Ну что ж , ангел продолжается в формате веб новеллы, данная глава является частью 2 главы 12 тома, который есть в пробнике 60 стр, а также уже будет 14 марта. Пока интересно наблюдать за действиями Сатоши ( а не Кей, как оказалось ). Вообще смотрим дальше за драмой семейной.

Аманэ и подумать не мог, что впустит в дом кого-то, кроме родственников и знакомых. Сейчас он мысленно благодарил себя за полезную привычку всегда поддерживать чистоту.

Сатоши, послушно следовавший за ними, с беспокойным видом вошел следом в прихожую. Судя по тому, как аккуратно он поставил обувь, и по его манерам, когда он ступил в коридор, было ясно: манерам его обучили на совесть. Любой бы похвалил его родителей за прекрасное воспитание.

Едва эта мысль промелькнула в голове, на душе у Аманэ стало до странного тяжело. Однако он сохранял невозмутимое выражение лица, лишь бы Махиру ни о чем не догадалась.

Махиру же, в отличие от Аманэ, шла молча, с ледяным, а точнее, совершенно безжизненным, лишенным всяких эмоций лицом.

Они провели Сатоши в гостиную. И вот, когда все уже собирались сесть и поговорить, позади раздалось громкое, но по-своему милое урчание.

Аманэ обернулся, не понимая, в чем дело, и увидел поникшего Сатоши, на лице которого так и читалось: «Как же стыдно».

Что это был за звук? Очень даже знакомый. Да, именно так непроизвольно урчал живот самого Аманэ, когда перед ним ставили блюда, приготовленные Махиру.

— Простите, пожалуйста, не обращайте внимания на мой живот.

На губах Аманэ появилась легкая усмешка при виде того, как Сатоши, слегка покраснев, торопливо схватился за живот. Видимо, ему стало невыносимо стыдно из-за столь громкого предательского урчания.

Взглянув на часы, висевшие за спиной опешившей Махиру, Аманэ понял: обычно в это время они уже вовсю готовили ужин. В таком возрасте проголодаться к вечеру — обычное дело. Да и сам Аманэ уже чувствовал голод, хоть его желудок и не заявлял об этом так громко.

Сатоши дрожал от стыда с таким видом, словно хотел сквозь землю провалиться со словами: «Ну почему именно сейчас?!». Но его живот, наплевав на чувства хозяина, вновь издал жалобный звук.

Напряжение в комнате мигом рассеялось, уступив место непередаваемой неловкости, исходившей от парня. Аманэ слегка рассмеялся и пару раз хлопнул в ладоши, разгоняя повисшую тишину.

— Поговорим после ужина, хорошо?

— А?

— Ведь то, о чем пойдет речь, очень важно для вас обоих, я прав?

— Д-да.

— Тогда давай для начала наполним желудки. Не думаю, что можно сосредоточиться, когда не хватает энергии. Голод лишает душевного равновесия. Понимаю, тебя многое тревожит, но чтобы спокойно все обсудить, лучше сначала привести в порядок и тело, и разум.

Откладывать сложный разговор — то еще моральное испытание, но Аманэ считал, что обсуждать подобные вещи, находясь на взводе, куда хуже — последствия могут быть непредсказуемыми. Да и судя по состоянию Махиру, ей явно требовалось хоть немного времени, чтобы морально подготовиться.

— Сатоши, ты нормально относишься к чужой стряпне? Если нет, я могу сбегать в магазин и что-нибудь купить.

— Н-нормально... Вы уверены?

— Я совершенно не против. Совесть просто не позволит мне бросить тебя в таком голодном состоянии.

Сатоши, все еще держась за живот, снова покраснел. Поняв, что спорить бесполезно, он послушно замолчал.

Аманэ ласково улыбнулся Махиру, которая до сих пор не проронила ни слова.

— Махиру, ты как? Если тебе тяжело находиться с ним в одной комнате, можешь пока подождать у себя.

Аманэ действительно рассматривал вариант отправить ее домой, чтобы дать время успокоиться, если та не захочет оставаться, но девушка медленно покачала головой.

— ...Я в порядке. Конечно, у меня смешанные чувства, и многое до сих пор не укладывается в голове, но морить ребенка голодом — это выше моих сил.

— Р-ребенка... Я уже давно не в том возрасте, чтобы ко мне так относились.

— И сколько же тебе?

— ...Тринадцать лет.

— Значит, еще совсем ребенок.

— Ух...

С точки зрения по-настоящему взрослых людей, Аманэ и сам был еще тем ребенком, но он предпочел тактично об этом умолчать, продолжая относиться к гостю как к младшему. Тринадцать лет. Примерно первый или второй класс средней школы. Значит, разница в возрасте с Махиру — четыре года.

Мыслей в голове крутилось много, но озвучивать их Аманэ не имел права. Если кто и должен был заговорить, так это Махиру.

— Ну так что? Если тебя устроит наша стряпня, то я сейчас все приготовлю.

— ...С благодарностью приму ваше угощение.

— Ого, какие мы вежливые обороты знаем.

— Н-не обращайтесь со мной как с ребенком!

Сатоши недовольно нахмурился, и в этом жесте проскользнуло нечто по-детски наивное. Аманэ понял, что если скажет об этом вслух, гость окончательно надуется, поэтому лишь с легкой улыбкой указал ему на диван в гостиной.

Затем он мягко коснулся спины Махиру и, наоборот, деликатно подтолкнул ее в сторону прихожей.

На ее растерянный взгляд он ответил максимально спокойной и теплой улыбкой. Уведя девушку подальше от Сатоши, в коридор, он понизил голос и произнес:

— Махиру, сходи пока переоденься. Я сам все приготовлю, так что не торопись. Приходи ко мне, когда успокоишься. Договорились?

— Но...

— На тебе сейчас лица нет, так что для начала нужно прийти в себя. На самом деле я бы с радостью пошел с тобой, но оставлять его одного тоже не лучшая идея, верно? Зная тебя, ты бы из-за этого только сильнее разволновалась. Прости, что не могу сейчас быть рядом.

Откровенно говоря, Аманэ понимал, что оставлять Махиру одну в таком состоянии — не самая удачная мысль. Однако Махиру, откровенно подозревавшая и остерегавшаяся Сатоши, вряд ли обрадовалась бы, оставив его одного в квартире Аманэ.

Взвесив все «за» и «против», он пришел к выводу, что ей жизненно необходимо побыть немного одной, чтобы привести мысли в порядок. К тому же, пока Махиру не было, Аманэ хотел кое-что выяснить сам.

— Это я виновата... Втянула тебя в свои проблемы.

— Все в порядке. Меня это совершенно не напрягает... Точнее, мне это нисколько не в тягость. Я даже рад, что ты доверилась мне.

Для него это был огромный шаг вперед. Махиру, привыкшая все скрывать и держать в себе, теперь честно полагалась на него. Конечно, это лишь доказывало, насколько болезненной и шокирующей оказалась для нее вся эта ситуация. Но тот факт, что она протянула руку и попросила его о помощи, согревал душу Аманэ.

— Не торопись. Главное — приведи чувства в порядок. Не волнуйся, я буду рядом... Ну, физически нас будет разделять пара метров, но мысленно я всегда рядом!

— ...Ну что ты такое говоришь, Аманэ.

То ли ее настроение немного улучшилось, то ли эта нелепая шутка помогла отвлечься, но Махиру тихонько рассмеялась и легонько уткнулась лбом в плечо парня.

— Постараюсь вернуться как можно скорее. ...Я не настолько разбита, чтобы ты так сильно за меня переживал.

— Как знать. Ты же у нас любишь храбриться. Главное — не заставляй себя и как следует успокойся.

Махиру слегка потерлась головой о его руку, отчего Аманэ тоже тихо усмехнулся и ободряюще сжал ее ладонь.

Проводив Махиру, Аманэ переоделся и встал к плите. Сатоши, ожидавший на диване, никак не мог расслабиться. То ли от напряжения, то ли от неловкости, он сидел с идеально прямой спиной, втянув голову в плечи.

Глядя на эту напряженную позу, словно парень проглотил аршин, Аманэ и сам почувствовал себя неуютно.

Конечно, было бы странно ничего не чувствовать, находясь в чужом доме перед серьезным разговором, да еще и в компании парня, который вряд ли настроен к тебе дружелюбно. Но Аманэ не собирался причинять ему вреда. На самом деле, хоть он и не питал к гостю особой симпатии, открытой неприязни у него тоже не было. Вот только сам Сатоши вряд ли так считал.

— Слушай... Я, конечно, не кусаюсь. Не прошу чувствовать себя как дома, но можешь немного расслабиться.

— Я-я понимаю.

Сидеть так все время наверняка было утомительно, поэтому Аманэ решил подать голос. Сатоши вздрогнул всем телом, а затем робко откинулся на спинку дивана.

«Неловко заставлять парня так напрягаться», — подумал Аманэ, но тут же одернул себя. В положении Сатоши было бы странно не нервничать, так что, возможно, Аманэ своими словами лишь заставил его переживать еще больше.

Впрочем, постоянное напряжение выматывало, и вскоре лицо Сатоши слегка расслабилось, хотя он все еще с опаской поглядывал в сторону кухни.

«Да не сделаю я тебе ничего плохого...» — с горькой усмешкой подумал Аманэ, засыпая промытый рис в рисоварку и нажимая кнопку старта.

— А тебе не показалось это странным? — спросил Аманэ под короткий электронный писк прибора.

Сатоши снова перевел на него взгляд.

— Вы о чем?

— Ну, о моем присутствии. Не возникало мыслей: «Какого черта он тут всем заправляет?»

— ...Думаю, будь я один, сестр... то есть, старшая сестра даже не стала бы меня слушать.

— Это верно.

— К тому же, я принес ей неприятные известия, это факт. Вполне естественно, что она насторожилась и решила привлечь третье лицо. Вы смогли успокоить ее настолько, что она согласилась выслушать меня. Значит, вы очень близкий ей человек... Вы ведь ее парень, верно?

— Так и есть.

Парень, находящийся рядом с предполагаемой старшей сестрой и ведущий себя столь по-свойски — в его возрасте было нетрудно догадаться, кем он ей приходится.

— К тому же... в отчете, который собрала... мама, была ваша фотография.

— В отчете, значит.

Услышав совершенно неожиданное слово, Аманэ перестал замешивать маринад для свинины в имбирном соусе. Впрочем, если подумать, Асахи в свое время навел справки об Аманэ, так почему бы Саё не сделать то же самое? Хоть радости от этого было мало.

— Выходит, твоя мама знает о моем существовании.

— Получается так.

— Знаешь, не самое приятное чувство, когда за твоей спиной кто-то собирает на тебя досье. Понятное дело, проверять окружение своей дочери — не такая уж редкость, но я, честно говоря, удивлен.

— Удивлены?

И правда, проверять парня, крутящегося вокруг дочери, — дело житейское. Вот только делают это обычно из заботы. Именно поэтому Аманэ так поразило, что Саё вообще стала собирать на него информацию.

— Ну, как бы сказать... Это невероятно неожиданно. Я был уверен, что эта женщина абсолютно не интересуется Махиру.

Он никогда не общался с ней лично. Лишь однажды слышал ее односторонний разговор с Махиру, да еще знал всё со слов самой девушки.

Но даже этого крошечного, поверхностного знакомства хватало, чтобы понять: Саё — не тот человек, который станет тратить на дочь время или проявлять к ней хоть какой-то интерес.

— ...Значит, со стороны это выглядит именно так.

— Не мне судить, ведь лично мы не общались, но у меня сложилось именно такое впечатление. Прости, если тебе неприятно это слышать.

— Нет. Для нее это, наверное, сущая правда, и ее отношение вполне обоснованно. Как и ваше, ведь вы на ее стороне... Извините, что втянул вас в эти проблемы.

— Для меня это не проблема. Просто... не уверен, сулит ли это нам с Махиру что-то хорошее. По крайней мере, теперь ясно, что за нами следили хотя бы раз с тех пор, как мы начали встречаться.

Доставая свиную корейку и опуская ее в маринад, Аманэ вспомнил спортивный фестиваль — то самое событие, с которого начались их отношения.

Фестиваль проходил в июне прошлого года, а значит, слежка велась уже после него. Зачем кому-то понадобилось копать под них с Махиру?

«Ради дочери, живущей одной», — так подумал бы любой нормальный человек. Но Аманэ не питал к родителям Махиру ни капли доверия, и они не сделали ничего, чтобы это доверие заслужить. Какова же была истинная цель?

— Слушай, чисто для прояснения: Саё, которую я знаю, — она ведь действительно приходится тебе матерью?

— ...Я все подробно объясню, когда вы будете вдвоем. Но для меня она, несомненно, мать.

— Понятно.

Судя по формулировке, Саё вряд ли была его биологической матерью.

Аманэ допускал крошечную вероятность, что Сатоши — родной или сводный брат Махиру, но парень не был похож ни на Саё, ни на Асахи. Да и будь она его родной матерью, он бы не стал так туманно выражаться.

Тогда самая логичная догадка — он сын того самого любовника Саё, о котором упоминала Махиру. Но так ли это на самом деле?

Если он действительно сын любовника, выходит, Саё предпочла чужого ребенка, а не собственную дочь. От одной этой мысли внутри все закипало от злости, но выплескивать эмоции на ни в чем не повинного парня, основываясь лишь на догадках, было бы неправильно.

— Не хочу говорить о ней плохо, но лично мне показалось, что она относилась к Махиру с ледяным равнодушием. Поэтому я так поражен тем фактом, что она вообще проявила к ней интерес.

Удивление и растерянность. А еще мысль: «Почему именно сейчас?».

Если за всем этим скрывается какой-то злой умысел, направленный против Махиру, как Аманэ сможет ее защитить?

— Но ведь она... ее родная дочь, кровь от крови, верно?

— Верно. Но та женщина, которую видел я, наверняка сильно отличается от той матери, которую знаешь ты. Люди часто меняют свое поведение в зависимости от того, с кем общаются.

— ...Моя мама всегда была доброй. Хоть иногда и говорила резкие вещи, но ради меня она была готова на все.

— Вот как. Раз ты ее такой запомнил, значит, для тебя она именно такая.

«Как же несправедливо...» — пронеслось в голове.

Представив себе маленькую Махиру, которая из кожи вон лезла, стараясь привлечь внимание матери, заслужить хотя бы мимолетный взгляд, Аманэ почувствовал горечь во рту. Но он лишь молча проглотил подступивший ком.

— ...А для Махиру все было иначе, да?

— С ее точки зрения — да. Но позволь мне воздержаться от дальнейших комментариев.

Прошлое Махиру принадлежало только ей. Аманэ, не видевший всего этого своими глазами, не имел права разбрасываться словами. К тому же эта правда могла ранить Сатоши, а посторонним людям лучше не лезть в такие деликатные темы. Аманэ вовсе не хотел причинять ему боль.

Аманэ закрыл кран и замолчал. Сатоши тоже погрузился в свои мысли, но вскоре снова поднял голову.

— ...Получается, Махиру сейчас... живет совсем одна?

— Да.

— И мама закрывает на это глаза.

— Ну, можно сказать и так.

«Скорее уж поощряет», — мысленно добавил Аманэ, но вслух ничего не сказал.

— ...Это ведь ненормально. Я понимаю. Я прекрасно понимаю, насколько это странно.

Сатоши уже упомянул, что ему тринадцать.

В таком возрасте все становится кристально ясно. Ясно, насколько извращена ситуация, когда мать души не чает в тебе, но при этом бросает на произвол судьбы родную дочь.

Чем больше заботы она проявляла к нему, тем очевиднее становился факт того, что она отреклась от собственного ребенка. Впору было усомниться, действительно ли образ «идеальной матери» был настоящим. Наверное, именно поэтому Сатоши и пришел сюда.

— Она сейчас счастлива?

— Как сказать. Чтобы узнать наверняка, нужно спросить у нее самой. Но я твердо решил сделать ее счастливой и прикладываю к этому все усилия. Лично мне кажется, что она счастлива. Если, конечно, я себе не льщу.

— Выходит, я явился сюда только затем, чтобы разрушить ее счастье?

— Возможно. Думаю, прямо сейчас она пытается хоть как-то переварить все это в себе.

— Простите.

— Извиняться передо мной бессмысленно... Но скажи, неужели проблему, с которой ты пришел, можно было бы игнорировать вечно? Если я правильно понимаю ситуацию, рано или поздно она все равно всплыла бы на поверхность.

— ...Возможно.

Даже если бы Сатоши не появился сейчас, вряд ли он смог бы прожить всю жизнь, не задавая лишних вопросов и ничего не зная о Махиру.

Ведь он все-таки узнал о ней, у него появились сомнения, и он пришел сюда. Чем старше он становился, тем больше замечал бы странности и хотел бы докопаться до истины. И если бы это произошло позже, последствия для Махиру могли бы оказаться катастрофическими.

— Поэтому я считаю, что для душевного равновесия Махиру лучше, чтобы эти проблемы всплыли сейчас, пока я рядом с ней. Справляться с таким в одиночку невыносимо тяжело. К тому же впереди весенние каникулы, так что у нас есть время. Уж лучше сейчас, чем в самый разгар подготовки к экзаменам, верно?

— ...Простите, что причиняю вам неудобства из-за своих личных проблем.

— Я же говорю, не нужно передо мной извиняться. Я бы посоветовал извиниться перед ней самой, но... если ты это сделаешь, ей придется сказать, что все в порядке. Так что лично я предпочел бы, чтобы ты этого не делал.

Аманэ прекрасно понимал, насколько эгоистично это звучит. Но таковы были его истинные чувства.

— Честно говоря, твой визит принес Махиру немало хлопот. Но разве в этом есть твоя вина? Нет. Ты просто вырос в таких обстоятельствах и лично ничего плохого ей не сделал.

Это было очевидно: корень всех бед крылся в родителях Махиру, Саё и Асахи. Сатоши, предполагаемый сын любовника Саё, не нес за это никакой ответственности.

Вот если бы он сам просил игнорировать Махиру — другое дело. Но судя по его словам, он до недавнего времени вообще не подозревал о ее существовании.

По сути, то, что Саё отвернулась от родной дочери, было ее собственным, осознанным выбором. И винить Сатоши в поступках, которые мать совершала еще до его рождения или пока он был младенцем, было бы просто жестоко.

Хотя, с другой стороны, было вполне естественно, что Махиру испытывает отвращение к самому факту его присутствия.

— Махиру это тоже понимает. Поэтому, если ты извинишься, она рассудит логически, скажет себе, что ты ни в чем не виноват, подавит всю свою неприязнь и в итоге простит тебя.

Махиру по натуре была мягкой и рассудительной, поэтому, извинись Сатоши от всего сердца, она просто не смогла бы его не простить. Убедив себя, что виновата Саё, а не Сатоши, она заглушила бы эмоции разумом и приняла бы извинения. Как бы тяжело и мерзко ей ни было на душе, она проглотила бы все это без остатка.

Аманэ не знал, сколько боли и горечи ей пришлось скрывать внутри себя все эти годы. Но он хотел, чтобы хотя бы сейчас, пока он рядом, ей больше не приходилось терпеть эти страдания.

— Знаешь, я всегда выберу Махиру, а не тебя. Поэтому мне так не хочется, чтобы ты делал вещи, которые заставят ее страдать. Звучит жестоко, знаю.

— ...Нет. Как я ставлю свои интересы на первое место, так и вы ставите свои. Это нормально. К тому же, для окружающих очевидно, что причина всех бед — это я. Поэтому ваше с ней желание держаться от меня подальше вполне логично.

Услышав от Аманэ, что им будут пренебрегать, Сатоши ничуть не дрогнул и принял это как должное. Осознав, что у этого парня есть крепкий внутренний стержень, Аманэ удивленно моргнул.

— Тебе никто не говорил, что ты не по годам рассудительный?

— ...Я стараюсь быть таким, чтобы родителям не было за меня стыдно.

— Вот как.

Если он старается, чтобы родителям не было за него стыдно, значит, в глазах Сатоши его родители — достойные люди.

В этом не было ничего плохого, напротив — Аманэ и сам гордился своими родителями и прекрасно понимал это чувство. Но от другой мысли на душе становилось тоскливо: выходит, Саё и отец Сатоши — которого не знали ни Аманэ, ни Махиру — принимали активное участие в его воспитании.

То, чего Махиру так отчаянно жаждала, то, ради чего разбивалась в лепешку, так и не получив желаемого, этому парню досталось легко и просто. Причем от того же самого человека.

От одной этой мысли грудь обожгло тупой, жгучей болью, смешанной с чувством вины и отвращения. Но Аманэ понимал: Сатоши здесь ни при чем.

Поэтому он просто молча выслушал его.

Сатоши же, не заметив бурю эмоций, бушевавшую в душе Аманэ, лишь слегка неловко опустил взгляд на свои колени.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

В телеграмме информация по выходу глав. Также если есть ошибки, пиши ( желательно под одной веткой комментов).

Телеграмм канал : t.me/NBF_TEAM

Поддержать монетой переводчика за перевод : pay.cloudtips.ru/p/79fc85b6