Как и следовало ожидать, сегодня, в День святого Валентина, по всей школе с самого утра царила суета.
Стоило только смотреть, как девушки одна за другой заходят в класс и передают подарки Кадоваки, как невольно начинало казаться, будто в их классе вообще-то числится куда больше народу.
Похоже, из-за того что сегодня не было утренней тренировки, Кадоваки пришёл в школу сразу к началу занятий, и уже в тот момент, когда он вошёл в класс, обе его руки были заняты подарками, так что Аманэ лишь отстранённо подумал: «Ну, началось», и продолжил наблюдать.
Но стоило разлететься новости, что Кадоваки уже в школе, как к их классу лавиной хлынули ученицы, и Аманэ уже потом понял, что настоящий ад для друга начался именно после того, как тот успел сесть за парту.
— Жесть. А ведь впереди ещё перемены и после уроков.
Толпа тех, кто спешит вручить своё уже с самого утра, пока даже не думает рассасываться.
В такой обстановке было не то что поддержать Кадоваки, к нему подойти толком нельзя, так что Аманэ с Ицуки лишь сидели на своих местах и издалека сочувственно болели за друга, окружённого со всех сторон.
— Там уже нашлись те, кто ставки делает, если что.
— Я думал, чем выше горка свёртков на парте, тем сильнее вокруг будет полыхать зависть… а в итоге его уже просто жалеть начали.
— Когда всё доходит до такого, это уже не «завидую», а скорее «бедняга, как же ему тяжело», да?
Глядя на Кадоваки, который без конца принимает шоколад, неизменно улыбается, безошибочно вспоминает имена каждой и вежливо благодарит, большинству уже не до зависти. Кажется, усталость от того, что он так безукоризненно со всем справляется, перевешивает любую «вот бы мне так».
— Я уже по-человечески переживать начинаю, как он всё это домой повезёт. В шкафчик оно, скорее всего… нет, точно не влезет.
— В крайнем случае, думаю, такси вызовет. Ю-чан, скорее всего, уже и это просчитал.
Не особенно удивившись тому, что Читосэ возникла рядом как ни в чём не бывало, Аманэ просто бросил ей обычное:
— Доброе утро.
В ответ он получил такую же жизнерадостную улыбку.
— А, Аманэ, вот, держи. Это шоколад. Благодарить обязательно.
Скорее всего, она изначально именно за этим и подошла: протянула Аманэ коробочку в милой упаковке тёплых оттенков — прямо в её стиле.
С виду это был стильный, продуманный до мелочей подарок — такой, что любой бы обрадовался. Но, зная содержимое, Аманэ не мог радоваться так уж безоговорочно.
— Ну, благодарю. …Но сперва спрошу: уровень опасности?
— …Повыше, чем в прошлом году?
— И зачем было повышать, спрашивается…
— Всё нормально, Махирун съела как ни в чём не бывало, и Иккун тоже смог.
— Проблема в том, что у этих двоих реакция на твой «нормально» очень разная…
— Я честно держалась в рамках «живот не испортит». Но, кстати, настоятельно рекомендую заранее залить в желудок молока или йогурта.
— Уже одно то, что меня заранее предупреждают «защитить желудок», должно тебя насторожить, серьёзно. Ладно, как бы там ни было, спасибо.
«Хотя уже спасибо, что заранее предупредила», — подумал он, вспоминая, есть ли у него в холодильнике йогурт, и поблагодарил вслух.
То, что это будет что-то из разряда острых ощущений, сомнений не вызывало, и от этого становилось тревожно. Но где-то на этом пути наверняка вмешалась его совесть по имени Махиру, так что Аманэ очень хотел верить, что начинка не устроит его вкусовым рецепторам тотальную атаку.
Судя по размеру коробки, внутри наверняка лежало и несколько вполне обычных конфет, так что оставалось лишь надеяться, что ими получится всё нейтрализовать.
— Да ладно, ладно, это тебе за всё, чем ты нам помогал. Я туда кучу любви вложила. А, естественно, в чисто дружеском смысле. Такой, дружеской любви.
— Будет вообще замечательно, если всю эту любовь будешь выливать только на Ицуки.
— Эй, не продавай меня так спокойно. Мне уже и так с головой хватает!
— Для Иккуна у меня всегда есть добавка!
— Ых…
— Эй, не загоняй Ицуки в отчаяние.
— Вам не кажется, что со мной обращаются слишком сурово?
— Нет, если бы Читосэ сделала всё обычным, Ицуки бы просто по-честному обрадовался.
— Ну так же неинтересно, где же тогда острота впечатлений?
— Физических мучений мы вот как раз не ищем.
Если бы дело ограничивалось необычным видом или каким-нибудь оригинальным способом поедания, ещё ладно. Но Читосэ и так должна понимать: если на всех парах нестись именно в сторону «пощекотать язык», обязательно найдутся люди, которые не выдержат и по дороге вылетят из седла.
Похоже, даже это она воспринимает как часть веселья: Читосэ, сияя во весь рот, ободряюще пообещала Ицуки:
— Жди с нетерпением!
Прозвучало это почти жестоко. Аманэ же про себя пожелал его организму, особенно внутренностям, стойко выдержать испытание и, зажав коробку с шоколадом в руке, отошёл от парты.
Разумеется, до конца дня было лучше убрать её в шкафчик.
Пакет у него, конечно, был, но болтать еду, висящую у бедра, показалось ему нехорошей идеей, так что он решил до дома спрятать всё в свой шкафчик у задней стены класса. И как раз когда он туда направлялся, его окликнули:
— Фудзимия-кун.
Он обернулся — перед ним стояла одноклассница.
«А, это же она тогда накануне Рождества ко мне подходила», — вспомнил он, но никакой особой причины для нового разговора в голову не пришло.
— Мм? — отозвался Аманэ, и девушка, лучась улыбкой и держа сумку, подошла ближе.
— Вот, с Днём святого Валентина.
Оказалось, дело было всего лишь в этом: она — Риза Хибуя — беззаботно улыбаясь, протянула Аманэ маленький пакетик шоколадных вафель в ярко-красной обёртке.
— …А?
— А, не волнуйся, это гири-тёко. Специально, чтобы в классе раздать. Чистейшие сто процентов «чисто по-дружески». Я всем дарю.
Судя по всему, она закупилась несколькими семейными наборами и просто закинула большие пакеты целиком в сумку.
Как ни смотри, никакого особого подтекста тут не просматривалось: это был самый что ни на есть формальный, образцовый «долг вежливости». К тому же упаковка была не с сердечками к Валентину, а с надписями в духе «удачи на экзаменах». Было совершенно очевидно, что Риза и правда думала только о том, чтобы всех угостить.
Стоило оглядеться, и стало ясно, что такие же вафельки уже держат одноклассники обоих полов, так что, как и сказала Риза, угощать она собиралась весь класс без исключения.
— А, спасибо.
— Так что давай-ка успокоим Шиина-сан. Она прямо очень сюда поглядывает.
— Махиру…
Аманэ украдкой глянул в сторону Махиру: в её взгляде не было недовольства, но она неотрывно следила за происходящим.
— Да не, ну ты что. Я же не собираюсь его у тебя отбивать или типа того.
Смотря на то, как Хибуя, смеясь, замахала руками, сразу становилось понятно: ну нет тут ни с какой стороны романтического интереса к нему.
Разве что обычная одноклассническая дружба — и ничего, из-за чего Махиру стоило бы волноваться.
— Ага, думаю, и правда нет.
Сам Аманэ считал, что у него и причин-то никаких нет, чтобы кто-то внезапно к нему воспылал, так что, одновременно намекая, что Махиру чересчур переживает, он твёрдо это озвучил. Хибуя удивлённо распахнула глаза и потом уставилась на него.
— …Фудзимия-кун.
— Мм?
— Фудзимия-кун, а насколько ты вообще любишь Шиина-сан?
Он чуть не поперхнулся.
Он никак не ожидал, что одноклассница вот так в лоб задаст такой вопрос, из-за чего на секунду застыл, впившись взглядом в Хибую. А она лишь смотрела на него снизу вверх не столько с любопытством, сколько будто что-то проверяя.
— С чего вдруг такой вопрос? Вообще-то подобные вещи вслух говорить довольно стыдно.
— Да брось, от тебя же и так сплошным фоном идёт: «я без ума от Шиина-сан».
— Прям настолько заметно?
— Ещё как, ещё как. Лицо у тебя стало какое-то мягкое.
Самому Аманэ казалось, что выражение лица у него как всегда, но, возможно, по сравнению с тем временем, когда он намеренно отталкивал людей, щёки и правда стали подвижнее. Проведя пальцами по лицу, он, впрочем, ощутил всё те же тонкие, куда более жёсткие, чем у Махиру, щёки.
То, что даже одноклассники воспринимают его таким образом, было настолько стыдно, что хотелось просто свернуться от неловкости, но если сейчас застонать, точно привлечёшь лишнее внимание. Пришлось всё проглотить и изобразить спокойствие.
— Ахаха, сейчас-то всё нормально. Ты ведь не возле Шиина-сан, вот и собранный.
— Не уверен насчёт «собранный», но если бы я сейчас ходил тут размазня, было бы слишком позорно, так что и на том спасибо.
— Тебе бы на своё лицо посмотреть, когда ты рядом с Шиина-сан. Хочешь, в следующий раз сфотографирую тебя, пока ты возле неё?
— Я воздержусь.
— Эээ, скучный.
Она, протянув «ну и ладно», совсем не выглядела расстроенной. В её словах не слышалось ни издёвки, ни злости, всё прозвучало легко, и Аманэ удалось сохранить это мягкое, тёплое настроение.
— В общем, одно ясно точно: ты Шиина-сан очень любишь. …Тебе ведь прям обязательно, чтобы это была именно она, да?
— Разумеется.
Он никогда не испытывал к Махиру таких поверхностных чувств, которые можно было бы заменить кем-то другим.
Он и сам понимал, что чувства у него тяжёлые, даже навязчивые, но рядом с ним должна быть именно Махиру, и ни к кому другому он не хотел бы, чтобы она уступила своё место. Именно благодаря Махиру он сейчас такой, какой есть, и смотреть по сторонам, кроме неё, просто немыслимо.
Аманэ, который мог бы с такой же уверенностью ответить кому угодно, кивнул, и Хибуя чуть-чуть даже отпрянула.
— Ого, ни секунды сомнений. Да, я, в общем-то, так и думала. Я тоже так думаю, но…
— Но?
— М-м, но я тут уже ничего поделать не в состоянии.
Пока он пытался осознать смысл тихо брошенной фразы, Хибуя уже снова расплылась в той самой располагающей улыбке и легонько помахала рукой.
— Не, это я так, сама с собой. Просто подумала: Шиина-сан тоже, наверное, непросто.
— С чего тут вообще Махиру всплыла…
— Ну как же. У неё же есть повод волноваться, не начнут ли к её парню приставать другие.
— Разве это не моя реплика, нет…?
— Кто знает?
Аманэ попытался понять, что именно имела в виду так широко улыбнувшаяся Хибуя, но ничего уловить не смог и лишь растерянно склонил голову.
— Фудзимия-кун, вот, держи.
С началом обеденного перерыва к Аманэ подошла Аяко Кидо, таща за собой Соуджи Каяно. С точки зрения расписания правильнее было бы сказать, что это именно Соуджи пришёл в гости в другой класс.
В руках у неё была узкая длинная коробочка в подарочной обёртке.
В этом году, благодаря тому что круг общения у Аманэ расширился, он уже успел получить немного шоколада от девочек из своего класса. Разумеется, каждый раз дарительницы особо подчёркивали, что это исключительно гири. За день к нему не раз подходили и вручали сладости, так что он уже научился по настроению заранее понимать, когда ему сейчас что-то дадут.
Похоже, и знакомая ему Аяко тоже решила не проходить мимо — с самой лучезарной улыбкой она вложила коробку в руки Аманэ.
— Про…
— Это не протеиновый батончик, расслабься. За кого ты меня держишь?
— За барышню, которая всем подряд раздаёт протеин.
Она при каждом удобном случае либо навязывала протеин, либо прямо-таки запихивала его ему в руки, так что у Аманэ уже прочно сложился образ: если еда от Аяко, значит, это протеин.
Он по привычке решил, что и сейчас всё в том же духе, но на этот раз, похоже, было иначе: Аяко недовольно надула губы и пробормотала:
— Вот вам и мой образ…
— Аяко, по-моему, ты сама виновата… Вспомни вообще все свои прошлые дары, — заметил Соуджи.
— Ууу…
— Ладно, виноват. Ты же хотя бы сегодня протеин с собой не таскаешь, Кидо? — вставил Аманэ.
— Нууу, у меня и протеиновый батончик тоже с собой.
— То есть всё-таки таскаешь.
Она сама только что сетовала на свой имидж — и тут же вытаскивает из сумки батончик, так что жаловаться ей, по правде говоря, особо не на что.
Соуджи, судя по всему, уже привык к такому и лишь смотрел на Кидо с выражением «ну, как всегда». Интересно, понимают ли они оба, что этим только сильнее закрепляют в головах окружающих формулу «Кидо равно протеин»?
— Ну а что мне делать… …Они же вкусные.
— Знаю. Я и сам иногда ем.
— То есть Фудзимия-кун наконец-то тоже стал на путь истинного протеина…
— Не стал.
— Эээй.
— Почему ты его настолько навязчиво продвигаешь…
— Ну как же. Если у Со-чана появится напарник по качалке, это же будет классно, и Шиина-сан тоже обрадуется. Одним выстрелом двух зайцев!
— Каяно, про тренировки давай обсуждать уже на подработке.
— Согласен.
— Жестоко! Это же завуалированное объявление, что меня выкинули из компании!
Если начать обсуждать тренировки при Кидо, её возбуждению конца не будет, так что Аманэ с Соуджи тихо договорились продолжить такие разговоры на подработке, в более спокойной обстановке. В ответ Кидо лишь надула щёки и выразительным видом показала, насколько её не устраивает быть так отодвинутой.
— Раз вы так, остаётся только переманить на свою сторону Шиина-сан. Ничего, у неё есть все задатки.
— Не смей учить её лишнему.
— Ай…
Обычно, судя по всему, именно Кидо опекает Каяно, но стоит ей завестись, и роль тормоза чаще всего приходится брать на себя Соуджи.
Кидо, которой он лёгким тычком пальца в лоб дал понять «остынь», отступила на шаг и, похоже, сама поняла, что перегнула палку, тут же заметно сдулась и понурилась.
— …Ладно, мышцы — мышцами, а за шоколад спасибо. Правда приятно.
— Да ну что ты, Фудзимия-кун нам столько помогает.
— Не скажу, чтобы я прям что-то особенное делал.
— Как же, как же. Ты же с Со-чаном хорошо ладишь.
— Аяко, ты ему кто, мать родная?
— Я его милая девушка, между прочим.
— …Пусть даже так, но такие вещи вслух говорить не надо.
«Ага, смутился», — понял Аманэ. Похоже, и сама Кидо заметила перемену в Соуджи: с довольной улыбкой она протянула растаявшее:
— Даа, поняла.
— Спасибо за угощение, — не удержался Аманэ.
Соуджи, который обычно лицом почти не шевелится, сейчас, напротив, смотрел на Кидо всеми задействованными мимическими мышцами. Аманэ, глядя на них и думая, какие же они всё-таки счастливчики, с умилением наблюдал за парой — пока на него вдруг не перевёлся чуть опасный взгляд Каяно.
«Ладно, действительно, не стоит так откровенно на них глазеть», — одёрнул он себя и, сделав вид, будто ничего особенного тут нет, спокойно отошёл от них.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...
В телеграмме информация по выходу глав. Также если есть ошибки, пиши ( желательно под одной веткой комментов).
Телеграмм канал : t.me/NBF_TEAM
Поддержать монетой переводчика за перевод : pay.cloudtips.ru/p/79fc85b6