Я вырастил тебя, мой юный ученик. Пристроил тебя к тем, кто вовлёк тебя в самые потаённые уголки магии. Можно сказать, я стал тебе отцом! Однако, Леош, помни — твой родной отец всё ещё у меня. Одни лишь мои артефакты поддерживают его, и в любую минуту они могут закончить своё действие… Помни о своём предназначении, мой дорогой друг.

— Письмо от некого Норриса, найденное в старых архивах ныне покойного анахорета Божека.

​

​

​

— Что происходит?! — в ужасе вскрикнула Милада.

Вышел же у неё лишь раздраженный кашель — многие ступени, которые целительнице пришлось преодолеть на пути к покоям наймитов, давали о себе знать. Всё это с воющим, словно дыра пекла Магнусова, швом на боку.

Она нашла троицу в комнате служки, хотя Новодная едва ли их искала: путь к Лирии и Джону был усеян битыми вазами да осколками стекла.

В самой же коморке служки творился сущий кошмар. Измочаленные незнакомцы в чудных прикидах и странных браслетах, изображавших то ли ласточку, то ли воробья, валялись на полу связанными простынями.

К ней тяжелым шагом двинул землянин. Серокожая вдали читала нотации их теневому страховидлу. Но по-настоящему глаз студентки зацепился за разбитый мистерианский череп среди комнаты, который напомнил девице их анатомический реквизит.

По неведомой Миладе причине, несмотря на то, с каким трудом Пятой Академии давалось разрешение на хранение тел почивших и их вскрытие — именно их чаще всего воровали из самой же Академии: «Предполагаю, дабы потом перепродать покойника нам же обратно, но уже в виде скелета», — это было единственное объяснение от которого у девушки не шли мурашки по коже.

В голове тут же зароились слова церковного дуралея о том, что эта троица куда хуже, чем наёмники, и то, что ей передали на входе в Милославский дворец: Войтек пошел искать её, едва проснулся. Вероятно, они просто разминулись. Она могла бы развернуться и убежать на поиски своего любимого, но такие мысли даже не приблизились к психосоме ларионки. У неё была цель, которую она намеревалась исполнить: «Войтек мог по дурости отправиться шукать меня у игнибатцев! Ещё больше причин спешить!».

— Кто, псякрев, все эти раненые?! — вопросила Милада.

Громила с ожогом в половину лица всё это время держал в руках меч:

— Сейчас будут мертвые, — пробубнил ей в ответ Джон.

— Эй-эй-эй! Подожди! — подбежала к нему велларийка, перехватив руку.

— Не эти, так другие, — отпихнул её Миллард. — В этот раз выбитыми зубами они не ограничатся.

Наймитка стояла на своем:

— Не лучше ли будет доложить о них дворцовой страже, ты же всегда был за законы этой дрянной Империи? — тяжело было сказать, трусит ли велларийка или подыгрывает землянину. В последний раз они уже пытались так одурачить Божека.

Лирия бросила на неё виноватый, как показалось студентке, взгляд. В углу комнаты, пошатываясь, поднимался южанин с опухшим от побоев лицом: «Интересные у них здесь забавы».

— Что ты тут забыла, крестьянка? — сделала шаг в её сторону аристократка.

Новодная хорошо помнила, что Войтек ей рассказывал: все эти изуверы бросили их, снюхавшись с Отступником. Но также Милада прекрасно видела их с Лирией отличие в росте, а главное — кровь на серокожих костяшках, дабы начинать выяснять счеты.

— Я занимаюсь тем же, шо и делала до того! — гордо выпятив грудь, крикнула девица, но затем тут же согнулась от боли в боку. — Я бежала к вам с посланием от Божека…

— Божека?! — отвисла челюсть у лунной ведьмы. — Но он должен был…

Землянин грязно выругался, а оттионец позади него жалобно заскулил. Вся троица переглянусь меж собой.

— Он живой? — закатив глаза, спросил Миллард, будто бы сие было неочевидно.

— Церковник хотел передать, что… Что?! Конечно, он живой! Вы воще притрушенные?! — сердце Милады застучало ещё быстрее.

Велларийка одарила ту хмурым взглядом. Её лицо ноне было похоже на метелку, что окружала россыпь хаотично разбросанных гуталиновых волос, но, стоило только Лирии начать хмуриться как она походила на те самые карикатуры о лунных ведьмах, завозимые года три назад со столицы. Где каждая велларийка изображалась как властная доминаторша, готовая в любой момент забрать у души Аркановой что угодно, в том числе саму душу.

Однако, карикатуристы в Ларионе перестарались: многие мужчины после Затменной ночи, наоборот, стали подыскивать себе выживших веллариек в надежде, что те будут такими же, как и на плакатах. Но ожидания себя редко оправдывали, а новый пакет иллариотских газет быстро сменил общественное мнение о велларийках, как о жалких бедных побирушках, падких до краж и обманов: «В это я куда более охотно верю».

— И не было никаких пожаров в его церкви? — спросила Лирия. — Никто не находил никаких пожарищ?

Студентка отрицательно помотала головой.

— А этот, al misterian, не вел себя как-то странно? Не по-мистериански?

— Как ему исчо себя вести?! Я тебе что, студентка философии? Чаго ты мне зубы заговариваешь! — она дернула головой, хлестнув косами по лицу Лирии, вперившись взглядом в Джона. — Я знаю, что вы отмеченные! Божек мне сказал!

Землянин, казалось, глянул было на своё запястье, прикрытое рукавом, а потом безучастно пожал плечами.

— Мало ли чего тебе рассказал тот желтокожий аферист, — поводила пальцем у виска велларийка, поглядев на свои исцарапанные ботинки. — Мы же не игнибатцы, чтобы заниматься такой ерундой!

В самом деле, у Новодной не было доказательств, кроме случайно сказанного Божеком словечка. Но уж слишком озабоченно задергалось лицо Лирии, после слов целительницы.

«Может я и недостаточно хороша, дабы колдовать без рун, — оценила Милада, — но я достаточно умна, дабы понять, что у серокожей врали плохо получается врать! Вранье у серых в крови».

Со стороны связанных незнакомцев кто-то громко замычал.

— И хто это такие, лирово ненастье?! — опомнилась Новодная.

— Ты говорила у тебя есть послание, — от дыхания Джона, оказавшегося перед ней, повеяло холодом. — От Божека.

Она и не заметила, как землянин прижал её к стенке.

— Д-да… Он… Бывший мятежник…

— Каждый второй в этом городе бывший мятежник, — поторопил её Миллард. — И каждый второй всё ещё им является.

— Десять лет прошло!

— Недостаточно.

— Хватит уже об этом, вы оба! — оттащила землянина от неё велларийка. Лирия выглянула из-за его плеч. — Божек не появлялся все эти дни и решил вдруг выйти на тебя?

— Не думай, что выйдет схитрить, академик, — шепотом порекомендовал ей Джон, — я знаю о церковной падали Лариона. Больше, чем в своё время знала церковная стража.

«Радек был бы без ума от моих новых теологических открытий», — Милада вытянула палец к груди землянина, готовясь нарисовать руну. Но тут же упрекнула себя в дурости: своим исцелением она громилу не свалит.

— Я усё расскажу, — сказала она всем, но Джон не отступал, потому она добавила, — и о том, как митрополит связан с игнибатцами тоже!

Землянин кивнул ей, студентка начала рассказ:

— Он схватил меня по пути к убежищу учения, когда там народу было столько, сколько не бывало со времен смерти прошлого пророка…

Вспоминая те дни, она всё больше думала, как сложилась бы ситуация, если бы её родители поддержали на выборах главы учения Леоша, а не Прокопа.

«Убил бы их тогда Отступник? Родители говорили, что они поддержали Прокопа только потому, что из всех альтернатив, которые не желали превратить секту в свой личный кошелек, был Леош… Но за него мало кто проголосовал, ибо это был неведомо откуда взявшийся ларионец, которого привел, как дитё в Академию, его дедуля. С другой стороны, этот дедуля, поговаривают и стал причиной того, что Леош вместо того, чтобы стать владельцем Чаши, стал правой рукой Прокопа, — Милада всеми силами постаралась возобновить в себе детскую память из яслей убежища их верования, но не смогла. — Всё сложилось так, словно Прокоп должен был стать главою. Несмотря на то, что тот старый колдун привел в секту Леоша — поддержал тот седовласый именно Прокопа».

Новодная прервала своё долгое рассуждение, дабы рассказать троице обо всём, что поведал ей Божек. В конце, Лирия глубоко вздохнула, сев на подоконник:

— Тебя и твоего хахаля, крестьянка, втягивают во всё это ровно также, как и нас в своё время, — произнесла она, крутя свою кристальную подвеску в ладони, — а с другой стороны, уже кажется, что нас втянули в это ещё много лет назад…

— Тебе кажется, — заверил её Джон.

Милада попыталась перекричать звуки колоколов, которые начали доноситься из открытого Лирией окна:

— Не забывайтесь, кацеры, энто вы втянули нас во всё это. Теперь я почти уверена, что, если бы профессор не привел вас, — моё академическое расследование давно бы вышло в эндшпиль!

— Ты в самом деле так думаешь? — ухмыльнувшись, поглядела на ту велларийка. Она принялась почесывать своё укрытое тряпкой запястье.

«Что они там прячут?!».

Прежде, чем целительница успела спросить, Себастьян что-то промычал, указывая в окно.

— Да-да, — отмахнулась от него аристократка, — когда уже эти колокола замолчат?!

— В них есть смысл, — Джон указал рукой на то, что так привлекло внимание южанина.

— Пресвятая Эллуна, — вскочила Лирия, оглянувшись, — церковь горит!

На горизонте города из-за сверкающих куполов ветер разносил струйку черного дыма.

— Собор Гинека Блаженного, — поправила её студентка, завороженно смотря на это зрелище. Если учитывать также видневшийся на весь город разрушенный остов Донжона, то картина получалась почти ностальгической. Правда, к счастью, горел не весь Ларион.

— Похоже, игнибатцы решились на маневр, — сказал землянин.

Велларийка бросила беглый взгляд на пленных и, вскочив с подоконника, в один прыжок оказалась перед бедолагой с разукрашенным лицом. Она принялась тормошить его, согнувшись над ним:

— Где ваше убежище в Ларионе, червь?! — она подняла его перед собой, взяв за руку.

«К черту Отступника, к Терруну Норриса, узнаем всё из первых уст».

— Мы из другой Зоны, — скосил паренёк взгляд на руку, — у нас нет доступа к этой информации, пожалуйста!

Лирия отпустила его. Тот сразу же грохнулся, поцеловав её ботинок.

— Я хочу знать, порождение Терруна, откуда взялись жар-птицы?! — с каждым её вопросом пленный отползал от неё всё дальше.

— О-они не о-отсюда, — запинаясь ответил паренек, больше сосредоточившись на том, чтобы отползти от ладони девушки.

— Что, во имя Святой Луны, значит не отсюда?! Старик говорил то же самое! Гвинтея? Зентея? Какая планета?!

— Не от-тсюда, — отстучал зубами ей ответ стриж.

— Хочешь сказать они из Подземья Терруна, al misterian?! Из какой части Теи выползли эти чудища?!

Лирия схватила его за руку. Паренек заорал в ужасе, будто впал в агонию!

«Он и есть в агонии», — удивилась целительница, не понимая, чего такого жуткого крепкий юнец мог найти в обветренной велларийке. Безусловно, серокожие были жуткими тварями, каждый второй из которых давно продал душу Магнусу, и сама Лирия могла выглядеть угрожающе, но чтоб настолько…

Аристократка тоже от такого опешила, застыв на месте. Сначала её щеки утратили бледность, а потом, казалось, покраснело и всё лицо. Но трудности велларийской мимики с трудом давались Новодной из-за их раскраса.

— Все желтокожие такие! — крикнула Лирия надломившимся голосом. — Nec tu ipse melior!

И вышла прочь из комнаты, схватив под руку шатающегося южанина.

— Милада.

Студентка, прикусив губу, поглядела на землянина, что как медведь стоял на фоне своей добычи — избитых незнакомцев.

— Дудки вам! — зажмурилась она. — Я не останусь в этом замтузе позолоченном, иду с вами хочешь ты или нет!

Она открыла глаза.

— Ты закончила?

Милада кивнула.

— Ты идешь с нами, — схватил он за плечо, потащив прочь от пленников, — и без того наслушалась, девка. Правда может обжигать больнее клейма. Ты даже не представляешь сколько проблем могут причинить эти черти, связанные на полу, если ты прознаешь что-то не то.

***

Лирию часто предавали. Её предал собственный брат, родная мать, все её слуги, государство, в котором она родилась и выросла, даже собственное тело часто предавало велларийку, не говоря уже о том южном проныре. Впрочем, Себастьян одним своим существованием был создан, чтобы окружающие его подозревали.

Доводилось Лирии и самой предавать: отца, когда она однажды серьёзно отступила с пути истинного велларийца, свою совесть, когда ей пришлось всадить кристалл в глазное яблоко республиканца, её сородича, и подставлять под смертельную опасность желтокожих студентов, которые лишь хотели мести за родителей, по указке Норриса.

Лирия нисколько не удивилась перспективе того, что теперь её мог предать ещё и земной варвар. Когда она увидела, как Джон Миллард шушукался с очкастым офицером-цензусом в ларионском дворце на мраморной лестнице — что была с балюстрадами в такую ширину, будто бы только они одни держали на себе всю крышу Милославского дворца!

«Отец говорил мне, чтобы я первой делала выпад, карающий моих желтокожих союзников — они ведь всё равно предадут, но я-то думала, что хотя бы руна феникса пробудит в варварах здравый смысл, да покарает их Эллуна!», — скрутила губы в трубочку велларийка, пытаясь разобрать, что же мечник шептал ларионскому служащему.

На самом деле в ней все ещё теплилась ненависть на Себастьяна, который удумал продать их в какую-то лабораторию, как кроликов! О чем он вообще мог думать? Велларийка сильно ошиблась, когда полагала, что в южанине может оставаться хоть капелька воли и тяги к свободе. А ведь именно на него она пыталась полагаться по первой, когда троица едва проснулась — он казался аристократке наилучшей альтернативой, ибо вторым вариантом был Джон — теперь эта ошибка выводило девушку из себя.

Лирия подошла к торцовой части лестницы, где стояли роскошные скамейки. Спихнула с вышеназванной скамейки какую-то фрейлину, встав на ту ногами. На скамейку, так аристократка могла лучше слышать диалог землянина и офицера, пускай постоять на фрейлине она была не прочь.

«Передай королеве, шепчет, — фыркнула Лирия вслух, — что это ей интересно передавать? Только я начинаю думать, что Миллард на моей стороне — этот головорез тут же нашептывает кому-то другому! Тоже мне, монарший клоп с лицом, как у садового крота!».

— Что с тобой? — аристократка ощутила, как её пихнула локтем студентка. — Ты слишком много рожи корчишь. Муха в ботинок залезла, иль чаго?

— Давай спускайся, голытьба нищая, куда на лавку полезла?!

— Но ты же…

— Видела мои башмаки? — Лирия не упустила шанса похвастаться своими новыми сапожками, блестевшими после того, как их вычистила служанка… точнее стриж, замаскированная под служанку. — То-то же, Милада, а теперь погляди на своё тряпье. Негоже с таким по дворцовым скамьям лазить.

Новодная принялась упираться:

— Попробовала бы ты, ведьма лунная, походить час в той обуви, что дает нам академия — предпочла бы любые обмотки, лишь бы пятки не…

— Вы обе совсем из ума выжили? — раздался холодный бас позади.

Оказывается, Миллард вернулся к ним, оставив солдата с перепуганной миной: «Проклятая целительница Терруна всё испортила!».

— Слезайте, — громила подал руки девушкам, глянув на изумленную фрейлину, — извините за неудобства, можете садиться.

Спустившись, Лирия не стала медлить:

— И ты, прохиндей, тоже шевелись, — взяла она за плечо обмякшего Себастьяна, едва не спустив его по лестнице. — Или думаешь дать деру?

Скитлер поглядел на неё отреченным взглядом:

— Будто у меня есть выбор, — проговорил он, — на малину не звали…

— Мне так тебя жаль! — скривилась девушка, скрестив руки на груди. — Эй, а ты куда намылился?! О чем ты говорил?

Она едва успела ухватить Джона, который как ни в чём не бывало направился к выходу дворца, резной арке размером с боевого слона, украшенной в исталебском стиле: шелками похожими на обрывки нижнего белья, снятых со знатных дам.

Только так Лирия могла воспринимать архитектуру родного города де Миланов, дома для Церковного Папы — одного из архитекторов несчастья велларийского народа, после Антарских. У выхода во дворец собралась немалая толпа, видимо, яркий дым не оставил никого равнодушным.

— Мы можем идти, — ответил ей Миллард после неловкого затишья, прерываемого лишь болезненными стонами Новодной со своими швами на боку.

— Нас так просто отпускают?

— Он не возражал, — холодно зыкнул Миллард, поглядев на удалившегося цензуса.

— Ты ведь всё им рассказал, да? И велел поскорее рассказать королеве, — ткнула его ладонью по кирасе аристократка, — чтобы после всего… явились твои друзья из Иллариота?!

— Нет, они тут ни при чём. Случай с Божеком — странная случайность, причины которой мы обязательно узнаем, — хмыкнул Джон, потирая своё изуродованное веко. — Я не хочу лишиться друзей. Потому не рассказал ничего важного.

— Какие, псякрев, ещё друзья в Иллариоте?! — влезла между ними красноглазая пищалка.

Лирия закатила глаза:

— Никакие, идем уже студентка, лучше позаботься о своих друзьях!

— У меня они хотя бы есть!

Велларийка хотела бы стукнуть крестьянку за наглость, расшибив ей её пухленькие губки до крови. Хотела бы, однако слова мещанки были правдой, ещё и сходившейся с истинным путем велларийца: «Ведь все друзья из порождений Терруна, рано или поздно, лишат тебя лунного света в душе, как они сделали это с твоим братом!», — говаривал её отец.

«Что уж там, они сделали это и со мной»

Когда они вышли на улицу, даже заработавшие портальные рамки не улучшили настроения Лирии. Среди узких улочек, широких проспектов и площадей, ларионцы стояли молча, смотря на поднимающийся от собора дым. Но огня не было.

Мещане перешептывались один с другим о гневе Божьем. В городе стояла страшная тишина, если не считать сумасшедшего ливня, опустившегося на город.

«Кто бы ни устроил этот пожар, — поморщилась девушка от хлынувшей на волосы влаги, — ему пришлось сильно постараться».

— Все на нервах, — буркнула Лирия, заметив особенно злостные взгляды на себе, предпочтя натянуть капюшон подальше.

— Для необученных мещан всё в последнее время напоминает о конце Света, начиная с Пожаров Игниса, — объяснила Милада, — в последний раз собор горел после того, как Дилан, первый из Антарских, сломил силы реформаторов, окончив имперский раскол. Немудрено, что многие видят в происходящем знамения новой ужасной войны. Говорят, если уж при мятеже земляне не смогли поджечь его, то теперь…

— Это неправда, — ни с того ни с сего заявил Миллард, прежде прорывавшийся сквозь лужи в одиночестве, что рыбацкая шлюпка в шторм, — Златозлавский монастырь не горел в дни мятежа и никто его сжечь не пытался, выгорело лишь пару рядом зданий, где прятались солдаты короля Стефана. Митрополит так и не открыл двери собора мятежникам в тот день, оставив их нам.

Лирия раздраженно покачала головой: «Эти двое готовы затирать подобные тирады даже в ливень!».

— А что, Милада, говорят обученные академики? — поторопила она студентку, прекратив извечный перебор косточек былого мятежа.

— Не знаю, в последний раз я ходила на пары задолго до того, как меня пырнул кинжалом ваш дружок.

— Наш дружок?! — Лирия чуть не поймала ртом её косу, развернувшись в ярости. — Я говорила тебе быть в стороне! Ты студентка, во имя Эллуны, мелкая девка ещё!

— А ты будто мужичье бойцовское, — ткнула её в грудь Новодная.

— Ты… Советую убавить спеси перед знатной дамой, — надула губы аристократка, — я благодарна тебе, крестьянка, что ты задала жару убийце, но меня держит с тобой лишь обещание и, если б не оно, ты б этого дворца и в сказке не увидела!

Лирия пихнула Миладу от себя, прямо на Себастьяна, который мотылял из стороны в сторону, что флаг по ветру. Южанин лишь апатично наблюдал за паданием целительницы на мостовую.

— Вы можете прекратить ваши девчачьи забавы? — пробасил Миллард.

— Не тогда, когда босоногий гном на ножках с красными глазищами и веревкой вместо пояса будет указывать мне, что я не похожа на даму!

— А ты похожа?

Велларийка проехалась ногой по луже, обдав землянина водой. Тот лишь вздохнул, оттащив от неё ларионку за шиворот.

— За те недели, что я вас знаю, вы токо и кормили обещаниями меня и профессора! Всё ради того, чтоб узнать у Отступника дорожку! Да-да, — трепыхалась студентка в лапищах Джона, — Войтек мне всё рассказал! Надеюсь, дорога у вас будет удачной! В Пекло!

— Ты ведь видела ту чертовщину, как твои родичи или кто они там, бездумно бросались на нас! Их руны! — крикнула ей Лирия. — По-твоему Отступник всё ещё главная проблема?!

— Нет, — вырвалась из рук Джона Новодная, — но месть никуда не денется!

Велларийка вздохнула, смахнув капли со лба.

— Пару десятков вознесений тому назад, я бродила в глуши, лелея мысль о мести всей вашей расе за то, через что вы заставили меня пройти. Каждой желтокожей голове! Но что толку? В чём смысл? Особенно теперь, — она, сощурив зенки, поглядела на солнце, скрытое за тучами. По спине пробежали мурашки. — Месть может подождать. Время всегда найдется. Я мечтаю о своей уже три года с момента Затменной ночи и коронации Деспота.

— А я ждала шесть!

— Во имя духов предков, там горит блядская церковь! — не выдержал Миллард.

— Плевать я хотела на собор, — призналась Милада, указывая им путь рукой, — моя вера во мне, а не у митрополитов лощеных…

— Вы обе только что наговорили на прижигание языков. Опять! Не советую продолжать, — буркнул землянин.

Дождь лил как из ведра.

Он лил уже несколько часов к ряду, превращая переулок, который они выбрали, чтобы избежать главных дорог, в извилистое болото. Вода стекала с листвы, густо поросшей по заборам, и постепенно пропитывала до нитки несчастных спутников.

Вода уже успела просочиться под капюшон Лирии, затекла ей за воротник и скапливалась в ботинках, впиваясь в кожу с каждым шагом с хлюпаньями, словно из бульварной книжонки.

«В пути истинной велларийки отец не упоминал промокшую обувку, — гневалась Лирия, — должен был, черт возьми».