Аманэ вернулся домой после того, как его подвезла Саё. Но стоило ему открыть входную дверь, как Махиру бросилась ему на шею с такой силой, что он едва не опрокинулся на спину прямо в коридоре.

Копна льняных волос мелькнула перед глазами, и девушка вцепилась в него. От неожиданного удара Аманэ пошатнулся, но сумел удержать равновесие. Закрыв дверь, он осторожно обнял ее за мелко дрожащую спину.

Он заставил ее ждать слишком долго. Для Махиру тот момент, когда Саё увела его с собой, наверняка стал причиной невыносимой тревоги. А учитывая, что он так долго не возвращался, в ее голове пронеслось немало пугающих сценариев.

— Я дома. Прости, что так поздно.

— ...Она тебе ничего не сделала?

Для Махиру это было совершенно нетипично: ни приветствия, ни слов заботы после возвращения. Она с ходу начала расспрашивать, все ли с ним в порядке, — настолько сильной была ее тревога.

— Ну и подозрения же у тебя. ...Не случилось ничего такого, о чем стоило бы переживать. Меня разве что обедом угостили. Мы просто нормально поговорили.

— ...Вот как.

Хоть Аманэ и попытался убедить ее, что ни одно из ее опасений не подтвердилось, Махиру не выглядела убежденной. Видимо, поступки Саё оставили слишком глубокий шрам в ее памяти.

«За такие вещи я ее, честно говоря, виню»

Понимая, что сейчас жаловаться на это бессмысленно, ласково похлопал по спине девушку, которая сейчас казалась еще более хрупкой, чем обычно, пытаясь ее успокоить.

— Прости, что заставил волноваться.

— Нет, это не так. Это моя вина, что я взвалила всё на тебя, Аманэ-кун... Вообще-то, это я должна была разобраться с этим.

— Но ведь тебе было бы тяжело, правда?

— Это так, но...

— Тогда, если я могу сделать это вместо тебя, то так тому и быть.

Аманэ, напротив, считал, что человеку не обязательно принимать на себя все удары судьбы. Он не верил, что знать правду обо всём на свете — всегда во благо.

Чем ломать свою психику о жестокую реальность, иногда лучше закрыться счастливой ложью, создав фильтр от сурового мира. Порой необходимо намеренно отвести взгляд от тьмы, чтобы увидеть свет впереди.

Разве нельзя просто подождать, пока рана не покроется корочкой и не отпадет сама собой?

— Конечно, если подумать о будущем, для тебя было бы лучше встретиться с этим лицом к лицу и преодолеть. Но раз сейчас тебе больно, не думаю, что стоит заставлять себя. Если попытаться сделать это, не будучи готовой, то, скорее всего, ты просто сорвешься.

— ...Аманэ-кун, ты слишком добр и снисходителен ко мне.

— А ты слишком строга к себе... Скажи, ты бы смогла потребовать от тяжелораненого человека немедленно вернуться к работе, пока его раны еще не зажили?

— Не смогла бы. Я бы сказала ему восстанавливаться.

— Ну вот видишь.

Добрая Махиру никогда бы не потребовала от других невозможного. И окружающие, несомненно, ответили бы ей тем же.

— Чужую душевную боль невозможно измерить. Думаю, ты должна столкнуться с этим только тогда, когда сама почувствуешь, что готова. К счастью, этот разговор никак не повредит твоему будущему.

— ...Хорошо.

Хотя по ней было видно, что она хочет сказать что-то еще, Махиру кивнула, словно поддавшись на уговоры Аманэ — ведь и сама она не горела желанием всё выслушивать, а он не спешил рассказывать.

Как он и сказал, незнание не окажет на нее никакого влияния, и в будущем Саё и остальные больше ничего ей не сделают. В конце концов, к худу ли, к добру ли, но Махиру оставалась совершенно в стороне от их проблем.

— Я могу рассказать тебе ровно столько, сколько ты сама захочешь узнать и сможешь выдержать. Хочешь послушать?

Подумав, что держать ее в полном неведении тоже может быть вредно для ее душевного равновесия, он осторожно задал этот вопрос. Махиру немного поколебалась, а затем опустила свои длинные ресницы.

— ...Ведь для этой женщины приоритет — это Сатоши-кун, я не ошибаюсь?

— Да. ...И за это, я считаю, ты имеешь полное право ее осуждать. Даже если у них были свои обстоятельства, ты стала их жертвой, поэтому имеешь право винить обоих родителей и отца Сатоши-куна.

— Значит, и в том, что у них были свои обстоятельства, я тоже не ошибаюсь?

— ...Пожалуй, что так.

— В таком случае я уже ничего не смогу изменить, да и неважно это. У меня больше нет никаких ожиданий на их счет, слишком поздно.

— Вот как.

То ли потому, что он не вдавался в подробности, то ли понимая, что Аманэ не станет говорить большего, Махиру не стала допытываться и приняла всё с поразительным спокойствием.

Это безразличие казалось даже более болезненным. Мягко кивнув, Аманэ прошел по коридору, так и не выпуская Махиру из объятий.

Должно быть, услышав щелчок замка, она со всех ног рванула в прихожую: в коридоре валялся небрежно брошенный плед, который Махиру как раз поспешно подбирала. Чувствуя огромную вину за то, что заставил ее так долго ждать, Аманэ переоделся, прошел в гостиную и с облегчением опустился на диван.

Пока Саё донимала Аманэ, Махиру, видимо, пыталась отвлечься: на низком столике в беспорядке лежали учебники и журналы, а на диване восседал плюшевый кот из его комнаты, который, судя по всему, служил ей заменой самого Аманэ.

Пространство вокруг дивана выглядело непривычно захламленным, что служило явным доказательством того, насколько сильно она переживала.

— ...Мне стало немного легче, — тихо пробормотала Махиру, прижимая к себе плюшевого кота, который, должно быть, стал свидетелем всей ее тревоги.

— Легче?

— Вернее будет сказать, пришло осознание. ...Я как будто заново убедилась, что они всегда были такими людьми.

— ...Угу.

— Судя по твоему лицу, Аманэ-кун, скрыто было нечто действительно серьезное, и причины, по которым они так поступили, в какой-то степени можно понять.

Хотя Аманэ и не вдавался в подробности, его спокойный вид позволил ей догадаться, что Саё и остальные не сказали ничего откровенно неразумного.

Они оказались людьми, с которыми вполне можно было вести диалог. И хотя Аманэ, ставивший Махиру на первое место, эмоционально не мог с ними согласиться, узнав об их прошлом, он пришел к выводу: пусть простить их он не может, но понять мотивы ему под силу».

— Меня не волнуют их проблемы, но, видимо, у них действительно были на то свои причины. И я еще раз осознала, что они из тех людей, кто ставит эти причины превыше всего остального.

— Махиру...

— Эта женщина не из тех, кто руководствуется одними лишь эмоциями. Она способна контролировать их с помощью разума. Логика для нее важнее чувств... Хотя это и не отменяет того, что она ужасный человек.

Похоже, Махиру уже давным-давно устала на что-то надеяться. Она лишь слабо усмехнулась факту собственного отвержения.

— Да и к тому же... раз уж для них я была нежеланным ребенком, тут ничего не поделаешь. Думаю, меня даже не стоило класть на чашу весов.

И это она говорит сама о себе? Нет, это Саё и даже сам Аманэ заставили ее произнести эти слова.

Хотя Махиру не плакала, с этой ее слабой улыбкой она выглядела так, словно вот-вот разрыдается. Аманэ, не в силах сдержаться, протянул руки и крепко обнял ее маленькое тело.

— ...Даже если для них это так, даже если ты сама так считаешь...

— Аманэ-кун?..

— Знаю, мое желание не перечеркнет твоего тяжелого прошлого. ...Но я желаю твоего существования и не собираюсь тебя отпускать. Для меня ты важнее всех, и ты всегда будешь на первом месте. ...Я ни за что тебя не отпущу и не брошу.

Махиру недооценивала силу его чувств к ней.

Аманэ уже давно решил, что ему нужна только она. Даже зная о ее прошлом и обстоятельствах ее родителей, он был готов разделить с ней всю свою жизнь. И пока Махиру нуждалась в нем, он ни за что ее не отпустит.

Даже если человеческое сердце склонно меняться, он верил, что это изменение от простой влюбленности к глубокой любви, а затем и к семейным узам. И что любовь можно разжигать в себе снова и снова.

Аманэ видел это на примере своих родителей. Они постоянно находили друг в друге что-то хорошее, уважали это и превращали в любовь. И по сей день они живут душа в душу, приумножая свои чувства.

Аманэ хотел, чтобы и они с Махиру стали такими же.

Пока он медленно говорил, заглядывая ей в лицо, очертания ее карамельных глаз слегка задрожали и затуманились от слез.

— К тому же, тебе не о чем беспокоиться, ведь я жуткий прилипала. Уж в чем-чем, а в том, что я тебя не отпущу, я уверен.

— Это ведь я к тебе липну.

Когда он игриво улыбнулся, Махиру рассмеялась, словно у нее гора с плеч свалилась, и уткнулась лицом ему в грудь.

— Ты недооцениваешь мою любовь.

— ...Я не недооцениваю. Может, это ты, Аманэ-кун, недооцениваешь мою тяжесть?

— Я прекрасно знаю, сколько ты весишь.

— Я ведь не о физическом весе говорю.

— Я знаю и то, и другое.

— ...Дурак.

— Еще какой.

Возможно, это прозвучит грубо, но за прошедший год он отлично понял: несмотря на всю свою самостоятельность, Махиру была девушкой с очень сильной привязанностью. Что касается физической стороны, она часто прислонялась к нему, а иногда в шутку наваливалась всем телом, так что он прекрасно знал, сколько она весит, и считал эту тяжесть счастливой.

Он считал, что ей стоило бы больше открыться миру, но у нее была своя гордость и чувство прекрасного, поэтому он был готов позволить ей поступать так, как ей комфортнее.

— ...Я снова стану тяжелой ношей. Ты не против?

— Я каждый день тренируюсь, чтобы выдерживать твою тяжесть.

— Ты сейчас назвал меня тяжелой?

— Скорее уж легкой. Можешь даже наступить на меня, чтобы я никуда не делся. Стань моим якорем, чтобы меня не унесло ветром.

— Тебя никуда не унесет, да и если бы тебя оттолкнули, ты бы сам тут же примчался обратно.

— Прекрасно подмечено.

После стольких усилий, чтобы получить право быть рядом с ней, Аманэ ни за что не откажется от него по собственной воле. Он не собирался отпускать цепляющуюся за него Махиру и твердо решил оставить ее здесь до тех пор, пока она сама не скажет, что ей это не нравится.

И если кто-то чужой попытается занять его место, он честно и открыто прогонит его прочь.

Настолько сильно Аманэ верил в горы собственных усилий. Это стало его непоколебимой уверенностью.

Ответив на его уверенный кивок, Махиру пошевелилась и прижалась лицом к груди Аманэ, которая стала чуть более крепкой, чем раньше.

— ...На самом деле, ты, Аманэ-кун, слишком хорош для такой, как я.

— Махиру, еще раз такое скажешь, и я заткну тебе рот на целую минуту.

До того как они начали встречаться, она постоянно твердила Аманэ, что он слишком принижает себя, но сейчас он был уверен, что Махиру страдает этим куда больше. И Аманэ, и Коюки прекрасно знали, сколько крови и пота стоили ей ее старания. Аманэ не хотел, чтобы плоды ее стиснутых зубов и тяжкого труда описывались словами «такая, как я».

Считая это плохой чертой Махиру, Аманэ взял ее за плечи, мягко отстранил и посмотрел прямо в глаза. Девушка несколько раз хлопнула большими ресницами, а затем выдавила из себя слабую улыбку сквозь подступающие слезы.

— Ты, Аманэ-кун, — мой парень, которым я горжусь. ...Настолько, что всегда хочу быть достойной тебя.

— Это я должен был сказать. ...Для меня ты лучшая девушка на свете. Поняла?

— ...Да.

— Вот и отлично.

Он был настолько очарован ею, что не мог бы довольствоваться никем другим. Он слишком привык к ней. Она явно не из тех, кого можно описать словом «такая». Ему хотелось, чтобы она лучше это осознавала.

Когда он удовлетворенно улыбнулся, на лице Махиру тоже заиграла светлая улыбка.

— ...Кстати, — произнесла она.

— Кстати?

— Значит, если я не скажу это снова, ты мне рот не заткнешь?

— Хочешь, чтобы я его заткнул?

Если Махиру того желала, он был готов подарить ей столько тепла, сколько она захочет. Но стоило ему заглянуть ей в лицо с близкого расстояния, как Махиру поспешно закрыла его губы ладонью.

— ...С-сейчас нельзя.

— Какая жалость.

— Ну хватит.

Хотя это и было сказано в шутку, он любил ее настолько, что при первой же возможности непременно перешел бы к действиям. Но в то же время ему хотелось, чтобы Махиру оставалась в неведении о его внутренних терзаниях.

— ...Знаешь, я не так сильно подавлена, как ты переживаешь. Скорее просто: «А, вот оно как». При встрече с ней у меня, конечно, колотилось сердце, но сейчас я уже успокоилась.

— ...Правда?

— Правда. Поверь мне.

Судя по тому, как дерзко она прошептала «Хочешь проверить?», ее слова были правдой, и Аманэ с облегчением выдохнул, понимая, что ущерб не так уж велик.

В качестве наказания за провокацию он ткнул ее пальцем в щеку. Махиру не попыталась отстраниться, поэтому он подхватил ее под колени, усадил к себе на колени и снова крепко обнял.

Несмотря на удивление, она по-прежнему не вырывалась. Напротив, как и говорила ранее, со скромным «Эй!» она всем весом навалилась на него. Аманэ лишь со смехом наслаждался этим совсем не тяжелым давлением.

— Я остро осознала, что ты, Аманэ-кун, для меня куда важнее моего прошлого.

— Я?

— Место, которое занимаешь ты один, гораздо больше того, что отведено им. Такое чувство, будто большая часть меня состоит из тебя.

— Это, конечно, приятно слышать, но не забывай про Читосэ и остальных.

— Фу-фу, они тоже там, просто как дорогие мне люди в отдельной категории. ...Знаешь, с тех пор как я пришла сюда, у меня появилось гораздо больше дорогих людей и вещей, чем я думала.

Раньше Махиру не заводила близких друзей, а лишь продолжала играть роль идеальной «хорошей девочки». Без важных вещей и дорогих людей.

Но теперь она тянулась ко многому, не желая это отпускать.

— Думаю, это здорово. ...Ты можешь брать столько, сколько сможешь унести. А когда ноша станет неподъемной, мы вместе отсеем всё ненужное. ...И когда ты сможешь отсортировать свое прошлое как нечто уже решенное, я расскажу тебе всё, о чем говорил сегодня с твоей матерью.

Если станет слишком тяжело, достаточно просто выпустить из рук ненужное. Оставить только воспоминания и отпустить. Нет нужды тащить на себе всё подряд; нужно лишь отбирать самое важное.

И Аманэ собирался терпеливо ждать того дня, когда корочка из душевной крови, присохшая к самому сердцу, отпадет сама собой.

— ...Я рада, что ты подержишь это для меня до тех пор, но ведь тогда твое свободное место уменьшится. Мне это не очень нравится. Я бы предпочла, чтобы ты был заполнен только мной.

— Какое чувство собственничества.

— Да, это чувство собственничества и ревность.

— Я рад.

Махиру, которая обычно вела себя сдержанно и старалась не капризничать, сама открыто заявляла о своей привязанности к нему. Это означало, что Аманэ занимал огромную часть ее жизни.

Как ни крути, она была слишком деликатна, всегда уважала его и никогда не ставила себя на первое место. Аманэ очень хотел, чтобы она опиралась на него и безраздельно им владела.

— ...Это твоя хорошая и одновременно плохая черта, Аманэ-кун. Из-за этого я могу зазнаться.

— Я совершенно не против. У меня будет еще больше поводов тебя баловать.

— Вот об этом я и говорю.

Как он недавно выяснил, фраза «вот об этом я и говорю» в устах Махиру чаще всего означала смущение. На словах это звучало как упрек, но на деле ей было приятно, и она всецело это приветствовала. По крайней мере, Аманэ предпочитал расценивать это именно так, ведь так ему было гораздо радостнее.

Рассмеявшись над ее попытками изобразить недотрогу, Аманэ с новой силой прижал к себе тихо заворчавшую девушку, в полной мере наслаждаясь ее милыми капризами.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

В телеграмме информация по выходу глав. Также если есть ошибки, пиши ( желательно под одной веткой комментов).

Телеграмм канал : t.me/NBF_TEAM

Поддержать монетой переводчика за перевод : pay.cloudtips.ru/p/79fc85b6