми неправильно я люблю тебя но только как друга понимаешь мне очень жаль но давай так и останемся друзьями ладно?

Карен что-то там говорила, но, хотя ее слова дошли до моих ушей, они не достигли моего сердца. Нет, сердца они достигли.

Беда только в том, что мое сердце уже было разбито.

Поэтому я ничего не почувствовал, когда заметил, что ее кольцо вернулось с безымянного пальца левой руки на мизинец правой.

— Юу-кун?..

— ...Ага, я понял.

— Правда?! — сказала она со счастливой улыбкой.

В восторге от того, что может расстаться со мной.

— Ага, правда.

Я с самого начала знал, что Карен — просто подруга детства, не более.

Сам себе говорил, что между нами нет ни любви, ни романтики.

Все просто встало на свои места.

— Тогда увидимся, — сказала она и повернулась к своему парню.

— Карен.

— Хм?

Я поднял руку и протянул к ней мизинец.

— Давай навеки останемся друзьями. Поклянемся на мизинцах.

Услышав от меня, что мы не пара, она улыбнулась лучезарной, беззаботной улыбкой и переплела свой мизинец с моим.

— Я люблю тебя, Юу-кун.

— Я тоже тебя люблю, Карен.

Мы пообещали остаться близкими друзьями и разошлись.

У ног осталась одна красная нитка.

То была красная нить судьбы Карен.

Красная нить судьбы, которая была привязана к моему мизинцу еще вчера.

Красная нить судьбы, которая больше не была привязана к моему мизинцу уже сегодня.

Я с самого начала знал, что Карен — просто подруга детства, не более.

Сам себе говорил, что между нами нет ни любви, ни романтики.

Все просто встало на свои места.

Но.

Правда в том, что я и в самом деле ее любил.

Мне надо было держать свои чувства под замком.

Надо было и дальше отворачиваться от них.

Я бы справился, если бы забыл о тех чувствах.

Но я их осознал.

Я испытал восторг от того, что завоевал ее сердце.

Испытал тяжесть того, что снова его потерял. И я не смог этого вынести.

Я бережно взял в руки красную нить судьбы Карен и завязал на мизинце, словно желая вспомнить о минувшей ночи.

Но...

Оттого мы с Карен не стали бы снова парой.

Роковая нить, которую я поднял, не вела к Карен. Она вообще никуда не вела.

В то мгновенье, когда мы переплели мизинцы для клятвы, я оборвал ее красную нить.

У Карен больше не было красной нити судьбы.

«Я сдержу свое обещание!»

«Я не стану для тебя больше, чем другом».

«Я не стану твоим возлюбленным».

«Я не буду просить тебя ответить на мою любовь».

«И...»

«Я не прощу тебя».

Карен.

Карен — та, что потеряла меня.

Карен — та, что потеряла любовь.

Карен — та, что не может жить без любви.

Я до конца своих дней буду оберегать тебя как друг.

И потому я молюсь...

Пусть не будет под солнцем никого, несчастнее тебя.

◆

Мы с Саотомэ-сан распрощались, и я, перед тем как пойти домой, заглянул в определенное место. Ну, было лишь одно «определенное место», куда я мог бы заглянуть.

Антикварный магазин Цукумодо.

Я вошел в магазин, и меня встретил знакомый звон колокольчиков.

— С возвращением, — сказала Саки, будто все это время ждала меня.

— Спасибо, — ответил я столь же естественно и сел на стул.

Раз заняться мне было нечем, я наблюдал за работой Саки. Ну, покупателей у нас не было, так что она, в общем-то, и сама ничего не делала.

— В чем дело? — спросила Саки, заметив мой взгляд.

— Да так, ничего, — ответил я, ничего не объяснив.

Да и объяснять-то было нечего.

— ...Что-то случилось? — спросила она.

— Ничегошеньки! Все как всегда.

— Понятно. Ничего не изменилось.

— Ага. Ничего не изменилось.

Многое случилось, но не изменилось в итоге ничего.

— К слову, у тебя самой ничего не случилось? — в этот раз спрашивал я.

— С чего ты взял?

— Да так, просто спрашиваю.

— Ничего. Все как всегда.

— Круто. Все как всегда, да?

Вскоре Саки начала закрывать магазин и предложила: «Почему бы тебе не помочь мне, если тебе нечем заняться?»

— У меня же сегодня выходной. — Слегка поворчав, я принялся помогать ей наводить порядок.

Саки открыла кассу, но тут же ее и закрыла, — подсчет нашей выручки всегда заканчивался в мгновение ока.

Тем временем я запер входную дверь и выключил свет.

В магазине стало темно и повеяло одиночеством.

Вид этот был для меня привычным и незаменимым.

Спасибо, что читаете. Нравится перевод — ставьте лайк, заметили ошибку или споткнулись о кривое предложение — пишите, я исправлю.