Шихоко, мать Аманэ, в Махиру души не чаяла. Питая слабость ко всему милому и всю жизнь мечтая о дочери, она просто не могла не обожать девушку, которая всегда была рядом с её сыном.

Она часто связывалась с Аманэ, выпытывая подробности их отношений или интересуясь вкусовыми предпочтениями Махиру. Когда же сын отделался туманными фразами вроде: «Лишь бы качественно и вкусно», — что ответом можно было назвать с большой натяжкой, — Шихоко взяла инициативу в свои руки и прислала это.

— …Что в коробке?

Вернувшись из магазина, Махиру с любопытством уставилась на посылку, лежащую на столе в гостиной. Её глаза горели неподдельным интересом.

— Да так, кое-что от мамы, только доставили. Сказала, это извинение за тот случай. Так что это тебе… ну, или нам, полагаю.

Аманэ уже знал содержимое. Вряд ли такое обычно посылают старшеклассницам, но им двоим этот подарок наверняка придётся по вкусу. Сам он, по крайней мере, был весьма доволен.

— Извинение?.. За что именно?

— За то, что она тогда поспешила с выводами. Не бери в голову. Просто считай это продуктовым набором.

Будь в коробке сладости, это сошло бы за элегантное извинение, но, учитывая фактическое содержимое, назвать посылку так язык не поворачивался. Аманэ и подумать не мог, что мать пришлёт скоропортящиеся продукты.

Махиру снова посмотрела на коробку с любопытством и, поддавшись уговорам Аманэ, вскрыла её.

Внутри лежали вакуумные упаковки с рыбой в различных маринадах: в мирине, в маринаде по-киотски и в осадке от саке. Каждый вид маринада был представлен несколькими сортами рыбы. Шихоко прислала именно то, что Аманэ обожал в детстве.

— Ого, разве это не из того знаменитого магазина?

— Ага, мы раньше постоянно там закупались. Мама решила, что я давно такого не ел, и велела поделиться с тобой, раз уж мы ужинаем вместе.

— Я очень ей благодарна. Раз мы сегодня не ходили за продуктами, давай сделаем эту рыбу главным блюдом на ужин.

Махиру сияла так, словно получила не рыбу, а гору изысканных десертов. Глядя на неё, Аманэ невольно задался вопросом: «И что только творится в головах нынешних старшеклассниц?..» Впрочем, то же самое можно было сказать и о нём самом.

Привычка Шихоко перегибать палку порой доставляла неудобства, но за эту заботу Аманэ был искренне благодарен. Решив позже отправить матери сообщение с благодарностью, он сосредоточился на предвкушении ужина с жареной рыбой.

«Как же так вышло…»

Аманэ чувствовал тепло, прижавшееся к его левой руке, и вдыхал мягкий сладковатый аромат. Он изо всех сил старался сохранять невозмутимое выражение лица, хотя щёки предательски подрагивали.

Сердце колотилось как безумное, а вот источник его смятения — Махиру — казалась совершенно безмятежной, привалившись к нему. Если бы Аманэ пришлось гадать, он бы возложил вину на рыбу, маринованную в осадке от саке. Он позволил Махиру выбрать кусочек на свой вкус, и хотя она тушила рыбу на медленном огне, алкоголь, по всей видимости, выпарился не до конца.

Стоило им закончить трапезу и устроиться на отдых, как Махиру тихонько прильнула к нему. Когда она прижалась всем телом, Аманэ застыл в шоке. А когда она потёрлась щекой о его плечо, ситуация для его и без того бешено бьющегося сердца стала критической. Ощущая этот невероятный — нет, почти невозможный — уровень близости, он едва сдержал стон.

Нервничая, он посмотрел на Махиру. Её карамельные глаза влажно блестели, она смотрела на него снизу вверх беспомощным, пьяным взглядом, а щёки пылали внутренним жаром.

— …М-Махиру-сан?

— Мне жарко…

— Е-если тебе жарко, может, не стоит ко мне прижиматься?

— Мне жарко, но… мне холодно.

С этими словами Махиру навалилась на Аманэ всем весом. Тяжёлой она не была, но проблему создавала весомую. Даже понимая, что она не в себе, Аманэ никак не мог оставаться спокойным, когда к нему льнула девушка. Сладкий аромат и нежная мягкость заставили его щёки вспыхнуть ещё сильнее.

— …Эм, я бы предпочёл, чтобы ты поскорее отпустила… И почему ты вообще ко мне прижимаешься?

— Ты тёплый…

Речь Махиру звучала невнятно. Очевидно, она опьянела. Жаловаться на жару и холод одновременно, называя его теплым. Казалось, способность мыслить здраво временно ей отказала.

— …Я? Тёплый?

— …Да, тёплый. А я… нет.

— Не думал, что ты мерзлячка, Махиру.

Аманэ легонько коснулся кончиков её пальцев. Они были даже горячее обычного из-за алкоголя. В ответ на его замечание Махиру мягко покачала головой и ещё глубже зарылась лицом в его руку.

— …У меня нет своего… тепла, поэтому я завидую твоему. Хоть немного, но я хотела, чтобы ты поделился им со мной.

Махиру замолчала. Немного подумав, Аманэ протянул свободную руку и осторожно погладил её по голове. Она удивлённо подняла взгляд — выражение лица было мягким, но ошеломлённым. Аманэ снова небрежно взъерошил её волосы, не говоря ни слова.

Лёгкая улыбка скользнула по её губам, прежде чем она снова уткнулась лицом в его плечо. Аманэ тихо вздохнул. Пусть делает что хочет — по крайней мере, пока не протрезвеет.

— П-пожалуйста, забудь об этом…

Спустя какое-то время хмель выветрился. Махиру, красная как рак, отстранилась от Аманэ и начала умолять о забвении. Аманэ рассмеялся, стараясь скрыть собственное смущение.

На самом деле, больше всех была потрясена не Махиру, а сам Аманэ, но он изо всех сил разыгрывал безразличие. Он ни за что не мог признаться, насколько сильно начал воспринимать её как девушку. Лучше поддерживать лёгкую, дружескую атмосферу, чем создавать неловкость.

Аманэ пожал плечами, словно отмахиваясь от произошедшего, пытаясь обмануть в том числе и самого себя.

Вернувшись домой, Аманэ обнаружил Махиру в своей толстовке.

Поскольку у Аманэ были планы на выход, а погода портилась, он попросил соседку: «Если пойдёт дождь, не могла бы ты собрать бельё?». То, что его толстовка оказалась у неё в руках, было вполне ожидаемо — она висела на сушилке. Чего он не ожидал, так это увидеть вещь на ней самой.

— …Почему ты в этом?

— Эм… Ну… Я, эм…

— М?

— П-прости…

Услышав, как она заикается, Аманэ поспешил успокоить её:

— Я не злюсь, ничего такого. Не волнуйся.

Он вовсе не собирался её отчитывать.

— Так почему ты её надела?

— Э-эм, из любопытства?.. Когда я заносила бельё и складывала его, заметила, какая у тебя большая одежда, вот и просто…

— А, понятно.

Махиру уже доводилось носить одежду Аманэ, но, похоже, её любопытство всё еще не угасло. Впрочем, в прошлые разы причиной были подвёрнутая лодыжка и простуда — тогда ей было не до сравнения размеров.

— И что ты думаешь теперь, когда надела её?

— …Что ты действительно большой по сравнению со мной, Аманэ-кун.

— Ну, я довольно высокий, так что это логично.

Аманэ был высок, поэтому и одежда у него была с длинными рукавами и подолом. Махиру же, обладая средним ростом и изящным телосложением, утопала в его вещах. Толстовка висела на ней мешком, рукава полностью скрывали кисти, превращая худи практически в платье.

То, как Махиру позволяла огромным рукавам свободно свисать, делало её необычайно маленькой и неоспоримо очаровательной. А вид девушки, которая была ему дорога, в его собственной одежде только усиливал привязанность.

Махиру застенчиво заёрзала. Наблюдая за ней, Аманэ чувствовал волну нежности, которую не мог выразить словами. Заметив его тёплый взгляд, Махиру растерянно пробормотала:

— Ч-что такое?

— М? Ничего. Я решил, что тебе, должно быть, нравится, раз ты всё ещё её не сняла.

— Э-эм, ну…

— Хочешь пойти в ней к себе домой? Я не против, знаешь ли.

Аманэ поддразнил её, но Махиру плотно сжала губы и замолчала. «Может, я перегнул палку?» — мелькнуло в голове. Он посмотрел на неё с сожалением. Но тут Махиру скрестила руки, словно обнимая себя, и подняла на него решительный взгляд.

— …Тогда я не буду возражать.

— А?

— Ты сам предложил мне забрать её, Аманэ-кун.

— Т-ты права, предложил. Я не против, но… разве она не слишком велика для тебя? И технически это теперь обноски.

— Я сделаю её своей домашней одеждой!

Махиру упрямо отвернулась, в её голосе звучал легкий вызов.

Аманэ не возражал отдать толстовку. Однако он задавался вопросом: действительно ли ей комфортно носить мужскую вещь, да ещё и с чужого плеча, в качестве домашней одежды? Он не мог понять, что приятного в том, чтобы носить одежду соседа, с которым она даже не встречается.

И всё же, видя нежелание Махиру расставаться с его вещью, он решил, что всё в порядке. Аманэ горько усмехнулся, глядя, как Махиру обнимает себя, защищая свой новый трофей.

На удивление, Аманэ часто делал комплименты. Конечно, он не приукрашивал действительность и не льстил попусту. Но будучи честным в своих чувствах, он выражал похвалу именно так, как ощущал, ничего не утаивая.

Каждый раз, когда Махиру готовила, Аманэ неизменно отмечал, что именно было вкусным в блюде. Это была не дежурная вежливость, а искренние мысли. И эта прямолинейность часто заставляла Махиру чувствовать себя немного неловко.

То же касалось и её внешнего вида. Если Махиру прилагала хоть немного усилий, чтобы нарядиться, Аманэ всегда замечал это и хвалил. Он делал это так часто, что Махиру сбивалась с толку: казалось, он осыпает её комплиментами чаще, чем это принято даже у пар. Разумеется, они в таких отношениях не состояли, но Аманэ никогда не упускал возможности восхититься её достоинствами.

При этом его склонность недооценивать себя была одной из его менее привлекательных черт. Хотя, если посмотреть под другим углом, это можно было счесть скромностью, что само по себе неплохо. В любом случае, Аманэ был парнем, который умел хвалить.

✧ ₊ ✦ ₊ ✧

«…Какая смотрится лучше?»

Собираясь к Аманэ, она невольно уделяла особое внимание своей внешности. Стоя перед зеркалом, Махиру прикладывала к себе два разных наряда, критически разглядывая отражение. Не то чтобы она наряжалась специально для него, но получать похвалу было определённо приятно. Махиру чувствовала себя счастливой, когда Аманэ замечал её старания. Ей нравился сам процесс самосовершенствования, а реакция Аманэ была просто приятным бонусом.

— …Возьму вот эту.

«Это не для того, чтобы впечатлить его. Я просто слежу за собой для себя — и ничего больше».

С этой мыслью Махиру убрала лишнюю одежду обратно в шкаф.

Когда Махиру вошла в гостиную Аманэ, она сразу почувствовала на себе его взгляд. Сохраняя невозмутимое выражение лица, она слегка наклонила голову.

— …Что?

— Ничего. Просто думал, как ты сегодня уложила волосы. Как тебе удалось так их сделать?

Аманэ пробормотал что-то о том, что плетение косичек кажется ему какой-то магией. Махиру почувствовала, как к щекам приливает жар — он заметил перемену в причёске. Однако, зная, что бурная реакция поставит его в неловкое положение, она непринужденно отвела взгляд.

— Этому можно научиться по книгам. Любой так сможет.

— Я бы точно не смог.

— Я бы и не ожидала от тебя такого.

— …Ну извини, что я неуклюжий.

Услышав обиженные нотки в его голосе, Махиру поняла, что ответила слишком резко. Чувствуя вину, она тихонько присела рядом.

— Это… выглядит странно?

— С чего ты взяла? …Лично мне кажется, что тебе идёт. Это хорошо сочетается с одеждой, придаёт тебе нежный вид. Я думаю, это… довольно мило.

— …Вот как?

От этих слов её сердце затрепетало, словно лепесток на ветру. Как бы она ни считала себя обычной, Аманэ умел заставить её почувствовать иначе. Заметив, что она смотрит на него, он демонстративно отвернулся.

— …Что такое?

— Эм, ничего.

Он выглядел так, словно хотел добавить что-то ещё, но промолчал.

— …Ты, наверное, ничего такого не думаешь, когда я тебя хвалю, да?

— Я чувствую себя самой счастливой, когда ты хвалишь меня, Аманэ-кун!

Махиру выпалила это не подумав. Оба застыли.

— …Не то чтобы я хотела, чтобы ты меня хвалил или что-то в этом роде, ладно? Просто ты никогда не лжёшь, Аманэ-кун… поэтому мне приятно знать, что ты искренне так думаешь.

— Д-да… Эм, я никогда не лгу о таких вещах. Ты всегда стараешься выглядеть стильно, и я правда думаю, что ты выглядишь красиво.

«Это нечестно!» — подумала она. Издав тихий стон, который Аманэ не услышал, Махиру пробормотала: «Спасибо…» — и крепко прижала к груди свою любимую подушку.

— …Аманэ-кун.

— Мне ужасно жаль.

Аманэ сидел в позе сэйдза на ковре в гостиной. Он случайно уронил и разбил любимый стакан Махиру. И это была не какая-то дешёвая штамповка из магазина «все по сто иен», а вещь, стоившая как минимум четырёхзначную, а то и пятизначную сумму.

Махиру стояла перед ним, глядя сверху вниз — не столько сердито, сколько с недоверием.

— Нет, я не сержусь из-за стакана. Его можно заменить в любое время. Куда важнее то, что я хочу высказать тебе по поводу твоей попытки собрать осколки голыми руками.

— Н-насчёт этого, я вроде как запаниковал и…

— Пораниться в панике — это просто возмутительно. Никогда не трогай битое стекло руками. Сначала нужно надеть перчатки.

Как заправская мамочка, Махиру отчитывала его, попутно ловко натягивая рабочие перчатки — появившиеся словно из ниоткуда — и начиная собирать крупные осколки. Она быстро смела остальное веником, двигаясь с отработанной эффективностью. Для мельчайших фрагментов она закрепила чулок на конце шланга пылесоса и осторожно собрала их. А напоследок прошлась по полу полосками скотча, чтобы удалить даже невидимую пыль.

Аманэ с изумлением наблюдал за этой невероятной тщательностью. «И сколько же лайфхаков по уборке она знает?»

— Н-но, эм… Это ведь был один из твоих любимых, да? Конечно, я запаниковал.

— Это всего лишь стакан. Его можно заменить. Ты гораздо важнее, Аманэ-кун.

Аманэ смутился от такой прямолинейности. Он знал, что она не вкладывала в это романтический подтекст. Она просто имела в виду, что люди важнее вещей — это очевидно. Но, возможно, он слишком надолго задумался, потому что Махиру бросила на него недовольный взгляд.

— Ты вообще слушаешь? В любом случае, просто будь благоразумен в будущем, хорошо? Боже мой.

— Хорошо, буду. Так, насчёт компенсации… Сколько я должен?

— Компенсации? Тебе не нужно… А… — Махиру вдруг улыбнулась, словно ей в голову пришла идея. — В таком случае, сходи со мной купить новые. Ты сможешь выбрать дизайн, который тебе понравится, Аманэ-кун.

— И всё? Разве не проще, если я схожу один?

— Есть возражения?

— Никаких. Позволь составить тебе компанию.

Уже разбив любимую вещь Махиру, Аманэ не мог рисковать расстроить её ещё больше. Он быстро согласился. Довольная ответом, Махиру просияла.

— Пойдем завтра, хорошо?

Аманэ кивнул. «Пока она счастлива, это всё, что имеет значение», — подумал он, посмеиваясь над её бодрым настроем.

Прошло несколько дней с тех пор, как Махиру оправилась от простуды. Как-то после ужина, когда Аманэ отдыхал на диване, она вдруг протянула руку и коснулась его предплечья.

Это произошло так внезапно, что Аманэ замер и уставился на неё. Махиру же с абсолютно серьёзным видом легонько похлопывала его по руке кончиками пальцев. Затем, словно проверяя твёрдость мышц, она резко сжала руку сильнее, окончательно сбив его с толку.

— …Что не так?

— …Ты крепче, чем я думала.

— Ты… думала, что я какой-то слабак, похожий на росток фасоли?

Он полагал, что раз уж носил её на руках, она знала, что он не совсем безнадёжен, — но, похоже, ошибался.

— Росток фасоли… Ах, да. У тебя довольно бледная кожа, Аманэ-кун. В конце концов, ты домосед.

— Ага, мне трудно загореть. И вообще, не соглашайся так просто со сравнением с овощем.

Аманэ знал, что не отличается атлетизмом, но звание слабака всё же задевало его гордость. Пока он хмурился, Махиру скользнула ладонью вниз и нежно коснулась его кисти. Ощущение щекотки разлилось по телу, когда её пальцы прочертили линии вен и сухожилий.

Аманэ чувствовал себя невероятно неловко и инстинктивно отвёл взгляд. Не замечая его реакции, Махиру продолжала изучать его руку, касаясь без малейшего колебания — настолько, что это почти можно было счесть невинным детским любопытством.

Не в силах больше выносить эту пытку, Аманэ перехватил блуждающую ручку, остановив её движения.

— …А?

— Если тебе так сильно хочется меня потрогать, я не против сделать это для тебя.

Аманэ накрыл её маленькую ладонь своей и переплёл их пальцы. Махиру мгновенно окаменела. Несмотря на то, что сама она трогала Аманэ без задней мысли, стоило ему проявить инициативу, как она впала в ступор — очень типично для неё.

Аманэ нежно сжал её пальцы. Кожа Махиру была намного более гладкой и нежной, чем его собственная. «Она и правда девушка», — подумал он. Шелковистая кожа, хрупкие кисти — всё в ней ощущалось иным. Они держались за руки и раньше, но он никогда не уделял времени тому, чтобы по-настоящему прочувствовать это прикосновение.

Как и ожидалось, Махиру была изящной — такой хрупкой, что это вызывало желание защитить её.

«Такая маленькая…» — думал Аманэ, наслаждаясь моментом. Внезапно Махиру «зарядила» удар головой ему в плечо.

— Ау, — простонал Аманэ.

Махиру смотрела на него исподлобья, её лицо пылало. При этом она не пыталась выдернуть руку, лишь бросала обиженные взгляды, пытаясь скрыть смущение. Поняв, что, возможно, перестарался, Аманэ быстро отпустил её.

— Э-эм… Прости…

— Аманэ-кун… ты действительно не сдерживаешься, да?

— Кто бы говорил. Ты первая начала.

— У-у-у… — простонала Махиру, схватила подушку и крепко обняла её, словно щит. — Это было потому что…

— Потому что что?

— Ничего…

Она явно хотела что-то сказать, но вместо этого уткнулась лицом в подушку. Аманэ закрыл рот на замок: продолжи он дразнить её, она точно сбежит. Он пожалел, что у него нет своей подушки, чтобы спрятать лицо, которое вот-вот должно было исказиться от смущения.

Будучи почётным членом «клуба идущих домой», Махиру всегда отправлялась после школы прямиком в свою квартиру. Однако, сблизившись с Читосэ, она начала проводить время вне дома. Для Махиру, чья жизнь была довольно однообразной и замкнутой, эта перемена была к лучшему.

Поскольку зимой темнело рано, Аманэ часто ходил встречать её. У него не было возражений. Хотя их район считался безопасным, мысль о том, что юная девушка идёт одна в темноте, не давала ему покоя.

В тот день он встретил Махиру после её прогулки с Читосэ, и они сразу пошли домой.

— …А?

— Что-то случилось?

После ужина, когда Махиру собралась уходить, она вдруг застыла. Редко можно было увидеть её настолько выбитой из колеи, поэтому Аманэ с беспокойством наклонился к ней.

— Я не могу найти ключи…

— Чего?! Это ведь проблема, да?

Обычно Махиру хваталась за ключи у входа в подъезд. Но сегодня дверь открыл Аманэ, и они сразу поднялись к нему готовить ужин. Именно поэтому пропажа обнаружилась только сейчас — в столь поздний час.

— О, нет. Кажется, я знаю, где оставила их… точнее, забыла.

— Где? Я помогу поискать.

— У Читосэ-сан.

Аманэ вспомнил, что Махиру писала ему о визите к подруге. Сегодня уроков было меньше обычного, поэтому её пригласили в гости.

— Я только что связалась с Читосэ-сан, она нашла их.

— Тогда я поеду заберу. Я не могу позволить тебе ехать одной в такой час.

Было почти десять вечера. Отпустить Махиру на улицу было немыслимо. Дом Читосэ находился неблизко: поезд, потом пешком… поездка могла затянуться до полуночи.

— Н-нет, я не хочу утруждать тебя, Аманэ-кун. Я сама виновата, так что я должна…

— Ни в коем случае. Это опасно. Я не пущу тебя бродить в ночи!

— Почему ты так меня опекаешь?

— Это здравый смысл. Слишком рискованно. Я скорее предпочту, чтобы ты осталась на ночь, чем это.

Если ни один из них не мог поехать сейчас, оставался единственный вариант — ночёвка.

При словах «осталась на ночь» щёки Махиру порозовели, а глаза забегали по комнате.

— Н-но…

— Ты не хочешь, чтобы ехал я, а я не хочу, чтобы ехала ты. Остаётся один выход, верно? Это не идеально, но я ни за что ничего с тобой не сделаю.

— …Для мужчины это само по себе довольно тревожное заявление.

— Ой, тише ты. Только если ты сама не хочешь, чтобы я к тебе приставал?

Аманэ сердито посмотрел на неё за эти необоснованные опасения. Махиру в панике замотала головой. Реакция была предсказуемой, поэтому Аманэ промолчал, давая ей время успокоиться.

— Ну так что решаем? Я еду за ключами или ты остаёшься?

— У-у-у… Эм, я останусь.

— Понял. Жди здесь.

Аманэ нужно было уладить кое-какие дела. Он сходил в спальню за рюкзаком с телефоном и кошельком. Наученный горьким опытом Махиру, он дважды проверил наличие своих ключей.

Махиру взволнованно подбежала к нему в прихожей.

— К-куда ты?

— В круглосуточный. У меня нет запасных зубных щёток.

— А? Т-тогда я должна пойти вместо тебя…

— На улице холодно, пойду я. Просто отдыхай, я скоро. О, и набери ванну, пока меня не будет? Спасибо.

Магазин был недалеко, но позволить ей разгуливать ночью в школьной форме было плохой идеей. Махиру хотела возразить, но Аманэ намеренно проигнорировал её и вышел.

— …Вот, купил кое-что. Используй всё, что нужно.

Вернувшись, Аманэ протянул ей пакет. Махиру выглядела виноватой.

— С-спасибо.

— И, просто для ясности… Я не какой-то там извращенец.

— О чём ты?

— …Ну, в магазине выбор был так себе, но я также взял сменное белье…

В пакете лежали зубная щётка, дорожный набор косметики и бельё — всё по совету Читосэ. Аманэ чуть со стыда не сгорел, покупая женское бельё, но пересилил себя. Отсутствие сменного белья доставило бы Махиру дискомфорт.

— Я-я не скажу, что меня это напугало, но… т-ты ужасно хорошо подготовился.

— Я спросил совета у Читосэ. Что касается одежды… есть только моя, надеюсь, ты не против.

Пижам в магазине не продавали, так что придётся одолжить ей что-то из своего гардероба. Это не должно быть проблемой — она уже носила его вещи, когда болела.

«Надо подготовить одежду до того, как она пойдёт в ванну…» — подумал Аманэ, но тут Махиру схватила его за рукав.

— …Почему ты так много для меня делаешь?

— Когда кто-то в беде, нужно помочь, разве нет?

— …Ты бы сделал это для любого?

— Нет. Во-первых, я бы даже не пустил никого другого в свой дом.

Единственным человеком, ради которого он пошёл бы на такое, была Махиру. Читосэ осталась бы у подруг, Ицуки пришёл бы со всем своим. Да и в крайнем случае Ицуки мог бы переночевать у Читосэ.

Махиру опустила голову ещё ниже.

— …Вот это и делает тебя таким нечестным.

— Что? С чего вдруг?

— Ничего. Я с благодарностью приму предложение.

Махиру бережно прижала пакет к груди, и Аманэ коротко кивнул.

Аманэ хотел пропустить гостью вперёд, но Махиру твёрдо отказалась, аргументировав тем, что он замёрз на улице. Так что ему пришлось идти в ванну первым. Чувствуя нервозность, он не задержался там надолго. Однако он понял, что совершил колоссальную ошибку, только когда увидел вышедшую из ванной Махиру.

«В такие моменты я вспоминаю, насколько же она красивая…»

Это было, за неимением лучшего термина, оружие массового поражения. Тонкая шея, выглядывающая из ворота его рубашки, распаренная кожа — настоящее пиршество для глаз, которым Аманэ старался не злоупотреблять. Он специально дал ей большую рубашку, чтобы скрыть фигуру, но по иронии судьбы это лишь подчеркнуло её хрупкость. С подвёрнутыми рукавами, штанинами и распущенными волосами Махиру стояла, слегка смущаясь.

Это зрелище пробуждало сильное желание защитить её.

Заметив, что он лишь наспех вытер голову, её смущение сменилось недовольством.

— Честное слово… — прошептала она.

Подойдя ближе, она взяла полотенце с его плеч и принялась нежно сушить его волосы.

— Какая небрежность. Ты так простудишься.

— …З-замолчи.

Махиру стояла слишком близко, перекрывая обзор и заставляя сердце биться чаще. Он пожалел, что не дал ей рубашку из более плотной ткани. Мягко отстранив её руки, Аманэ ретировался в свою комнату и вернулся с кардиганом. Избегая взгляда Махиру, он сунул вещь ей в руки.

— Надень это.

— Ч-что случилось? Ты вдруг просто…

— Я понимаю, что это моя вина, но постарайся не подходить так близко к парням в таком виде. Это нехорошо.

Лицо Махиру вспыхнуло, и она послушно натянула кардиган. Теперь уже она избегала зрительного контакта.

— …Я сам дал тебе эту одежду и предложил переночевать, так что ответственность на мне. Но всё же, ты слишком беззащитна. Будь осторожнее.

— Я-я буду…

— Кстати, сегодня спишь в моей комнате. Не забудь запереться. Так тебе будет спокойнее.

— Я не думаю, что ты бы что-то сделал, Аманэ-кун. Но если тебе от этого станет легче…

— Это для твоего спокойствия, а не моего.

— Но я знаю, что ты бы ничего не сделал.

Махиру сказала это с такой уверенностью, что Аманэ лишь устало выдохнул: «Да ладно тебе…». Впрочем, она была права — у него не было желания делать что-либо, что заставило бы её плакать.

— …Эм, почему ты продолжаешь смотреть на меня?

Аманэ наблюдал из коридора, как Махиру готовит ужин, стараясь не мешать. Она заговорила, даже не оборачиваясь.

— Я просто смотрю.

— Вижу. Но почему?

— Хочу понять, как ты делаешь всё таким вкусным. Мне любопытно.

Аманэ был полным профаном в кулинарии и понятия не имел, как ей удаётся творить такие шедевры. Наблюдение было его способом постичь её искусность.

— Честно говоря, я не делаю ничего особенного.

— Ага, но мне всё равно интересно. Пытаюсь разгадать твой секрет.

— Ты начнёшь прогрессировать, если будешь практиковаться… Хотя твоя стряпня на днях оставляла желать лучшего.

Махиру явно намекала на его недавнюю попытку приготовить омлет, который в итоге превратился в бесформенную яичницу-болтунью.

— Знаю. Поэтому и учусь у тебя сейчас.

— Если будешь так пялиться, я начну отвлекаться.

— Ой, извини.

Аманэ не хотел мешать и уже собрался уйти, признав своё поражение, когда Махиру внезапно обернулась.

— Если хочешь смотреть вблизи, надень фартук. Раз уж ты здесь, помоги с подготовкой еды.

— Я ценю предложение… но разве я не буду путаться у тебя под ногами?

— Ничего хорошего не выйдет из жестокого обращения с новичками. По возможности всегда лучше присматривать за ними. А если это приведёт к прогрессу в будущем, то тем более.

Слова Махиру были абсолютно разумны. Все начинают с нуля, и игнорировать этот этап не мудро.

«Как же рационально», — впечатлился Аманэ.

Махиру посмотрела на него с недоверием.

— Аманэ-кун… Я же сказала начать с помощи.

— …Точно.

— Видишь? Так что не просто смотри; учись, делая.

Махиру озорно улыбнулась, и Аманэ невольно улыбнулся в ответ. Он взял приготовленный для него фартук и надел его.

Перед началом нового семестра Аманэ и Махиру отправились любоваться цветением сакуры.

Стоило Аманэ отойти на минуту, как он вернулся и обнаружил, что к Махиру пристаёт незнакомый мужчина. На вид он был на несколько лет старше — то ли студент, то ли уже работающий. Багровое лицо и нетвёрдая походка выдавали сильное опьянение.

Неподалеку, под другим деревом, гоготала компания, тыча пальцами в их сторону. Видимо, его друзья.

«Какая неприятность».

Люди теряли контроль под воздействием алкоголя и атмосферы праздника. Глядя на них, Аманэ лишь укрепился в желании никогда не становиться таким. Он не был ханжой, но быть обузой для окружающих не хотел. Нельзя позволять себе терять лицо, особенно на людях.

Подавив отвращение, Аманэ направился к Махиру. Она выглядела обеспокоенной. В каком-то смысле наглость парня даже впечатляла: подойти к девушке, излучающей ауру «Не подходи ко мне», требовало смелости.

Мужчина не отступал, и вымученная улыбка Махиру едва скрывала раздражение. Он попытался схватить её за руку, вероятно, чтобы утащить в свою компанию.

Прежде чем он успел коснуться её, Аманэ положил ладонь ей на плечо и притянул к себе. Махиру вздрогнула, но, увидев Аманэ, выдохнула с облегчением. Должно быть, она чувствовала себя беспомощной. Обычно она бы отшила нахала, но с пьяным спорить опасно, а уйти она не могла, так как ждала Аманэ.

— Извини, что заставил ждать.

— И не говори.

— Виноват…

Аманэ не мог спорить — это случилось, пока его не было. Махиру придвинулась ближе, и сердце Аманэ пропустило удар. Сохраняя хладнокровие, он посмотрел на мужчину, чья рука так и повисла в воздухе.

Пьян в стельку. Красное лицо, резкий запах перегара. С такими лучше не вступать в долгие дискуссии, а просто уходить. Но тот факт, что кто-то донимал дорогую ему девушку, приводил в бешенство.

— Извини, но эта девушка — моя. И она несовершеннолетняя. Так что просим простить.

С самой дружелюбной улыбкой, на которую был способен, Аманэ чётко обозначил позицию. Затем он взял Махиру за руку и быстро увёл её прочь. Ошеломлённый мужчина даже не попытался их преследовать.

Когда они отошли на безопасное расстояние, Аманэ взглянул на спутницу. Её щёки были такого густого красного цвета, словно она заразилась им от того пьяницы. Лицо пылало. Её блестящие глаза сердито смотрели на него, заставляя инстинктивно вздрогнуть. И дело было не только во взгляде — Махиру вцепилась в его руку мёртвой хваткой.

Сердце Аманэ забилось быстрее от тепла её тела и аромата духов.

— …С каких это пор я стала твоей?

Голос Махиру дрожал, почти переходя в рычание.

Только сейчас до Аманэ дошло. Это была спонтанная фраза, клише из фильмов, чтобы отвадить ухажера. Но для Махиру это прозвучало слишком…

— Э-это была просто удобная отговорка, не будь так строга. Иначе этот тип не отстал бы.

Его целью было уйти без драки, и это сработало. Но, возможно, собственническое чувство всё же просочилось в его слова помимо воли.

«Теперь я не имею права критиковать того парня, да?» — подумал Аманэ. Он попытался объясниться с надувшейся и смущённой Махиру.

— …Я понимаю, но следи за языком.

— Прости.

— Не делай так больше. Это вредно для моего сердца.

— Ладно, ладно. Больше не буду. Прости.

Конечно, ей не понравилось, что её «присвоили» без спроса.

— …Аманэ-кун, у тебя нет такта.

— Я же извинился.

— Дурак.

Всё еще дуясь, она легонько ткнула его кулачком в бок. Аманэ картинно простонал, принимая наказание. Затем осторожно отстранил её — слишком уж тесным был контакт. Её тонкая весенняя одежда не оставляла простора для воображения.

Теперь настала его очередь краснеть. Он сделал шаг назад и, чтобы успокоить её, погладил по голове. Технически, трогать волосы девушки без разрешения — табу, но Махиру не возражала. Этот жест сработал: она наконец угомонилась.

«Нормально ли для неё так легко терять бдительность?» — подумал он. Но это было знаком доверия, и Аманэ был счастлив.

Они стояли под падающими лепестками сакуры.

«Отдыхать здесь с Махиру — это роскошь».

Глядя на неё, он заметил лепесток, запутавшийся в её льняных волосах. Казалось, еще немного, и природа сплетёт ей цветочную вуаль.

— Я и не знал, что лепестки такие липкие. Смотри, у тебя в волосах.

Аманэ снял несколько штук и положил ей в ладонь. Махиру удивлённо моргнула.

— Падающие лепестки тебе очень идут, Махиру. Придают такой… эфемерный вид. Но будет проблема, если они запутаются.

Не успел он договорить, как приземлился новый лепесток. Мягкие черты лица, светлые волосы — она выглядела потрясающе на фоне сакуры. Аманэ снял ещё один лепесток. Он сосредоточился на её волосах, и щёки Махиру снова окрасились румянцем.

— …Аманэ-кун, вот поэтому ты такой…

— Погоди, меня сейчас оскорбляют?

— Нет, я хвалю… Большое спасибо.

С застенчивой улыбкой Махиру достала кружевной платок и бережно завернула в него лепестки. Она делала это с такой деликатностью, словно касалась чего-то священного. Аманэ почувствовал себя свидетелем чего-то интимного.

— Что ты будешь с ними делать?

— …Засушу и сделаю закладку.

— …Я думал, ты не любишь сакуру?

— Спрашивать о таком бестактно.

Сегодня слово «бестактный» звучало слишком часто, но раз Махиру так сказала — значит, так и есть. Аманэ решил промолчать.

Махиру с любовью смотрела на платок в руках. Заметив взгляд Аманэ, она покраснела ещё сильнее, но на этот раз не отвернулась, а встретилась с ним глазами.

— …Я говорила, что у меня нет счастливых воспоминаний о цветении сакуры, так?

— А? Ах да, говорила.

— …Ну, сегодня у меня появилось одно.

Губы Махиру изогнулись в мягкой, невинной улыбке, излучавшей чистую радость.

Аманэ задержал дыхание, едва сдерживая стон от нахлынувшей нежности. Простая прогулка стала для неё дорогим воспоминанием — вот как много он для неё значил. Она хотела сохранить эти лепестки как память об этом моменте.

От этой мысли Аманэ сам залился краской.

— …Что случилось, Аманэ-кун?

— Ничего…

— Я сильно в этом сомневаюсь.

Но чем больше Аманэ отворачивался, тем больше Махиру хотела увидеть его выражение лица.

Мой ТГК: https://t.me/AngelNextDoor_LN

Поддержать меня:

Тинькофф: https://pay.cloudtips.ru/p/84053e4d

Бусти: https://boosty.to/godnessteam/donate