«Погром мистерианских церквей в Деллириуме, — большими печатными буквами восклицала газета на столе в корчме. — Велларийцы вновь показали своё истинное лицо. Накажет ли Республика виновных?!».

Лирия натянула капюшон до упора, проталкиваясь меж столов, полных пьяни. На дубовых тарелках громоздились творожные шуланки, картофельные клёцки и другие чудеса ларионской кухни. В лицо били жар и вонь немытых тел, от которой аристократка, на миг ощутила, что вот-вот захлебнется. На стенах пылали лучины, их дым висел в воздухе, смешиваясь с копотью от убогих ламп, в которых, шипя и булькая, горело дешевое масло.

«В такое местно знатный путешественник и ноги не сунет», — подумала девушка.

Миллард перескочил через дубовую балюстраду, оказавшись на площадке пред углом хозяина. Лирия с Себастьяном держались вблизи. Легко было затеряться в ораве танцующей рейдовак ларионской пьяни, что горланила во всё горло:

​

Пришло лихо, мор, жара

Их не сдюжит всяк хлопак!

На край пала страшна смута,

Кто на ногах — дернул утром!

Дети ноют, жены плачут

Кто вчера жил — ныне прах!

Пусть страшатся святы мужи,

Не нам статься б в ихней шкуре!

Только праведник боится,

Ведь ему нельзя напиться,

Бесов хоровод кружится!

Ну а нам усё едино,

Мы сладим лишь пиво!

Ночью — веселье, утром — похмелье!

Если грянет Судный День,

Так плесни ж нам горький хмель!

Пусть вращается бел свет!

Гори всё огнём — всю ночь с тобой пьём!

Так мы Вознесение Второе,

Точно не проспим с тобою!

​

Велларийка с южанином остановились перед плакатом, что гвоздем был прибит к перекладине. Оттуда в подтеках от следов магической печати, на них пялился портрет знатного юноши.

— Эйе, какая-то нездоровая ирония, — сказал Себастьян, — вешать подобную физиономию в таком гадюшнике.

— Пропал принц, наследник… королевы Лариона? — бегло пробежалась по плакату Лирия. — Нашедшему молодцу обещается награда. Не знала, что здесь правит королева.

— А какая разница, юнец, — обратился к ней скрипучий голос пьяницы, — даже если ноне на троне у нас, забодай её монаршее величество, сидит прошмандовка, то взаправду усем правим…

Договорить политическому вольнодумцу не дал Миллард. Стукнув того по макушке, добавив одного дремлющего к целой горе выпивох.

— Плохо дело, — процедил мечник, глядя на плакат. — Королевский род Лариона ныне де Миланы. Приглашенные править из Исталеба Кеннетом. Лояльнейший империи род. Очень некстати.

— Часом не решил податься в спасители принцев? — усмехнулся Скитлер.

— Нет.

Миллард освободил путь к углу трактирщика — пнув незадачливого мещанина в сторону. В угле башнями стояли бочки, плетенные корзинки полные закуси с вывешенными наружу сосисочными гирляндами и ведра с досками для печи. Одну из бочек хозяин как раз вскрывал, зачерпывая излившееся пиво в серебряную мерную кружку.

Наконец, девушка перевела дыхание. Об неё вечно терлись зеваки!

Хозяин, ларионец с холеной кожей и мозолями в полпальца, обслуживал каких-то студентов. Корчмарь отер руки о полотняный фартук, наполнив глиняный выщербленный кувшин. Однако, едва не перекинул его, завидев обгоревшую морду.

— Миллард?! — взволнованно засуетился хозяин.

— Миллард, — кивнул землянин.

Скрюченные пальцы корчмаря заколотили по столу.

— Кожная встреча с тобой празднику подобна, — не весело заключил трактирщик.

— Я веселиться и не собираюсь.

Едва Джон начал свои расспросы, как руку велларийки схватил студент в черной ермолке. Он попытался закатать её рукав, едва не обличив руну. Лирия перехватила того за ладонь.

— Матушки, — нарочито громко вскрикнул студент. — Да у нас тут никак иначе лунатик! Глянь, какой серый! Небось, ещё и ворует!

— Лучше бы тебе отпустить, — прошипела девушка.

Гуляки зашумели. По залу, подобно эху, пронеслось улюлюканье.

— В городе слышно о странном зачарователе? — поднял голос землянин.

— Откедова ж мне знать? Всех их не пересчитаешь, — ответил хозяин. — Для чаго ты тут?

— Ищу таверну «Вепревое Детище». Где она?

— У меня что тут дом совета гильдии корчмарей?! — возмутился тот.

Миллард положил ручищу на стол:

— Вернешь мне этим свой долг.

— Да не знаю я такой! В центре точно не слыхал, если это не какая-то мелкая наливайка! Может севернее — у бедноты на такое название фантазии точно бы хватило…

Тем временем, вокруг Лирии собирались недоброжелательные морды:

— Не, и как у них тока хватает наглости?! — возмущался студент, не отцепляясь от неё. — Только две ночи тому назад устроили погром наших церквей в Деллириуме, а теперича шляются по нашим, — последнее слово он подчеркнул взмахом руки, — трактирам!

«Стоило бы спросить, что их церкви делают в священном полисе Велларии!», — нахмурилась Лирия. В её длани заиграло лазурное пламя.

Студент поспешил отскочить:

— Не, псякрев, вы токо гляньте! Ещё и земному варвару наша пивнушка чем-то не по вкусу! Гнать их!

Джон, грузно развернувшись, поглядел на возможно зарождавшегося оратора в лице ларионского паренька. Тот моментально спрятался за спинами выпивох.

— Заткнись, Радек! — взревел корчмарь. — А иначе я передам твоей Академии, как ты проводишь каждое божье утро Вознесения!

Затем он осторожно молвил мечнику:

— Можешь остаться, Миллард, но серокожей придется уйти.

«И я ни разу об этом не пожалею!», — выпрямила рукава девушка.

— В последний раз к Хинае не было никаких вопросов, — двинул желваками Джон.

— Так, сталбыть, и времена другие! Законы…

— Не тебе мне их объяснять.

Землянин двинулся к выходу, попутно оттолкнув студентика от Лирии.

— Осторожнее, кабаний лапсердак! — взвизгнул юный целитель. — А не то позову дружину.

— Не стоит! — вмешался трактирщик. — Просто… Не стоит. Эй вы, пьянчуга, разойдись!

Джон глянул на велларийку, как всегда, без излишних эмоций:

— Где южанин?

Девушка напоследок неохотно осмотрелась. Скитлер уже махал ей у выхода, держа в руке чей-то обрезанный кошель с вышитыми на нём модными школярскими литерами.

— Не меняется, — вздохнула велларийка.

— Идем.

— Куда? В очередную рыгаловку? — она закатила глаза. — Если там меня вновь будут ждать такие сентенции от местных, то драки к вечеру не избежать!

— Вот на это я и надеюсь.

***

Милада сидела за одинокой партой в пустой аудитории с паутиной на стенах и отсыревшим потолком. Это был класс их факультета.

«Можно сказать мой второй дом, после общежития».

У девушки были перемотаны руки, раскрасневшиеся от работы: всё утро она выдавливала желатин, толкла порошок ребристой скалкой и резала пастилки. Целитель обязан различать и не магические формы лечения… но не обязан их уважать.

Ночью же студентка была погружена в мир книг о рунной магии. Новодная излазила весь архив, порвав подол рясы в попытках забраться на библиотечный шкаф повыше.

Ныне она марала чернилами свиток, выписывая из пыльной книжки алхимические криптограммы, в качестве домашнего задания.

— Сурьма, мышьяк, аурипигмент, камфора, поташ, киноварь… Нет, осаждённая ртуть, реторта, винный камень, бисмут, — вслух для удобства перечисляла девица, когда дверь в аудиторию дала о себе знать скрипом.

Когда к ней подошел Войтек, Милада всё ещё бубнила, склонившись над пергаментом:

— Мышьяк, ляпис, селитра…

— Эй, — парень положил ей руки на плечи, — ты в порядке?

Новодная развернулась, потирая глаза.

— Да…

— У тебя мешки под глазами, — вздохнул студент, — и архивист рассказывал мне о твоих приключениях: забрать целую вязь книг не заплатив библиотечный взнос, ты серьезно?

— Да… У меня нет средств для этого кутаса, мы студенты — книги наши!

В комнату вошел элегантный пожилой ларионец в гладком сюртуке и фетровом колпаке.

— Это не проблема — я внёс залог, — он оставил колпак на вешалке, — думаю, Войтек пытается тебе сказать, дорогуша, что ты перерабатываешь. Опять.

Милада поднялась, обняв мужчину.

— Профессор Голуб, наконец-то.

— Пожары Игниса меня, право сказать, застали врасплох.

— Всю Альтею, профессор, — подсказал ему Войтек.

Новодная облокотилась о ближайшую парту:

— Руны… Они не имеют смысла, — она потерла переносицу, — эт какое-то осельство! Руны игнибатцев слишком геометрически правильные и не должны работать.

«Эти руны невозможно истолковать, — сокрушалась студентка. — Они даже светиться не должны!».

Профессор выслушал её, а затем протянул платок, промазанный спиртом. Опустил его на лоб девушке.

— Войтек уже поведал мне о твоих открытиях. Боюсь, они никак не помогут нам в поимке Отступника… Магнусово пекло, что с твоими руками?

— Послушайте, — сорвала платок девица, — все последние его жертвы были игнибатцами только и только с этими… ромбовидными метками!

— И как ты собираешься это использовать, отправиться в логово сектантов искать ответы? Ты ведь зарекалась: наше расследование не будет связано с делами религиозных фанатиков, не так ли?

— Да, зарекалась…

Она повернулась к классной доске. В кипу были собраны газетные вырезки, страницы, вырванные из гроссбухов городской дружины, личные пометки от руки и их с Войтеком неуклюжие зарисовки — года работы!

«Наше расследование, — подумала Милада. — Поимка Отступника. Демона, разящего с небес, убийцы еретиков».

— Мы зашли в тупик, — преодолев распухший ком в горле, сказала студентка, — банкиры с каждом годом понижают награду за поимку. Сегодня почти усе забыли о скандальных расправах Отступника. Что уж, многие мещанские жоподуи и вовсе восхищаются его убийствами!

Голуб глянул на неё с жалостью:

— Как твоя учёба, Милада?

— Не начинайте, — настояла она, — вы обещали! Даже сейчас эт будет полезно — награда поможет нашему факультету.

— Я подумаю, возможно, нам придется прибегнуть к помощи…

— Эт наше личное дело, — взяла его за рукав студентка.

— Хотелось бы верить, уже шесть лет как наше.

Новодная взглянула на Войтека, ища поддержки. Тот лишь пожал плечами: «Они потеряли веру. Все, кроме меня».

— Судя по рассказам, — обратился Голуб к студенту, — наши алхимические запасы истощены. Мой экипаж отвезёт вас на рынок у Нового Моста, поглядите, накупите вдоволь. Думаю, — он запнулся, — прогулка сейчас пойдёт вам на пользу.

Профессор ушел в заднюю комнату. Повисла тишина. Девушка осела за парту, принявшись собирать вещи.

— Сегодня на воротах Академии дежурит стражник Матуш, наши намерены выбраться этой ночью за стены, в город, что думаешь?

— Усякий раз я отказываю, — ответила Милада, надув губы, — почему должна согласиться сейчас?

— Прогулка…

— Я слышала, что он сказал.

— В общем, гуляя всегда можешь наткнуться лбом на нечто новое! Кто знает, может знакомства нам помогут?

— Ночной простофиля нам не поможет, а то, глядишь, и фингал тебе под глазом оставит, — покачала головой девушка. — Лучше приходи вечером ко мне в общежитие…

«Жизнь… Эти гуляки вечно пытаются отвлечь меня. Вырвать из моего же дела! Коль сама захочу — могу сотворить штучки не хуже Радека. Но Войтеку этого не понять, он думает я просто одержима. Он перерос свою веру в поимку негодяя и думает, что моя спадет также, аки горячка. А как же! Расследование — моя цель. Кто я без неё?».