Честно говоря, девушка меня не интересовала.

Он попал в молоко со своим заявлением, будто я охотился за ней. Аж смешно, правда. Да, она радовала глаз, но пользоваться маленькими девочками было не по моей части.

Наоборот, меня выводило из себя, что такой небогатый в плане денег ребенок, как она, вот так опрометчиво пришел в подобное место. Наивное дитя, не более.

Когда я подошел к ней, я лишь хотел преподать ей жизненный урок. В каком-то смысле я правда «охотился за ней».

Но когда появился ее друг, я передумал. Я только немного спровоцировал его, и он оказался настолько глуп, что принял мой вызов.

После того как она ушла после одной партии, я решил, что она лишь сопровождает его, а он — воплощение бесцельности, безрассудства и необдуманности, которые я так ненавидел.

Я планировал дать ему время на то, чтобы достать деньги, если только он проявит хоть немного проницательности и станет молить меня о пощаде, но все что он сделал — это закрыл глаза на свою безголовость и начал дерзить.

Я бы пощадил девушку, если бы ей хватило ума бросить его, но, по-видимому, ей уже не помочь, раз она не очнулась до сих пор.

Эти двое горько пожалеют о содеянном.

Они были наивны, думая, что смогут выиграть у меня.

«Я исполню свой долг взрослого и преподам им жизненный урок».

«Приятных вам сожалений. Надеюсь, вы научитесь думать головой».

◆

Само собой разумеется, что играть мы собирались в покер.

Я молча повторял про себя определенные правила.

В основном они совпадали с обычными правилами классического покера, то есть все сводилось к тому, чтобы собрать правильные комбинации мастей и достоинств. В качестве всесильной дикой карты в колоду добавлялся джокер.

Вначале игрокам раздавалось по пять карт, после чего они делали обязательные ставки. После того как игроки смотрели свои руки, они могли решить, продолжать игру или нет. Если продолжали, то по желанию могли повысить ставку.

В свой ход игрок мог либо сказать крупье «поднять» свою ставку, либо сказать «колл» и не менять ее, либо «пасовать» и сбросить карты, либо «оставить» и ставку, и руку неизменными.

Оставаясь в игре, игрок мог до двух раз поменять свои карты. Также ему разрешалось «спасовать» после того, как он дважды поменял карты.

В случае проигрыша игрок должен был заплатить сумму своей ставки плюс ставку победителя, а при сдаче — только свою ставку.

В полноценных казино правила были сложнее и названия чуть отличались, но суть была такова.

— Андестенд?

— Избавь меня от своего сарказма, — ответил я как можно холоднее и сосредоточился на игре.

Раздали карты, и пришло время делать первые ставки.

— Ставлю.

Я сделал безопасную ставку в пять фишек, а Кирисима начал с десяти. Он не ставил так много, как в партии с Саки, то ли потому, что был начеку, то ли потому, что хотел поиздеваться надо мной.

Я поднял свои карты. У меня на руках была пара четверок — червы и пики. Остальные карты шли вразнобой: туз треф, пятерка червей и девятка бубен.

Кирисима все еще улыбался, глядя на свою руку.

— Поднимаю, — сказал он, положив на стол еще пять фишек. Он также поменял три карты.

— Колл. — Не трогая свою ставку, я поменял две карты, оставив только свою пару и туза.

«Так-то лучше», — мысленно обрадовался я, глядя на свои новые карты. Я только что получил пиковых туза и двойку. У меня было две пары.

— Колл. — Кирисима и на этот раз оставил свою ставку как есть и снова поменял три карты.

— Колл. — Я избавился от двойки и обменял ее на бубнового туза. У меня был сет и пара, или, другими словами, фулл-хаус.

— Вскрытие, — объявил крупье, и мы раскрыли свои руки.

В руке Кирисимы оказалась пара королей.

— Господин Курусу выигрывает игру.

Моя ставка в пять фишек вернулась ко мне в двойном размере вместе с еще пятнадцатью фишками, которые поставил Кирисима. Проще говоря, он отдал мне двадцать фишек.

Итого у меня теперь было семьдесят фишек.

— Многообещающее начало, не правда ли? — неспешно похвалил меня Кирисима.

«Скоро я сотру улыбочку с твоей рожи!»

Началась следующая игра. Я поставил пять фишек, Кирисима — десять.

Я начал сразу с тремя пятерками, что гарантировало, что у меня будет как минимум сет. Если мне удастся вытянуть еще и любую пару, то я снова соберу фулл-хаус. Если же вытяну еще одну пятерку, то у меня будет каре.

— Пас, — объявил Кирисима как раз в тот миг, когда я подумал, что могу выиграть. — Похоже, у тебя хорошая рука.

«Черт возьми! У меня на лице все написано!»

Я выиграл эту игру, но раз он сдался, я получил только банк. У меня стало на десять фишек больше — восемьдесят.

Новая раздача, карты лежали лицом вниз. Все те же ставки: пять от меня и десять от Кирисимы.

Я поднял свои карты. У меня в руке оказались двойка червей, четверка пик, туз треф, семерка червей и король червей. Разные масти, разные достоинства.

Я все еще пытался сохранять покерфейс, стараясь не выдать, что у меня слабая рука.

«Что делать? Спасовать? Поменять карты? Какие?»

— Поднимаю. — Кирисима повысил ставку на десять фишек.

Видимо, у него была хорошая рука. Чуйка говорила мне, что с такими картами мне не выиграть.

— Пас, — сказал я, сбросив руку.

Язвительно усмехнувшись, Кирисима показал свои карты, такие же разные, как и у меня. Меня надули. Он повысил ставку только для того, чтобы блефом вынудить меня сдаться.

Кирисима выиграл эту игру и забрал мою ставку в пять фишек. Я остался с семьдесят пятью фишками.

Следующая игра. Ставки остались прежними — пять и десять фишек соответственно.

Я получил двойку червей, двойку треф, тройку бубен, тройку пик и короля бубен, или короче говоря, две пары. Довольно хорошая рука.

— Поднимаю, — сказал я, добавив к своей ставке пять фишек и поменяв одну карту.

— Колл. — Кирисима остался при прежней ставке и поменял три карты.

Я посмотрел на свою новую карту — трефовую тройку. У меня был фулл-хаус. Потрясающе.

— Пас.

Но только я обрадовался своим картам, как Кирисима сбросил свои.

Теперь у меня было восемьдесят пять фишек; мой стек рос медленно, но верно.

— Мы ничего не добьемся, если будем постоянно пасовать, — заметил он.

— Это всего лишь четвертая партия.

Но Кирисима был прав: трудно накопить фишки, если оба соперника все время сдаются. Я счел разумным поверить в свою полосу везения и перейти в наступление.

Началась следующая игра, и мы оба поставили по десять фишек.

— О, перешел в наступление?

— Грех не перейти, с таким-то спонсором как ты.

Из раздачи я получил червовую и бубновую дамы, а также джокера. Джокер мог заменить собой любую карту, то есть у меня было три дамы. Хотя остальные карты были случайными, я мог считать себя счастливчиком.

— Поднимаю.

Кирисима повысил ставку на пять фишек и обменял две карты. Похоже, он был уверен в своей руке. Либо пара, либо сет, как я догадался, но если у него действительно сет, то, скорее всего, мой выиграет из-за старшинства дам.

— Поднимаю, — сказал я и поставил еще десять фишек. Кроме того, я обменял две карты.

Публика оживилась — оба игрока, похоже, верили в свои руки.

«Пошла жара».

Я вытянул пиковую даму. У меня собралось каре.

— Поднимаю. — Кирисима тоже увеличил ставку, на пять фишек, и обменял две карты. Судя по всему, рука у него была очень хорошая.

— Поднимаю.

Я добавил пять фишек сверху и поменял одну карту. Я начал партию с восемьдесят пятью фишками, двадцать пять из которых поставил, Кирисима же поставил двадцать. Если бы я выиграл, у меня было бы больше ста фишек, и я мог бы попытаться отыграть Саки.

Получил я короля пик, который ничего мне не дал, но я все равно мог выиграть эту игру. Я посмотрел на Кирисиму, молясь, чтобы он не спасовал.

Поскольку я все еще был в игре и поменял только одну карту, скорее всего, ему было ясно, что у меня сет или выше. С другой стороны, он тоже не пасовал, а значит, и сам был уверен в своих картах.

«Но, несомненно, четырех дам он не ожидает».

— Вскрытие, — объявил крупье.

В попытке порисоваться, я дерзко бросил карты на стол. Но короли и придворные дамы, видимо, оскорбились таким обращением: две карты упали лицом вниз, выставив меня дураком.

— С этим ты не победишь, — заявил Кирисима, даже не соизволив посмотреть на мою руку.

Но он сказал правду — на стол легли четыре туза.

— Ого... — Публика зашумела из-за его неожиданно сильной руки.

Я сжал зубы. Я совсем не ожидал, что проиграю с четырьмя дамами.

— Господин Курусу?.. — с вопросительным взглядом сказал крупье.

— В жопу! — Я цокнул языком и показал свою проигрышную руку, перевернув даму и короля.

Зрители тоже поразились моей сильной руке и зааплодировали нам.

Но поражение есть поражение.

— Господин Кирисима выигрывает игру, — констатировал очевидное крупье.

Я отдал в общей сложности сорок пять фишек — те двадцать пять, что поставил я, и те двадцать, что поставил мой соперник. Мой стек из восьмидесяти пяти фишек сократился до сорока всего за одну игру. Это был болезненный проигрыш.

— Какая жалость! Правда! Ты почти вынудил меня поставить девушку! — насмехался он, каждое его слово выводило меня из себя. — Вообще-то у меня была всего лишь пара перед последними торгами. Ты был так близко! Очень жаль.

— Рад за тебя.

— Кто знает, может, это Бог хочет, чтобы я выиграл?

— Заткнись и играй, — сказал я, побуждая его перестать молоть языком и начать следующую партию.

Я посмотрел на Саки. Она наблюдала за нашей игрой без тени разочарования.

«Потерпи еще немного. Я непременно верну тебя».

◆

Похоже, ты не ожидал, что я побью твоих четырех дам. Видел бы ты свое лицо!

У девчонки куда лучше получалось держать покерфейс.

Но неважно, насколько хорош твой покерфейс, или насколько ты удачлив — против меня у тебя нет ни единого шанса.

Если ты решил, что у тебя просто черная полоса, то ты глубоко ошибаешься.

Потому что я буквально знаю, какие у тебя карты.

Давай я объясню еще раз:

Я преподам тебе жизненный урок. О том, какая это суровая и несправедливая штука — жизнь.

◆

— Тц!

Я проиграл два раза подряд.

Пусть в целом я выигрывал чаще его, количество моих фишек сократилось до двадцати. Как будто я выигрывал битву за битвой, но проигрывал войну.

Началась следующая партия. Я поставил пять фишек, Кирисима — десять.

В руке у меня оказалась пара — далеко не худший расклад. Я оставил свою ставку прежней и поменял три оставшиеся карты. Кирисима сделал то же самое.

«У него тоже пара?»

Я поднял свои новые карты. Среди них были шестерка червей и шестерка треф — вторая пара.

Я украдкой взглянул на Кирисиму, который все так же безмятежно улыбался. «Правдива или лжива его улыбка?» — спросил я себя.

— Колл, — сказал я и поменял оставшуюся карту.

— Поднимаю. — Он добавил еще пять фишек в банк и поменял одну карту.

«У него тоже две пары? А может, даже сет?»

У меня оставалось в распоряжении двадцать фишек, я поставил пять, а он — пятнадцать. Если я проиграю, моя песенка будет спета.

Две пары — слишком слабая рука для финального вскрытия.

«Отступить ли мне?»

«Нет, нельзя. Не дрейфь, Токия. У тебя две пары. Следующая карта может принести тебе фулл-хаус. Подожди».

— Колл, — сказал я и просто поменял одну карту. Но карта ни к чему не подошла, и я остался с двумя парами.

— Колл.

Кирисима мог разорить меня своей текущей ставкой, так что повышать не было смысла. Он поменял одну карту.

«Одна карта... — Я мысленно вздохнул. — Две пары? Каре? Что там у него?»

Если я уступлю, то потеряю всего пять фишек и смогу остаться в игре.

Кирисима все еще ухмылялся. Эта улыбка тоже была своего рода покерфейсом — мне было не под силу понять, что за ней кроется.

«Что мне делать? Попытать счастья или сдаться?»

Если бы я рискнул, то в итоге у меня стало бы либо сорок, либо ноль фишек. Все или ничего. Но если бы я спасовал, у меня осталось бы пятнадцать.

«Что же мне делать?» — спросил я себя снова.

Кирисима никак не проявлял желания сдаться, из чего я сделал вывод, что либо у него сильная рука, либо он хочет вынудить меня пасовать.

«Что мне делать?..»

Я не смог ничего понять по его лицу. Казалось, он ждал моего решения.

«Его улыбка меня бесит».

«Он ждет, что я дам заднюю».

«Не дождется. Я не сдамся».

«Вскрываемся!»

— Пас, — сказал он в тот самый миг, когда я принял решение. — С этой рукой я не выиграю.

У Кирисимы была только пара двоек — слабейшая рука в игре. У меня в голове не укладывалось, как он мог сохранять такое спокойствие с такой плохой рукой. Он просто поменял одинаковое со мной количество карт, чтобы заставить меня спасовать.

«Чтоб его, я для него просто игрушка!»

— Эй, веселей. Ты же выиграл эту игру.

Число моих фишек действительно увеличилось до тридцати пяти. На какое-то время я отошел от края пропасти.

Но все равно, фишек стало меньше, чем было в начале.

Какой смысл в победе, если я не смог вернуть Саки? А для этого у меня не было и половины необходимой суммы.

— Черт!

Опять! Хотя я побеждал, денег у меня становилось все меньше, и я остался с двадцатью фишками.

Я всегда выигрывал, потому что Кирисима пасовал. Поэтому я не мог нормально увеличить количество фишек. Кирисима, в свою очередь, продолжал загребать всю ставку.

«Но он хорош», — вынужден был признать я против своей воли. Когда у меня была сильная рука, он сводил потери к минимуму, пасуя, а когда мои карты были так себе, он делал такие низкие ставки, что я не мог заставить себя пасовать. Хуже того, иногда он заставлял меня сбросить карты, когда его рука на самом деле была слабой, но, когда я пытался прочесть его блеф и вскрывался, его рука оказывалась сильной.

Я гордился своим покерфейсом, но казалось, он легко видит меня насквозь. Наверное, он не упустил ни малейшего подергивания моего лица.

Учитывая, что он выиграл у Саки, вполне возможно, что читать мое лицо было для него сущим пустяком.

Игра продолжалась.

У меня был сет, но Кирисима спасовал. Я выиграл пять фишек.

У меня были две пары, но Кирисима спасовал. Я выиграл пять фишек.

У меня была пара, но я проиграл на вскрытии и потерял десять фишек.

У меня был фулл-хаус, но Кирисима опять спасовал. Я выиграл пять фишек.

У меня не было ничего, как и у Кирисимы, но я спасовал и проиграл пять фишек.

...В общем, мой запас фишек уменьшился еще больше и медленно, но верно сокращался и дальше.

Меня словно убивал медленный яд, клетка за клеткой, меня словно заживо варили на слабом огне. Шаг за шагом он подталкивал меня к грани краха.

— Хм... я несколько разочарован, — вдруг сказал он.

— Хватит уже болтовни.

— Эй, я имел в виду, что разочарован в себе, понимаешь? — с изумлением объяснил он, преувеличенно пожав плечами. Все это меня раздражало. — Это же просто игра, ну в самом-то деле. Может, расслабишься немного?

— Просто «игра», говоришь?

Как я мог наслаждаться игрой, когда на кону стояла Саки? Да никак. Хотя она наблюдала за нашей игрой молча, в душе она наверняка была расстроена.

— Ах да, на кону девушка. Я так увлекся игрой, что забыл начисто.

«Да что ты говоришь, — подумал я. — Ты наслаждаешься не игрой в покер, а тем, что играешь мне на нервах».

Кирисима все время невозмутимо улыбался. Возможно, он все еще сдерживался. Нет, вообще-то он явно издевался надо мной.

Как будто он действительно знал мои карты.

«Хм? Он действительно знает мои карты?»

На самом деле, он всегда отвечал на мои карты с точностью, граничащей с жульничеством.

Мой взгляд заметался по сторонам: вокруг нас собралась толпа зевак, наблюдавших за нашей дуэлью. У меня закралось подозрение, что среди них есть кто-то, кто подает Кирисиме знаки.

Я ведь совершенно не обращал внимания на то, что творилось у меня за спиной.

...Я поднял свои карты, пряча их от чужих глаз собой, и, не теряя бдительности, распустил их веером.

У меня была пара.

«Сойдет! Я рискну!»

Несмотря на слабую руку, я повысил ставку с пяти фишек до десяти.

— Посмотри-ка, как дерзко! Хорошая рука, я так понимаю?

Я продолжал пялиться на свои карты, никак не отвечая на его слова.

Кирисима тоже поднял ставку до десяти фишек.

«Он прощупывает меня».

«Но теперь я готов. Я буду стоять на своем».

Если он будет вести себя так, как вел до сих пор, то он будет пасовать. Но даже если и нет, я получу двадцать фишек, если выиграю. Пусть у меня была всего лишь пара, но это была пара королей, вторых по старшинству карт. Отнюдь не плохая рука.

— Вскрытие.

Я показал пару королей.

Кирисима не спеша раскрыл свою руку. Это была...

Пара тузов. Я проиграл. Мне пришлось отдать двадцать фишек.

«...Достойно уважения — выглядеть так уверенно всего лишь с двумя тузами».

— У меня нет сообщников, парень, но мы можем попросить нашу публику разойтись, если ты так хочешь?..

Не было нужды спрашивать, как он это понял. Он просто увидел, как я прячу карты и изучаю окружение. Даже я бы заметил.

С другой стороны, я был настолько напряжен, что не обращал внимания на очевидное.

— Отлично, теперь ты в пиковом положении. — Он констатировал очевидное.

У меня оставалось ровно пять фишек.

В предыдущей игре я пошел на риск — риск, который не оправдался.

Он читал меня как книгу; мое лицо и жесты, казалось, выдавали меня.

«Мои стратегии из песочницы не сработают, или что?»

Обвинять его в жульничестве было бы лишь убогой отмазкой: Кирисима ничем не выдавал себя, и сообщника, который подглядывал бы за моими картами, у него не было.

Я был слабаком. Я вынужден был это признать.

Я посмотрел на Саки. Она молча посмотрела в ответ, не отводя глаз.

Саки еще не сдалась.

В таком случае не мог сдаться и я.

— Лучше сдайся сейчас. Так ты избежишь неприятностей.

— Я уже в них по уши, — ответил я.

— Расслабься, дружок. Я верну ее тебе, как только поиграю с ней немножко. Если ты понимаешь, о чем я, — сказал он, протягивая руку к щеке Саки.

— Убери от нее свои грабли! — прорычал я, прекращая этот фарс.

Кирисима недовольно нахмурился и дернул Саки за волосы. Ее лицо исказилось от боли, она потеряла равновесие и упала на колени.

— Какого хрена ты себе позволяешь?! — крикнул я, вставая, но «Токия...», сказанное Саки, удержало меня от того, чтобы наброситься на ублюдка.

— У тебя нет права возражать, парень. Сейчас она моя.

— Саки тебе не вещь!

— И это говорит парень, который ее проиграл?

«И тебе еще хватает наглости говорить это! Не я играл с ней в карты, не я решил расплатиться ею — ТЫ заставил меня!»

Но почему-то я не стал спорить вслух. Возможно, в глубине души я чувствовал, что он прав.

— Токия, это было мое решение, не твое. Не вини себя, даже если проиграешь.

— Ни один мужчина не должен заставлять девушку говорить подобное, — усмехнулся Кирисима, обернув подбадривание Саки против меня.

Хотя, по правде говоря, возразить ему я не мог; мне было стыдно и я злился на себя за то, что заставил Саки сказать такое.

— Токия, он пытается тебя спровоцировать.

— Я знаю!

«Я знаю...» — мысленно повторил я и приказал себе не терять голову. Наблюдая за этой попыткой успокоиться, Кирисима снова рассмеялся; все, что он делал, все, что он говорил, доводило меня до белого каления.

— Игра еще не закончена! Следующая партия! — приказал я.

— Конечно, я не против.

Без лишних слов карты были сданы, и мы оба сделали минимальную ставку в пять фишек, то есть все оставшиеся у меня деньги. Короче говоря, я не мог ни спасовать, ни тем более проиграть.

Если бы я проиграл, то все, пиши пропало.

«Я что, проиграю? Не спасу Саки?»

«Что мне делать? Как победить?»

«Думай, Токия! Просто играть — это не прокатит, Кирисима лучше меня. Так я не выиграю».

«Нельзя ли сделать что-то, что повысит мои шансы? Хоть что-то... неужели нет никакого выхода?»

«К черту... все отдал бы за подходящий Реликт!..»

Крррр!

К реальности меня вернул звук падения пяти фишек Кирисимы, которые он добавлял к своей ставке. Они докатились аж до меня.

— Прошу прощения, рука дрогнула, — извинился он, принимая от меня фишки.

«Что-то случилось?»

Дрогнула рука — с кем не бывает, но почему-то я разглядел на его лице нотки недоверия.

«Он просто удивился, что уронил фишки? Нет, не в этом дело. Что же тогда произошло? Неужели его сообщник облажался, если таковой вообще имеется?»

Я попытался оглядеться по сторонам, но ничто не бросалось в глаза.

Я посмотрел на Кирисиму: на его лице застыла все та же улыбка, но на этот раз она казалась какой-то фальшивой.

Впрочем, кроме этого, больше ничего не поменялось.

«Я себя накручиваю? Может, он и вправду просто уронил фишки?»

Вдруг свет на этаже разом погас.

Все начали роптать из-за внезапного отключения света.

— Уважаемые гости, прошу вас сохранять спокойствие и оставаться на своих местах! — крикнул в темноту крупье, после чего я услышал вибрацию мобильника перед собой. — ...Боюсь, что у нас перебои с электричеством, но над проблемой уже работают. Пожалуйста, подождите немного и позаботьтесь о сохранности ваших ценностей.

Как только он закончил речь, включилось аварийное освещение и темнота рассеялась. Свет был гораздо слабее, чем раньше, но чтобы видеть, его хватало.

Посетители вздохнули с облегчением.

— Простите за причиненные неудобства, но я вынужден просить вас отложить пока игру и сделать перерыв. Разумеется, я прослежу, чтобы в игру не внесли никаких изменений, — сказал крупье, и официант подал Кирисиме стакан минералки. Пользуясь этим кратковременным слепым пятном, крупье показал мне свой мобильник.

Текст на экране гласил: «Тащи свою задницу в комнату отдыха».

Я догадывался, кто автор этого сообщения.

Без лишних слов я встал, кивнул Саки, которую не мог взять с собой, и пошел в комнату отдыха.

На месте назначения меня ждали Товако-сан и Эрика.

— Идиот безмозглый! — выругалась первым делом Товако-сан и отвесила мне подзатыльник.

— Разве я не говорила тебе не играть против других? — вздохнула Эрика. Но не успел я извиниться, как она продолжила: — Это тот человек, о котором мы говорили.

Человек, о котором мы говорили, — иными словами, игрок, который не проигрывал. А мне хватило глупости сесть с ним за один стол. От собственной тупости я потерял дар речи.

— Вопрос в том, как нам его победить? — сказала Товако-сан. Очевидно, она уже была в курсе дела; наверное, ей сообщил кто-то из сотрудников.

— Не одолжите мне немного денег? Я отдам ему оставшуюся сумму и на том закончим...

— Ты что, совсем дурак? — проворчала Товако-сан. — Ты всерьез надеешься, что деньги помогут тебе выпутаться? Держу пари, он не вернет Саки-тян, пока ты ее не отыграешь.

Она была права; обстоятельства изменились. Мне нужны были эти сто фишек не для того, чтобы расплатиться с ним, а для того, чтобы он поставил на кон Саки.

— И? Заметил что-нибудь, пока вы играли?

— Он силен. Не по зубам такому новичку, как я.

— Я не об этом тебя спрашиваю, гений.

— А?

— Да не теряй ты голову только потому, что у тебя забрали Саки. Я хочу знать, использует ли он Реликт или нет!

— А...

Я почти забыл. Товако-сан тут только затем, чтобы выяснить, использует ли Кирисима Реликт.

— Он как-нибудь выдал себя?

— ...Я ничего не заметил. Он просто играл в покер. И сообщников у него, похоже, нет, — ответил я.

— Я тоже рассматривала такую возможность и попросила своих людей поискать его приятелей, но мы ничего не нашли. Нет никого, кто всегда был бы здесь в одно и то же с ним время, — сказала Эрика и перешла к характеристике Кирисимы. — Насколько я могу судить, он играет только в карточные игры, такие как покер и блэк-джек. Я пару раз видела, как он играет в автоматы, но с этим ему, похоже, не очень везет. А вот его тактика в картах впечатляет. Он мастерски избегает рискованных ситуаций, и знает, когда надо пасовать, а когда повышать.

— Согласен. Выиграть партию-другую — это пожалуйста, но он всегда пасовал, когда у меня была хорошая рука, и обводил вокруг пальца, когда я сомневался в своих картах...

— Значит, это не Реликт, который гарантирует победу в любой азартной игре, да? Если он потерпел фиаско с игровыми автоматами, то это и не Реликт, приносящий удачу. Думаю, он работает только с другими людьми... По правде, я хотела сыграть с ним партию и увидеть все своими глазами, но в этом не будет никакого толку, если ты ничего не нашел, Токия.

Выслушав нас, Товако-сан сделала свои выводы и пришла к ответу:

— На мой взгляд, его Реликт дает ему способность видеть сквозь вещи.

— Видеть сквозь вещи? — переспросил я.

— Ага. Помнишь ту партию, где ты почти выиграл с каре?

— А, да.

— Это было очень подозрительно, — заявила Товако-сан.

— Чего?

«О чем это она? Я ничего особенного не заметил».

— Когда ты раскрыл руку, две карты упали лицом вниз. И хотя он видел только сет дам, Кирисима открыто объявил себя победителем с четверкой тузов.

— И что тут подозрительного?

— Хоть он и увидел дам, но среди них был джокер. То есть те две карты, которые лежали лицом вниз, обе могли быть дамами. В таком случае у тебя был бы покер, — объяснила она.

— Точно!

Если вспомнить, крупье тоже не объявил о победе Кирисимы, пока не увидел все мои карты. Иными словами, тогда еще не было ясно, выиграл Кирисима или нет.

И все же он объявил себя победителем.

Я тогда решил, что он просто уверен в своей четверке тузов, но за этим крылось нечто большее.

Это также объясняет, почему проиграла Саки: даже самый лучший покерфейс бесполезен, если соперник видит твои карты.

— Вопрос в том, какие у него ограничения. Если не удастся спрятать карты, прикрыв их, то тебе придется побеждать его с открытыми картами, — добавила она.

— ...Эрика, можно ли оставить свет таким же слабым, как сейчас? — спросил я.

— Хочешь, чтобы ему было труднее увидеть твои карты, а?

— Я могу это устроить, но пока у тебя нет конкретных доказательств того, что он злоупотребляет Реликтом, я не могу тебя спасти. Казино не может позволить себе обвинить гостя в жульничестве, а потом ничего не найти.

Подобное действительно подмочило бы их репутацию. Именно поэтому Эрика лишь попросила Товако-сан подтвердить замешан Реликт, или нет.

— Сейчас это единственная контрмера, которая у нас есть, — сказал я. — В общем, пока я пытаюсь затянуть игру, попробуйте определить его Реликт. Он не носит очки, так что, возможно, это контактные линзы, но я не знаю.

Я не рассчитывал победить противника, который видел мои карты, но и обвинить его в нечестной игре, не зная, какой у него Реликт, тоже было нельзя.

Поэтому мне оставалось только затягивать наш матч, пока Товако-сан его не раскусит.

— Ты же не думаешь, что затягивать матч — это все, что ты можешь сделать? — Товако-сан сделала замечание, попавшее в самую точку. — С таким мышлением ты даже обычную игру не выиграешь! Я возьму Реликт на себя, так что будь мужиком и сосредоточься на том, чтобы надрать ему задницу, когда выйдешь отсюда, понял?

— Да.

Благодаря тому, что она меня подстегнула, я наконец-то перестал мыслить пассивно.

«Она совершенно права. Если я буду и дальше убегать, то, ко всему прочему, и моя удача может улетучиться. Я выиграю, даже если он видит мои карты!»

— Вспомни, как она рассердилась, когда тот тип оскорблял тебя! Ты перестанешь быть мужчиной, если не ответишь тем же!

«Я знаю».

«Саки согласилась расплатиться собой только потому, что Кирисима выставил меня на посмешище...»

«Потому что злилась на него за то, что он насмехался надо мной».

«Вот почему она дала мне возможность отомстить».

— За кого вы меня держите, Товако-сан? Я не настолько бестолковый.

— Рада слышать! — сказала она и ушла.

— Что? Когда это она злилась? — сказала Эрика, следуя за Товако-сан. Я слабо улыбнулся.

Эрика не могла знать.

Она не могла знать о той злости, что скрывалась за этим ничего не выражающим лицом. Мы с Товако-сан единственные, кто знал Саки достаточно хорошо, чтобы это заметить.

«Да, только мы двое…»

— ...А?

И тут мне вспомнилась одна фраза:

«Дорогая, ты такая милашка, когда сердишься²».

Эти слова произнес Кирисима.

«Как? Как он понял, что Саки злится? Неужели это мастерство игры в покер позволило ему увидеть то, что было скрыто за ее бесстрастным выражением лица?»

«Нет... быть такого не может. Наверняка дело в другом. Как бы он ни был хорош в азартных играх, это невозможно».

«Чувства, скрытые за ничего не выражающим лицом Саки, не понять тому, кто даже с ней не знаком».

— Но тогда как?..

«Как он заметил, что она злится?..»

Когда я вернулся к столу, крупье без промедления сказал:

— Боюсь, что восстановление освещения займет больше времени, чем предполагалось. Но если обе стороны согласны, мы можем возобновить игру, несмотря на нехватку света.

По всей видимости, Эрика уже связалась с крупье.

— О, я не возражаю. Все равно больше одной-двух партий не понадобится, — сказал Кирисима.

— У меня тоже нет возражений.

Я сел на свое место и посмотрел на него. Он посмотрел в ответ.

Но я не стал ждать его.

— Твоя очередь.

«...Нет, сейчас моя очередь».

После небольшой задержки, я мысленно опроверг свои же слова.

И хотя Кирисима уже собирался поменять несколько карт, решив, что сейчас его очередь, он вдруг остановился. Словно в ответ на мое запоздалое «Нет, сейчас моя очередь».

Кирисима снова посмотрел на меня. Я ответил ему тем же и пришел к выводу.

«Он читает мои мысли...»

Примечания:

2. Если кто читал прошлую часть сразу после выхода, то прошу прощения. Тогда меня переклинило и я решил, что он так Токию подкалывал, а не Саки.

Ну и спасибо, что читаете. …Кто-то же читает, да? Нравится перевод — ставьте лайк, заметили ошибку или споткнулись о кривое предложение — пишите, я исправлю.