Лирия вышла из магазина держа в руках целую охапку солонины да прочей еды, годящейся для долгого похода. Чтобы увидеть, как перед их лошадьми встал столбом очередной студент.

Она тихим шагом направилась к Милларду.

— Почему вы не отнесли её в Пятую Академию?! — сокрушался на Джона Войтек. — Куда это вы намылились с ней, наймиты треклятые, это ведь вы околдовали её, да?!

— Нет, — холодно буркнул землянин, смотря через Войтека на велларийку. — Как ты нас нашел?

— Меня вызвали во дворец этой ночью, как лекаря, — паренёк принялась разминать кулаки прямо перед огромной тушей, — я догнал вас, едва мне сказали к кому меня вызвали!

Лирия лишь пожала плечами на взгляд Джона, поставив продукты на мостовую. Крики целителя начали привлекать уж слишком много внимания прохожих.

— Отдайте её немедля!

— Я же говорил тебе — у неё особая болячка, — зло харкнул перед ним землянин. — Её может вылечить только…

— Дружина!!! — заорал, как сумасшедший Войтек. — Я знаю… Знаю, что вы лжёте — я прочел записи Новодной! Эти руны, что-то большее, чем болезнь… Я не удивлюсь, если за ними стоят такие, как вы! А ещё, — кичился студент, всё ближе и ближе подбираясь к своей девушке, что свисала на крупе без чувств, — я знаю, что она подозревала, что эти руны есть ещё и у… У-у… У!

Дыхание студента моментально выбило из легких, когда Лирия скользнула вбок него, как следует приложившись локтем по животу. Войтек попытался было отбиться, но что может сделать против неё целитель, носящий рубашку с запонками?

Пнув его ногой в темный переулок, она не обратила внимания на дружинников, что понеслись в их сторону. Лирия уже знала — Миллард просто достанет документ, переданный ему принцем, и уже сама дружина будет в страхе бежать от него.

— Вы же… обещали защищать… вы дали клятву, — согнулся Войтек, но быстро разогнулся, попробовав разбить всякую магию.

Но Лирия и не собиралась колдовать: она отскочила от стены и в одно мгновение оказалась у него за спиной. Ноги обвили его торс, словно лиана, обвивающая ствол, — а руки сомкнулись вокруг шеи.

Её левая ладонь легла под его подбородок, пальцы вцепились в кожу, правая рука перехватила собственное запястье в стальном замке. Она чуть повернула корпус, вынуждая его голову наклониться вперёд, — и затянула.

Его руки забились, пытаясь оторвать её предплечья, но пальцы уже слабели, скользя по серой коже.

Лирия не дергалась. Не рычала. Не ругалась. Она просто держала. Держала, пока сознание Войтека не провалилось, пока его глаза не закатились, пока тело не обмякло.

Всё это время она наблюдала лишь грязные стены, испещренные как тело зебры следами мочи, да серое небо, нависшее над Ларионом. Целая пища для размышлений скрывалась для девушки в этой картине…

Она поднялась, ощупав Войтека. Живой.

Лирия облегченно выдохнула. Доселе она тренировалась лишь на соломенных чучелах у крестьян-опекунов. Что же, он пролежит так ещё какое-то время: «Не слишком-то и плохое место, если так подумать».

Выйдя обратно к лошадям, она бросила пустой взгляд на землянина.

— Ты сделала правильно, — сказал очевидное Джон, — нечего было ещё и его в это втягивать… Разве, чтобы его девке не скучно одной было. Молодец, — стукнул он её по плечу.

Велларийка глянула его шершавую ладонь и кивнула.

— Да, наверное, — она посмотрела на лунный компас, что всё это время свисал с её поясной сумки мёртвым грузом.

Ничего важного.

— Поехали, — шепнула она, оседлав Мари.

Спутники понеслись рысью к портальной площади, заставляя прохожих бросаться в стороны от мощных копыт. На одном из проспектов, где уже виднелись аккуратные крыши посольств и латунные громады портальных рамок, они перешли на шаг. Уздечка в руках девушки сидела, как влитая, но пальцы то и дело дрожали.

Лирия изредка поглядывала на Джона. В подсознании витала мысль о том, дабы разорвать убивающую тишину, но была и мысль сильнее: «Он связан с Деспотом».

«Нищая голытьба, — взглянула она на Миладу позади землянина, — и не догадывается, что стала рабом иного раба».

Лирии не нужны были безвольные слуги! Она ценила свободу. Путь истинного велларийца не заключался в порабощении, чтобы там не говорилось в цитатах лунного лорда Ромулуса Кельтина, или даже в словах её собственного отца!

Мари, её кобыла, вечно фыркала в страхе пред булькающими всюду портальными рамками. Конь Милларда шагал ровно.

«Руна монарха отделит зерна от плевел, — беспокойно витали слова Норриса в голове принимая все новые для Лирии значения. — Кто-то из нас обречён погибнуть».

Джон грубо вёл коня прямо через толпы народу. Его лошадь была холощеной: «Лишенная достоинства, ровно также как гвардейцы свободы».

Вот уже и показались первые билетные участки: работники портальной площади взвешивали повозки и купцов, измеряли и рассчитывали размеры, делали всё, дабы обеспечить телепортацию с минимальными затратами для Империи. Ярко на этим фоне выделялось посольство Вахинской Федерации, что одиноко стояло с заколоченными окнами. Его стены были изуродованы рисунками да пропагандистскими плакатами. Такая же участь постигла и наспех сколоченное посольство «Териода» — что было забавно, ведь Империя так и не признала Свободный Город, — как бы местные власти не пытались измордовать их билетную кассу, та всё ещё пользовалось огромной популярностью у купцов и других личностей, желающих сбежать подальше от рук императрицы.

Туда-то они и направили лошадей.

«Впервые по-настоящему скучаю по трепу Себастьяна», — вздохнула Лирия, опустившись к холке Мари.

После очередного уничижительного взгляда девушки на Джона, тот похоже, не выдержал тишины:

— Я — Джонатан Миллард, имперский гвардеец. Сержант «Розы». Главенствующего гвардейского отряда, чья задача оберегать исключительно Императрицу. Мой знакомый, Вильгельм — нынешний командир «Розы». Следовательно, он глава вообще всей имперской гвардии. Меня не должно было быть здесь, — в голосе землянина прозвучала печаль, — но я вызвался на рисковую миссию в Териоде по своим причинам. Мне просто не повезло, возвращаясь с задания, наткнуться на зачарователя.

«Роза?!», — у Лирии, на секунду, перехватило дух, тем не менее она не уже не могла поддерживать молчанье. Её тоже понесло:

— Моё полное имя на мистерианский лад — Лирия Кельтин, — землянин тут же потянул коня за узды. Лирии уж было показалось, что Джон тянется за оружием, но он лишь покосился на неё.

— Погоди-погоди! — вскинула руки девушка. — Мало ли нынче Кельтинов? Это просто почетная фамилия! С прервавшемся родом лунных лордов древности я, к сожалению, ничего общего не имею, — Кельтин сдавила в руке фамильную подвеску. — Мало ли нынче мистерианцев, называющихся Родвирами или Диланами? Ничего общего с героями древности это не имеет…

— Да нет. Всё хорошо, — неспокойно сказал гвардеец, — я понимаю.

— Впрочем, мой род тоже можно назвать прервавшимся… из-за Ночи Затмения. Во время велларийских погромов мещане сожгли всё мое поместье: отца убили, брата скорее всего тоже, мать… Террун с ней, надеюсь, что тоже сгинула. Но я одна чудом смогла скрыться. Благодаря отцу!

— Угу.

— На тракте моя лошадь упала в пене без сил, а мене выкинуло в канаву, если бы не проходившая тогда мимо семья паломников-крестьян — я бы там и погибла от вечных иллариотских дождей, — она усмехнулась. — Дальше меня ждали три года жизни в Хайгрионской глуши. А потом… Потом я сбежала и теперь сижу в этом седле.

Спустя пару минут езды, Джон соизволил ответить:

— Её Величество повесила лидеров погрома.

— Трудно ли найти козлов отпущения? Ежели бы она действительно хотела наказать убийц, висела бы половина Мистериума, — пробормотала Кельтин, — а велларийцам в Империи не рады и по сей день.

Джон бросил на неё холодный взгляд.

«Он мог бы повесить меня за такие слова, на одном эшафоте с Отступником, — поняла Лирия. — Однако, если кто-то из нас погибнет раньше того, как это решит метка, не будет ли второй обречен на подобную участь?».

— Второй сержант «Розы» тоже велларийка, — заметил Миллард.

— И? Хочешь сказать, что это нормально, когда уважение к кому-то строиться лишь на том, что ты банально его боишься? Может, ты предлагаешь мне вступить в гвардию? — взорвалась аристократка смехом.

— Едва ли ты бы прошла отбор, — поднял брови Джон. — Кажется, Норрис ещё что-то говорил о тебе, что-то о…

— Он имел ввиду наследие моего отца, — достала Кельтин лазурный кристалл из-за пазухи, — то, что он, как оказалось, втайне от меня готовил для… моего брата. Но, где я, а где Канцелярия и высшие круги Альтеи?

Гвардеец кивнул:

— Едва ли, у старика что-то получится. Канцелярия хорошо охраняется гвардией. Каждый канцелярист у нас на учете. Потому, лучше отбросить всё и снять руны — затем, мы вернемся в Иллариот и убедим Её Величество в том, что фениксы существуют и представляют недюжинную угрозу.

— Думаешь она поверит… А, ну да, тебе-то точно поверит.

Они проехали одну из портальных рамок над которой реяло знамя — горный козел на фоне черно-белых шашечек. Новый герб баронства Дейтон. Лирия прекрасно знала, кому он принадлежал и кто его изменил.

— Слушай, Джон, может старик был прав, — поглядела она на выключенную портальную рамку в Дейтон, — там же чумная провинция, как мы будем туда добираться?

Миллард указал на портальную рамку Свободного Города Териод.

— Через Териод…

— Разве тебя там не знают? Что там вообще делать гвардейцу?

— Это всё ещё де-юре город Империи, — посуровел Джон, а затем его мигом отпустило. — Но ты права. К сожалению. Впрочем, я создал им достаточно проблем, сразу они меня не опознают. Едва окажемся в Териоде — скупим всё необходимое, чтоб сменить одёжки, да возьмем паром через Дельфиний пролив. Затем пойдем на Юг, по Шервудскому тракту, аж до самых гор и Коллиона. Оттуда до Дейтона рукой подать.

Девушка поглядела на Миладу, безвольно болтавшуюся на спине у гвардейца. Землянин переложил её с крупа, дабы не вызывать сомнений — уж больно она была похожа на труп.

— Что будем говорить, когда она проснётся?

— Если проснётся, — закатил глаза Джон. — Правду.

Кельтин кивнула, стукнув лошадь по боку сапогом:

— В путь!

***

Старик дожидался на облысевшем холме. Вдали, на горизонте, сверкал Ларион. Старинный шерстяной староиллариотский плащ трепыхался на боковом ветру, что свистел ему в уши, шелестя в склонявшейся под ним траве.

Он насвистывал мелодию, которую сам же и сочинил: «Это было так давно, что кажется, будто я родился с ней на устах».

Мистерианец вытянул руку. На прорезе рукава красовалась выжженная руна — вывернутая звезда.

К запястью, с небес, юрко спикировал степной орел.

— Кьяк! — дала о себе знать птица, усевшись на его руке с полевой мышкой в лапах.

— Пора к хозяйке, — напел ему сладким голосом иллариотец.

Он закрыл глаза, представив себе иное пространство из своих воспоминаний.

Под ногами заструились искры!

В следующее мгновение поляна сменилась мрачными стальными коридорами Игниса, полого солнца. Они обрастали металлическими пластинами, которые ткали фениксы, с каждым днем, словно это краб наращивал утерянный панцирь.

По коридору, в эскорте двух фениксов-воинов, гремя копытами, пронеслось плоское шестиногое существо. К его спине был прикреплен грузовой контейнер.

«Когда-то оно было разумным», — но Цели требовалась лишь сила существа для грузоперевозок.

Мистерианец нашёл её в одной из диспетчерских комнат. Некогда отсюда за жителями Теи наблюдали главные враги Цели — первотворцы.

Нынче же Авила переоборудовала зал в ристалище. Девушка ловко выпускала стрелы из лука, а пружинный механизм на её спине спешил подавать лучнице новые из колчана!

Блондинка остановилась, едва птица уселась ей на голову. Орел клюнул ту, потрепав за льняные волосы. Она улыбнулась отцу:

— В следующий раз сам надрессируешь себе зверушку!

— Уже давно надрессировал такую — обойдусь твоей компанией, — продемонстрировал он ей свою метку феникса-воина.

Спальное место, похожее на слоеный пирог из сшитых между собой подушек, было завалено полными от барахла рюкзаками. Более удобные кровати сооружать им не позволялось Целью: они не должны уподобляться аборигенам.

Внутри багажа Авилы был один хлам: камешки с янтарём внутри, коими нынче заменили гонцов, собранные за последние годы книги и прочие новомодные в Альтее штучки — всё, что представляло интерес для изучения быта аборигенов.

— Гляжу, тебе уже не терпится подняться, — заметил менестрель. — От тебя за версту разносятся мысли о скором возращении к ученикам. Как успехи у нашего монарха?

Авила быстро переменилась в настроении:

— Цепь приступила к освобождению Зентеи и Ультеи. С феерическим успехом там были основаны первые аванпосты. Сегодня на Игнис поступили первые экземпляры ресурсов Зентеи… Но про Альтею — ни слова! Мне казалось, мы должны были освободить всю Тею, а не по частям!

— Теноч дожидается наших результатов, — старец поглядел на мишени: стрелы в них живого места не оставили. — Монарх обязан быть расчетлив, ты же знаешь.

— Закончил лекцию?

Старик кивнул. Он махнул рукой:

— Птенцы с рунами монарха вылетели из гнезда. Это явно не входит в планы Чёрного Феникса. Думаю, пора и нам возвращаться домой! Наша персональная задача в Тее пока что выполнена, можно подниматься к ученикам.

Девушка сложила лук. Пружины, щёлкнув, покорно поддались. Вместо того чтобы тащить весь багаж на себе, Авила телепортировала его прочь в искрах.

— Идём, только шевелись живее, — пожаловалась лучница отцу. — Твоё старое тело не вынудит остаться меня здесь ни на секунду лишнего времени.

Мистерианец улыбнулся.

— В последний раз, когда ты была старухой, я не говорил ни слова о том, как страшно ты хрипела при попытке взобраться по лестнице.

— Старость мне не идет, зато тебе в самый раз!

Игнис, за считанные месяцы, из станции наблюдения превратился в железное гнездо фениксов. Однако его центр — Подъемник, остался верен прежнему дизайну первотворцов.

Вид Подъемника поражал. Зал без потолка!

«Сюда бы целиком поместилась вся Первая Академия, кою я запомнил в былую бытность».

Скопище цепей, спутанных крепче любого морского узла, спускались из бездны небес, крепясь к двум платформам. Подъемные платформы представляли собой ободок, в обхвате с жилой дом. К кольцу крепилась платформа поменьше — конструкция напоминала центрифугу, позволяя сохранить позицию поднимающегося, после выхода из миросферы.

На платформе их уже ожидали ранее перенесённые рюкзаки.

— Пора в истинно-реальный мир, — вздохнул мистерианец. — Прочь из Теи.

Авила поглядела на массивные цепи Подъемника. Каждое звено было размером с корову.

— Жаль, что фениксы не отправляют низшие расы, вроде нашей, в другие миросферы, — скривилась блондинка.

— Тея — наша родная миросфера, — упрекнул её старик. — Здесь тысячи и тысячи душ, которые нам предстоит спасти!

— Если бы не они, я бы наслаждалась жизнью в истинно-реальном мире. И не думала бы ни о каких миросферах.

— Наши сородичи вместо гонцов уже переговариваются по камушкам, а твои манеры всё ещё на уровне дикарки! — в шутку стукнул её по затылку старик. — Сколько там у тебя было времени, чтобы научиться следить за словами? Видать запамятовал… Напомни-ка, сколько нас не было в Альтее?

Иллариотец улыбнулся. Он знал, как его дочь относится к сочувствию в отношении их пропащей родины.

— Три эры и восемьдесят четыре года, отец, — нервно бросила Авила, — но…

— Знаю-знаю, фениксам пришлось ждать во много раз больше, — он помахал жар-птицам у механизма. Те навалились на вал, приводя Подъемник в действие.

Вокруг замельтешили зелёные точки, похожие на мотыльков.

— Я везу нашим ученикам новую песню: ларионскую!