Налившимися кровью глазами молчаливый Сон Тэхун неотрывно, даже не моргая, смотрел в экран маленького телевизора на небольшой деревянной полочке.

Доносились весёлые голоса дикторов, трибуны волновались и ликовали. На ринге стояли двое молодых людей — в красных и синих свободных штанах, перчатках и прочем защитном снаряжении, но голые по пояс.

Если красный ощутимо волновался, беспокоился и суетился, то и дело переминаясь с ноги на ногу, то синий… Просто застыл на месте, словно ни о чём и не думая, точно зависнув. Некоторые могли бы подумать, что с ним что-то не так, однако молодой тхэквондист отлично понимал, чувствовал, что тому было всего-навсего скучно. Он точно сейчас плавал в своих планах и измышлениях, не обращая никакого внимания ни на оппонента, ни на многочисленную публику, что наблюдала за предстоящим поединком.

Тэхун ощущал это высокомерие каждым сантиметром своей кожи, потому что и сам был таким же, разве что даже хуже. Слабаки были для него букашками, которых он нещадно и без сомнений придавливал, но никогда не добивал до конца. Ни одного он ещё не сломал, хотя бывали случаи, когда очень усердствовал. И ему было невероятно дурно от одной лишь мысли о том, что мало того — кто-то его превосходит —, так ещё и столь тотально. Для этого голубоглазого… Он сам как будто являлся насекомым!

— А вот и фаворит этого боя! Синий находится в левом углу! Говорят, что он самый многообещающий юный талант, а претенденты на призовые места не стесняются шептаться о его чудовищных киках. Парк Чан Ёль! — Пожалуй, активный диктор умел вести шоу.

— Хочу заметить, что я видел несколько записей его боёв…! — Второй проинформировал первого.

Молодой гений тхэквондо нахмурился, услышав много хвалебных эпитетов в адрес этого жилистого монстра, и его правая щека начала непроизвольно дёргаться.

— Так вот из-за кого ты вернулся к тренировкам со мной, сынок? — Подошедший к нему мужчина в очках присел рядом. — Ну, выглядит этот Парк Чан Ёль и вправду многообещающе. Что-то особенное в нём, несомненно, есть.

— Закончил с детишками пораньше, отец? — Не отвлекаясь от просмотра, как бы невзначай спросил парень. — Детский сад убрался из нашего центра до понедельника?

— Не стоит так говорить о наших уважаемых маленьких клиентах, Тэхун. — Горько прикрыв глаза, Сон Хансу осуждающе покачал головой. — Они дают нам возможность жить дальше.

— «Тренировать» их для битв за лопатку в песочнице — это и есть наше великое тхэквондо? Играться с ними — это и есть тхэквондо? — Молодой человек мимолётно стрельнул гневным взглядом в своего родителя, но через одно мгновение вновь вернул всё своё внимание к телевизору. — Можешь не отвечать, я и так всё понял. Мне лишь нужно стать сильнее, чтобы изменить всё, я лично подниму тхэквондо на недосягаемую для ничтожеств планку. Все начнут уважать это боевое искусство ровно настолько, насколько оно этого заслуживает.

— И начать ты хочешь… С него? — Следя периферийным зрением за собственным ребёнком, Хансу посмотрел на медленно приближавшегося к Парк Чан Ёлю красного, который всё так же, застыв в стандартной кикбоксёрской стойке, продолжал стоять на месте. — Сын, тебе явно придётся постараться.

Приблизившись на расстояние удара рукой, красный успел лишь чуть дёрнуть ногой, решив попробовать на сопернике лоу-кик, однако тут же завалился на пол ринга без чувств. Камера едва смогла запечатлеть стандартный прямой удар синего, настолько тот был быстр, да ещё и исполнен идеально. У оппонента Парк Чан Ёля промяло защитный шлем, выбило капу, и тот упал в очень глубокий нокаут.

— Знаю. — Сон Тэхун, на чей гладкий лоб набежала тень, не был многословен, но его холодный стальной взгляд и суровая решительность заменяли любые высказывания и обещания…

***

— Ха-ха! — Невзрачно одетый старик расхохотался, хлопнув себя по коленке и облокотившись на спинку сидения. — Ты только глянь, Джэ Ёль, как он его! Понравилось, да?

Мужчина перевёл свой улыбающийся взгляд на блондина, чьи волосы прикрывали его же глаза, но тот не демонстрировал хоть какой-нибудь улыбки. Ему было… Полностью всё равно на то, что происходило на ринге. Названный Джэ Ёлем равнодушно держал осанку, продолжая хранить молчание.

— Вот так вот и устраивай для собственного сына дорогущие турниры по непопулярным здесь боевым искусствам… — Осуждающе покачав головой, Хон Гён Ён прикрыл глаза и недовольно засопел. — Хоть бы что-то перенимал, пока смотришь.

— … — Даже при всей своей молчаливости блондин умудрился проявить на лице невероятный скептицизм.

— Ничего ты ещё не понимаешь, сын. — Пренебрежительно отмахнувшись, после председатель H Group продолжил: — Даже если ты мой ребёнок, то всё равно не самый могущественный. Вот захочет этот Парк Чан Ёль тебя по голове стукнуть, и что ты сделаешь? Сложишься сразу! Всегда нужно держать рядом с собой таланты, мальчик…

Чрезвычайно богатый «мальчик» зримо посуровел, услышав оценку отца. В конце концов он и сам был не так уж прост — не зря же его с самого детства обучали «Системе»? Как он считает, показушно махать руками и ногами, пускай даже быстро и очень сильно, смешно! «Система» является самым эффективным инструментом для убийства противника и сохранения собственной жизни! Он этим навыком не гордился, но и не хотел позволять себя недооценивать.

— Какой ты самоуверенный, Джэ Ёль, это даже похвально. — Кивнув головой, задумчиво подметил Хон Гён Ён. — Но не стоит переусердствовать, всегда оценивай свои возможности здраво. Я вот о чём подумал: сегодня ты с Чан Ёлем подерёшься и, если проиграешь, он станет твоим тренером. А ещё ты съешь пару тарелок рисового супа…

— … — Блондин поморщился.

— Что? Спрашивал ли я у него? — Председатель компании с многомиллиардным оборотом в вонах шокировано приподнял брови. — Сынок, ты, случаем, не заболел? Считаешь, что у твоего отца начали проявляться первые признаки склероза? У меня всё схвачено! Ха-ха, глупый мальчишка!

Парень лишь угрюмо вздохнул, демонстрируя собственное отношение к этим насмешкам. Его это раздражало, вот только поделать он ничего не мог. Его отец был на редкость эксцентричным человеком, особенно если учитывать ту должность, которую он занимал и какие при этом имел успехи в своём деле. Настоящее живое чудо от мира корейского бизнеса, не иначе.

— Ну так что, согласен?! — Схватив учащегося старшей школы Джей за плечо, спросил старик, хитро ухмыляясь.

Джэ Ёль недвусмысленно кивнул. Наверняка он получит что-то особенное, если выигрыш будет за ним, так что игра стоила свеч. Его отец «болел» чрезмерной справедливостью к достижениям, так что точно не обделит его при таком варианте. А «приз» можно было обсудить и потом…

***

Ким Бо А шагала в направлении детского приюта, опустив взгляд в землю. Левая щека горела болезненным алым, глаза щипало после пролитых от обиды слёз. В целом… Ей хотелось наложить на себя руки. Быть учеником старшей корейской школы, когда ты чем-то отличаешься от других, — страшное испытание для подростка. Так было и с ней: никому ни разу не нагрубившая Бо А быстро угодила в сети хулиганов, когда те узнали о её сиротстве. Она стала одной из их многочисленных мишеней. Не только лишь парни промышляли чем-то подобным, но и девушки, порой проявляя в этом пугающую садистскую изобретательность.

Она не понимала, как ей дальше быть — сейчас для неё не существовало следующего года или десятилетия. Девушка думала о том, что с ней будет завтра; будут ли над ней продолжать издеваться? Может быть, ей кто-нибудь поможет? Нет, всё это определённо звучало смешно — конечно, будут, и никто ей не придёт на помощь. Никто не желал стать очередной жертвой хулиганов, а директор и весь педагогический состав с особым усердием препятствовали каким-либо утечкам «детских конфликтов» за стенки школы. При этом же они и не желали принимать участие в их решении.

Почти всем всё равно на тех, кто слабее, и неважно, в чём проявляется эта слабость — в грубой мощи, отсутствии денег, власти или каком-то ином пункте. На тех, кто не может постоять за себя по каким-либо, любым, причинам. И даже в её «доме» всем наплевать, пожалуй, кроме одной единственной женщины — той, которую все обитатели этого детского дома называли тётей. Она являлась единственной, кто искренне переживал за своих воспитанников.

— Ким Бо А, что-то случилось? — Обеспокоенно спросила Юн Хва Ёнг, положив на плечи девушки свои ладони. — Что с твоей щекой?

— Отлежала. — Хмуро ответила она, соврав.

— Ты не обманываешь меня? — На женском лице проступила деланная грозность. — Расскажи мне, если что-то происходит, Бо А!

— … — На миг в девичьих глазах возгорелся огонёк сомнения, но это было всего лишь мгновение. — Я бы никогда такого не сделала, тётя. Всё в порядке.

Она не хотела вовлекать в это практически свою мать, не хотела заставлять её переживать за себя ещё больше, чем та делала это сейчас. И она точно не верила, что та может что-то сделать. Неопытная и ничего не смыслящая девица не осознавала, что кто-то посторонний может предпринять вообще хоть что-нибудь значимое. Если уж директору наплевать, и ничего не меняется месяцами, даже годами, то почему вдруг Юн Хва Ёнг сумеет что-то поменять? Лучше не станет и даже наоборот — будет только лишь хуже! Эти стервятники после, например, символических отстранений от занятий могут окончательно освирепеть. Ей такого не хотелось, потому она покорно терпела, скалясь и огрызаясь исключительно в мыслях.

— Если что-то случится, то говори мне, Бо А. Не замалчивай проблему! — «Бабушка» приюта тепло, но кривовато, недоверчиво, улыбнулась. — Я всегда помогу! Все наши детки тебе помогут.

— Конечно, тётя. — Неловко и натянуто кивнув, еле сдержав ехидную усмешку, молодая собеседница управляющей попрощалась.

Уходя дальше по коридору, девушка видимо посмурнела, поджав губы.

«Помогут?» — Подумала она. — «Да большинство из них не меньшие уроды, чем те твари из школы!»

Здешние «ребятишки», особенно постарше, любили издеваться над теми, кто слабее, но делали они это вдали от приюта и не с теми, с кем делили кров и еду. Среди воспитанников этого приюта происходили некоторые конфликты, однако ничего по-настоящему серьёзного — до рукоприкладства не доходило. Мало того, что за этим следила лично управляющая детского дома, так ещё, среди обычных «гиен», здесь водился «сверххищник», который очень не любил, когда тут случалось что-то подобное.

Зайдя в свою комнату, Ким Бо А с недовольством посмотрела на приклееных взглядами к экрану общего телевизора соседок. Словно загипнотизированные, те смотрели чей-то бой. Юная особа уже догадывалась, чей. Даже не удивившись, девушка прочитала плашку с именем победителя в кикбоксёрской схватке.

— Оппа самый сильный! И милый! — С пылом воскликнула одна из девиц.

— Парк Чан Ёль такой молодчинка! Нереальный милаш! — Вторила ей вторая.

Бо А скорчила гримасу, полную отвращения и пренебрежения.

«Почему они так пищат? Он тоже отброс! У него же ничего, кроме неудержимой дури и привлекательного личика, больше и нет!» — Именно так считала старшеклассница.

Её предвзятость неудивительна: с самого первого момента, как она только посмотрела на названного голубоглазого мальчишку, узрела неодолимое превосходство в каждом его жесте. Нет, он не показушничал перед другими сиротами, отнюдь — он их даже не замечал, лишь изредка забавляясь над ними и почёсывая кулаки о лица тех, кто смел ему грубить или совершать что-то из того же калибра.

Ничего «выдающегося», если бы Бо А не обладала хорошим чутьём на людей, парень не демонстрировал — не проявлял он такой же дикой жестокости, как многие другие подростки. Однако, пожалуй, она считала его одним из самых гадких созданий, которые когда-либо ходили по земле. Он столь естественно и ненавязчиво игнорировал окружающих, что сомнений и не оставалось — они для него сравнимы с муравьями. Обычно проходит мимо, но изредка давит. Потому что забавно раздавить того, кто поднимает на тебя свои муравьиные жвала — так он считал.

Ещё больше, чем получать обидные удары и издёвки, девушка ненавидела, когда на неё смотрели сверху вниз, а тем более тогда, когда это делали столь явно и очевидно для неё. Некоторые обстоятельства развили в ней этот комплекс.

И всё же этот человек с недавних пор резко изменился, стал каким-то другим — не таким высокомерным и отвратительным. Однако выстроенное на основе опыта мнение изменить довольно непросто.

— Ох, Ким Бо А, ты уже тут? Давай к нам! Поболей с нами за Оппу! — Одна из соседок обратилась в вошедшей в комнату.

Обозначенная скептически вскинула бровь, но сомнение в её душе зародилось, ведь Парк Чан Ёль внезапно изменился.

«Интересно, почему?» —Сама себе задала вопрос девушка…