Хакуджи сегодня мог не посещать школу. Начиная с этого момента и всю следующую неделю он был полностью освобождён от занятий в школе. А если он привезёт с соревнований награду, то ему и вовсе могут подсобить с получением хорошей оценки в табеле — такой уж тут порядок. Успехи учеников школы — успехи её директора и самого учебного заведения прежде всего.

Вещи собраны, всё подготовлено. На сегодня он полностью свободен, и может посвятить это окно перед турниром самому себе и своим желаниям в полной мере. Например, пойти подраться. Очень хорошо и славно подраться, а ещё получить парочку ответов на провокационные, но интересующие его вопросы.

«От этого Чон Гона так и несёт кровью.» — Подумал парень. — «Разумеется, я и сам не святой, однако… Я уже расплачиваюсь за свои грехи.»

Юноша был одет в свободные чёрные шорты ниже колена и обтягивающую футболку. Самое то для того, чтобы провести непростой бой. Бывший демон предполагал, что столкновение с «куратором» будет не такой лёгкой задачей, каковыми прежде являлись все его «драки». Здесь придётся постараться.

Холодный и отстранённый взгляд приобрёл ехидство, когда его обладатель довольно ухмыльнулся. Он, несомненно, достойное противостояние любил!

Хакуджи поднялся с места и направился на выход из детского приюта, прямо к оговоренному ещё вчера месту, куда через чуть более чем полчаса должен будет прибыть Чон Гон…

***

На пустыре было тихо и спокойно. Оно и понятно, ведь это — заброшенная стройка, а сейчас учебное время. Всякое малолетнее отребье бывает здесь, в большинстве своём, лишь по выходным и по окончанию занятий. Идеальное место для двух людей, пожелавших схлестнуться в драке — ни лишних глаз, ни других неприятных мешающих факторов тут не имелось. По идее, так и должно было быть.

— Это и есть тот «интересный парень», Чон Гон?! — Странный блондин громко и недовольно вскрикнул, словно кто-то отдавил ему ступню. — Да он же заурядный и скучный! Хотя ресницы у него действительно необычные. Крашенные, что ли?

Крикливый незнакомец живописно приподнял одну из бровей и прищурил глаз, выпучив другой. С его переносицы комично сползли очки. Одет он был так, словно собрался на авторитетную бандитскую встречу, где «все свои» — в голубой пиджак с брендовыми узорами, брюки такого же цвета, классическую рубашку, жёлтый галстук и чертовски дорогие ботинки.

Бывший демон в лице во время всей этой клоунады ни разу не изменился, хотя по его виду было прекрасно понятно — происходящее ему не нравилось. Дело в том, что от этого нового неожиданного элемента он почувствовал опасность не меньшую, чем от черноглазого индивида. Помимо этого, он тоже убийца, пускай и не такой отпетый, как черноглазый. Мало того, последний сохранял подозрительное молчание, пока его знакомый без устали всё трезвонил и трезвонил.

— Ты Парк Чан Ёль, да? Приятно по-…!

— Чон Гон, кто этот человек? Мы договаривались о встрече один на один. — Задал резонный вопрос юноша.

— Эй! — Перебитый болтун обиженно рявкнул, но его проигнорировали.

Его лицо кривилось и кукожилось, как выжимаемый лимон.

— Это Джун Гу, мой товарищ…

— Ублюдок, я думал, что мы друзья, а я для тебя всего лишь товарищ?!

Гу ударил своего «друга» в плечо, и на лицо того набежала тень, но он предпочёл продолжить говорить, игнорируя раздражающий его элемент:

— Он привязался за мной, сказал, что хочет посмотреть. Можешь не переживать — мешать он точно не станет. — Черноглазый ухмыльнулся.

— Это хорошо. Иначе мне пришлось бы сражаться с расчётом на ваше убийство. — Хакуджи слегка улыбнулся, посмотрев на Гона исподлобья.

Его цепкий взгляд не предвещал ничего хорошего. Черновласый куратор удивлённо вскинул брови, его блондинистый знакомый застыл и повернулся к парню. Щека и уста Джун Гу вздрогнули, а затем он звонко расхохотался:

— ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!!! — Он, показушничая, вытирал несуществующие слёзы одной рукой, пока держался другой за живот. — Ох, насмешил… А ну-ка иди сюда.

Выступивший с наглой улыбочкой вперёд Гу был оборван вскинутой перед ним, словно шлагбаум, рукой. Покрашенный блондин делано нахмурился, но отступил, злобно пыхтя и что-то бубня себе под нос.

Хакуджи прищурился, наблюдая за этим. Он внимательно следил за каждым действием своих собеседников.

— Знаешь, Чан Ёль, я тебе сразу могу сказать, что мне не нужны неуравновешенные. Неуравновешенные психи в нашем бизнесе могут всё испорить. У нас, понимаешь ли, криминал под запретом. — На лице Чон Гона появилось скучающее выражение, когда он выудил из кармана сигарету с дорогой коллекционной зажигалкой и закурил. — Ты меня сейчас огорчил, Чан Ёль.

— … — Несколько мгновений названный молчал, но затем, едко ухмыльнувшись, спросил: — С каких пор подобные тебе массовые убийцы приобрели право разочаровываться в ком-то?

По-видимому, что-то от прошлого демонического бытия в нём всё же да осталось — жалкий намёк на былое восприятие. Будучи этим монстром, он был способен одним лишь взглядом определить примерную силу оппонента, а также дать его общую характеристику; например, самое очевидное — приблизительное количество пролитой крови. На ауре, которую он мог видеть, являясь нелюдем, подобное было крайне легко заметить.

Черноглазый сначала удивлённо распахнул свои зенки, потом зримо и очень сильно посмурнел, а после на его челюсти заходили желваки. Ему очень не понравилось то, что произнёс Хакуджи.

— Ты кто такой? — Джун Гу перестал вести себя по-идиотски, на его физиономии осталась лишь лёгкая недоброжелательная улыбочка.

— «Можешь не переживать», Чон Гон, я тебя никому не сдам. Лучше давай начнём…

Довольно улыбнувшись, юноша вскинул правую ладонь, а левую руку отвёл назад, образовав кулак. Из этого телесного молота выделялась выдвинутая чуть вперёд костяшка среднего пальца. Ноги напряглись, под ними треснула и продавилась сухая земля, но обувь невероятным образом осталась полностью невредимой.

Он принял боевую стойку, а затем добавил напоследок, когда воздух вокруг него будто поплыл:

— Как только одержу победу, то всё равно заставлю тебя ответить, раз не хочешь делать этого сейчас.

По виску блондина пробежала капелька пота, его улыбка стала кривой и натянутой, а затем он обратился к серьёзному Гону:

— Я бы на твоём месте поосторожнее был, чё-то он жутковатый какой-то.

— Вижу. — Коротко ответил хмурый куратор.

Чон Гон скинул с себя пиджак и бросил его на землю. Выкинув сигарету, он принял боевую стойку, расставив ноги на ширине плеч и ступни — параллельно друг другу. Он слегка приподнял свои руки, явно был готов атаковать, но не наступал первым. Скорее собирался обороняться.

— Карате, да? — Хакуджи ощерился.

И после совершенно внезапно рванул вперёд! Черноглазый сильно удивился, когда ему почудилось, будто его соперник к нему просто подлетел — так он воспринимал его скорость. Он так перемещаться не мог!

Не обращая внимания на нёсшийся к нему кулак, Чон Гон атаковал сам прямым ударом. Никто из них двоих не стал уворачиваться, и оба достигли своих целей назначения. Голова ученика Западного Ганбука немного откинулась вбок, а куратор неких четырёх больших группировок был отброшен прочь после попадания в корпус. Его словно смело!

Подросток не стал развивать нападение, остановившись. На его скуле красовалось лёгкое покраснение, но глаза отчётливо улыбались, как и он сам. Его ударили в челюсть, а он даже не пошатнулся и не скривился!

— Обалдеть! — Неожиданно вскрикнул Джун Гу. — Да ты у нас крепыш!

Пролежавший меньше секунды на земле Чон Гон тут же вскочил, угрюмым взглядом оценивая стоящего на месте оппонента. Тот ничего не предпринимал, однако его взор был направлен ниже шеи черноглазого. Последний посуровел, обратил внимание на разорванную рубашку в области солнечного сплетения. У него текла кровь. Его словно ножом пырнули, пускай и не глубоко!

— Как думаешь, что с тобой станет, если я ударю в полную силу, Чон Гон? — Ухмыляющийся парень задал риторический вопрос.

Неожиданно лицо черновласого куратора исказилось до неузнаваемости: он скинул прочь свои солнцезащитные очки, широко раскрыл рот, будто собирался зевнуть, а его глаза стали напоминать темнейшие туннели с белым светом в их конце.

Он безумно возопил:

— Невероятно! Никогда не думал, что мне придётся избегать чьих-то ударов! — Через секунду его физиономия вернулась к обычному состоянию, на ней теперь находилась лишь лёгкая усмешка.

Он, абсолютно сумасшедшим взглядом наблюдая за совсем не впечатлившимся Хакуджи, разорвал на себе рубашку, выкинув лохмотья в разные стороны. Показались шрамы на его теле. Он, несомненно, наслаждался всем происходящим, как и его слегка улыбающийся противник. Оба уже не слушали то и дело вскрикивающего блондина.

Чон Гон бросился вперёд, одновременно замахиваясь рукой. Бывший демон, ощерившись, устремился на встречу и собирался ударить прямо в этот кулак своим — он решил его раздробить! Однако парень внезапно подлетел в воздух сразу же, как только коснулся противника. От удивления юноша широко раскрыл голубые глаза. В его подкинутое тело вновь устремилась атака — в отличии от него, Чон Гон не был «вежливым», и не ждал, пока его оппонент осознает произошедшее.

Вот только тот совсем не нуждался в таких поблажках — в конце концов, за его плечами было более трёх сотен лет бытия чудовищем, за которое он набрал колоссальное количество боевого опыта. Что уж там говорить, когда все эти умения из обычных рефлексов превратились во что-то подсознательное; даже не оттачивая всё, чем владел прежде в полном совершенстве, он автоматически заблокировал удар черноглазого, скрестив руки перед собой.

Действия последнего заставили его преодолеть не меньше десяти метров прямо в полёте. Нечеловеческая сила! Но даже так это не уровень Хакуджи в грубой мощи. Старшеклассник сгруппировался и немного присел при приземлении. Всё это время он не прекращал следить за действиями Чон Гона, а потому не упустил момент, когда тот оказался возле него, наступая снова.

Ученик Западного Ганбука не стал как-то ухищряться и просто нацелился на колено противника. Выдвинутая костяшка среднего пальца без всяких проблем преодолела ткань брюк и кожу. Послышался жуткий влажный хруст, словно по колену Чон Гона ударили кувалдой! Мгновенно потерявший равновесие куратор четырёх больших группировок всё равно умудрился зарядить своему оппоненту в висок, прежде чем припасть на уцелевшее колено. Он удержал себя ладонью, а иначе бы просто повалился на землю из-за инерции. Получив подобную травму, он не закричал от боли, лишь проскрежетав зубами.

Отскочивший Хакуджи хрустнул шеей, пока с виска у него капала кровь. По-видимому, его это не смущало вообще. Ощутив позади себя подозрительное дуновение ветра, парень заблокировал удар со спины рукой. Было неудобно, ладонь засаднило, но атакующий остался заблокирован, не сумев вырвать своё «оружие» из монструозной хватки бывшего демона.

Мгновенно развернувшийся старшеклассник ударил блондина кулаком прямо в лицо, направив свой удар вниз. Бил он отнюдь не со всей силы, но даже этого хватило, чтобы на беззаботном лице парня остались вмятина и солидный намёк на будущую гематому, а прямо под ним — кратер. Тем удивительнее, что он всё ещё жив и относительно цел. И, более того, булыжник он не выронил, всё ещё крепко сжимая его.

— А это больно, чувак. Что ты за монстр такой? Ладно, поговори с Гоном, а я тут полежу! — Вопреки словам о том, что ему больно, безумец широко улыбался, когда прохрипел их.

— Джун Гу, чёртов ублюдок, зачем вмешался? Недооцениваешь меня?! — Чон Гон взъярился, его рот искривился, а чёрные глазища угрожающе расширились.

— Так меня по голове не погладят, если тебя калекой сделают, придурок! — Его товарищ вскрикнул в ответ.

И бровью не поведя, голубоглазый внимательно слушал диалог и только потом выдвинул определённые требования:

— Прежде чем ты отдашь мои сто тысяч вон, тебе лучше сказать, кого и зачем ты убивал. А ещё расскажешь мне про тот приём, которым ты меня подбросил в воздух.

Чем-то тот трюк напоминал айкидо, но как-то отдалённо — разве возможно перенаправить СТОЛЬКО кинетической энергии в один миг? Парк Чан Ёль ни о чём подобном определённо не знал.

Улыбка медленно пропала с лица блондина, и тот поднялся, недобрым взглядом сверля ученика старшей школы Западного Ганбука. Очевидно, он искал шанс для нападения, поняв, что просто атаковать из-за спины — безнадёжно.

Чон Гон вызывающе ухмыльнулся. Походу боли, как и смерти, он не боялся абсолютно — в его взгляде не было и толики страха.

Хакуджи задумчиво прищурился…