Прошло несколько дней с момента их прибытия на Летнюю Виллу.

Каё Хинагику и её спутница продолжали проводить ритуалы проявления Весны и благополучно завершили свою миссию в Иё в соответствии с намеченным графиком.

Когда они только прибыли, пейзаж был ещё по-зимнему холоден, покрыт снегом, но постепенно теплело. Можно сказать, это была настоящая смена одежд с зимы на весну.

Завершив проявления, Хинагику и её телохранитель должны были отдохнуть несколько дней, а затем отправиться в Тэйсю.

— …Хинагику-сама, вы в порядке?..

Видимо, из-за усталости, накопившейся от ежедневного использования божественной силы, Хинагику, едва вернувшись в комнату, слегла с температурой.

— …Это… просто… жар…

Слабый ответ её госпожи, лишь немного высунувшей лицо из-под футона, болью отозвался в сердце Сакуры. На днях, после ритуала проявления, они немного задержались на улице, разговаривая среди снега. Думать, что это могло стать причиной, было мучительно.

Словно прочитав её мысли, Хинагику тут же добавила: «Это не из-за того дня».

— …В любом случае, нужно сбить температуру. Я принесу лекарство. Ужин лучше приготовить другой, не тот, что нам подадут. Сакура займёт кухню и приготовит. Рисовая каша подойдёт?

— А… если… я скажу… что хочу… с яйцом… это… будет… каприз?..

— Пожалуйста, не стесняйтесь капризничать передо мной, Хинагику-сама, и когда у вас жар, и когда его нет.

Сакура заботливо поправила охлаждающий пластырь на лбу Хинагику и направилась на кухню.

Ради охраны Хинагику она уже успела изучить планировку этого здания и добралась до кухни, не заблудившись.

Летняя Вилла по своей структуре напоминала особняк в западном стиле, и каждая комната была просторной.

Кухня, вероятно, на случай приёма гостей, была оборудована двумя холодильниками. Не увидев никого из персонала, отвечающего за кухню, Сакура на мгновение задумалась, можно ли ей самовольно открыть холодильник.

— Вам что-нибудь нужно, Химэтака-сама?

Обернувшись на голос за спиной, она увидела Аямэ.

Та, видимо, куда-то выходила и была одета в элегантное платье, достойное юной леди.

— Ах, Аямэ-сама, могу ли я воспользоваться продуктами из холодильника?.. У Хинагику-сама поднялась температура… Я подумала приготовить для неё что-то отличное от нашего ужина…

— Ох, как жаль… Конечно. Можете использовать всё, что есть на кухне, по своему усмотрению. Повар как раз ушёл за продуктами.

— Вы очень выручили, тогда не буду стесняться.

Аямэ с интересом наблюдала, как Сакура открыла холодильник и быстро, одну за другой, доставала продукты и приправы.

— …Эм, что-то не так?

— Нет, просто подумала, что вы, Химэтака-сама, умеете готовить…

— Это же просто рисовая каша. Любой её приготовит.

— …Стыдно признаться, но я никогда её не готовила.

— Что?! — вырвался у Сакуры ошарашенный возглас.

— До сих пор всё всегда делали за меня окружающие.

Наместники и их Телохранители, как правило, с юных лет путешествуют по разным местам для проведения ритуалов проявления времён года. Сопровождающие их взрослые готовят еду, так что вполне возможно, что у них просто не бывает возможности научиться готовить.

— Я выхожу замуж… это ведь плохо, да? Не могу же я заставлять мужа всё время готовить… Нужно уметь хотя бы рисовую кашу сварить на случай, если он простудится…

Сакуре было совестно говорить этой доброй Телохранительнице «да, вы правы», поэтому она робко предложила попробовать приготовить вместе. Аямэ так радостно закивала, что в итоге две девушки дружно хлопотали на кухне. Впрочем, как ни старайся, а каша есть каша, так что всё свелось к совместному наблюдению за кастрюлей.

Некоторое время они молча смотрели на неё, но когда тишина затянулась, Сакура заговорила первой:

— …Эм, можно мне спросить… о забастовке?

Это был вопрос, который она давно хотела задать. Аямэ опустила брови и тихо ответила:

— Ах… Стыд какой. Когда твой собственная господожа устраивает тебе забастовку…

— Н-нет, я не об этом…

— Всё просто. Моя младшая сестра с самого детства привыкла считать меня своей собственностью.

Должно быть, в её голове проносились воспоминания о днях, проведённых вместе. Аямэ говорила, словно вспоминая их общее прошлое.

— Видите ли, к Наместникам относятся как к «божествам», поэтому они не ходят в школу и растут в поистине замкнутом мире. …Они очень сильно зависят от своих Телохранителей. То, что я выхожу замуж и ухожу с поста Телохранителя, она воспринимает так, будто у неё украли любимую игрушку… «Ведь ты же моя…» — вот что она чувствует.

Сакура понимала эти чувства. Но ей также казалось, что это свойственно не только Наместникам.

«Разве мы сами не такие? — подумала она. — Может, поэтому и вы так терзаетесь».

Даже они, Телохранители, где-то в глубине души считали себя «собственностью Наместников».

С каждым укреплением уз эта вера становилась всё сильнее. Расставание с господином приносило сердцу боль, сравнимую с отрыванием части собственного тела. Несмотря на разлад между сёстрами, Сакура не могла поверить, что Телохранительница Лета не испытывала подобных чувств. Наблюдая за Аямэ, Сакура продолжила:

— …И всё же, как Деревня это допустила?.. Телохранители, конечно, обеспечивают личную охрану, но в большей степени они нужны для того, чтобы… скажем так, «Наместники не слишком уподоблялись богам»… для их душевного равновесия.

— Это особенность Летних традиций. В детстве их поддерживает семья, а когда приходит время, их пожизненно поддерживает тот, кто становится их парой. Таков обычай, так что нынешний брак касается не только меня.

— То есть, Наместница Лета тоже выходит замуж?..

Для Сакуры это была ошеломляющая новость, но Аямэ невозмутимо кивнула.

— Знакомство уже состоялось. Со следующего года мою сестру… Рури, будет сопровождать тот, кого выбрали ей в мужья. Он сын знатного рода с крепкой родословной, немного старше, но добрый человек, с большим сердцем. Рури он тоже не неприятен, но…

— …А сколько лет… Рури-сама?..

— Восемнадцать. Думаю, подходящий возраст. Нужно дать ей отвыкнуть от сестры, чтобы она обратила внимание на других… Чем старше становишься, тем шире кругозор, и тем сильнее будет отторжение к такой форме брака.

— …

История была настолько жестокой, что спокойствие, с которым Аямэ её рассказывала, казалось странным.

«Неужели она смирилась?»

Даже Сакура, которую мало что волновало, кроме её госпожи, считала такой брак слишком уж пережитком прошлого. Мир тех, кто служил Временам Года, и сам по себе жил по иным законам, отличным от остального общества, но Сакуре хотелось спросить: «А вы и сами так думаете?». Однако, заметив, как Аямэ неосознанно сжала руки, она передумала.

«Всё же это не то, чего она хочет на самом деле».

Кровные рода, посвятившие свои жизни служению временам года, так или иначе чем-то жертвовали ради мира.

Это касалось не только Аямэ, но и Сакуры, и самих Наместников. В какой-то момент им приходилось заставлять себя принять действительность и жить дальше.

— …Летние традиции тоже понемногу меняются. Раньше Телохранителям даже выходить замуж не разрешалось. И выбор супругов для Наместников был ограничен. Если в наше с Рури поколение… мы сделаем всё лучше, то следующим детям будет легче…

— Вы очень сильная…

— …Рури, похоже, тоже понимает эти здравые мысли. Понимает, но, видимо, простить не может. Даже если её Телохранителем станет тот, кто её любит… всё равно, для Рури… это будет не тот человек, с которым она была с самого детства, вот такое у неё чувство…

— …

— Простите, что я вам столько всего наговорила… Стыдно… Просто мы обе Телохранители… вот я и…

— Нет-нет, что вы.

— У представителей Весны ведь нет таких проблем, да?..

— У нас…

Сакура не собиралась выносить сор из избы, но после того, как Аямэ так подробно рассказала о своих внутренних делах, ей показалось неправильным ничего не сказать в ответ.

Выплеснув тревоги и поделившись переживаниями, человек чувствует себя немного легче.

— …На самом деле, нам тоже однажды устроили забастовку.

— Что?!

Получив ожидаемую реакцию, Сакура криво усмехнулась.

— У нас Хинагику-сама… после того, как её вернули после похищения… надолго заперлась в комнате… Недоверие к людям, посттравматическое стрессовое расстройство и всё такое…

— Ах-х… — сорвалось с губ Аямэ.

— Это отличается от официальной информации?.. Тогда… «Возвращение Весны» было…

— Точнее, это было два года назад. После того, как её нашли, ушло ещё два года на то, чтобы её душа исцелилась… И вот, наконец…

В тихой кухне на некоторое время воцарились лишь два прерывистых дыхания и бульканье кастрюли. Спустя мгновение Аямэ заговорила первой:

— …Я, конечно, читала об этом в документах… но неужели всё было так ужасно?..

— …Вы о чём?

— О том инциденте, когда напали на Зимнюю Деревню и похитили Наместницу Весны.

— …Да. Это было ужасно. Я была непосредственным участником, меня тоже допрашивали… Я столько раз читала отчёт о событиях, что он уже въелся мне в память.

Аямэ пристально смотрела на неё. Сакура, помешивая кашу в кастрюле, начала свой рассказ, словно сказительница, плетущая древнюю повесть.

— Нападение на Зимнюю Деревню произошло первого февраля десятого года эры Рэймэй.

Это начало напоминало зачинщика, готового поведать сказки «Тысячи и одной ночи».

— Это случилось как раз тогда, когда мы посещали Зимнюю Деревню для проведения «Ритуала Нисхождения Сезонов». Около трёх часов дня экстремистская группировка, выступающая против Управления Времён Года, атаковала Деревню Зимы… Проникнув через подземные каналы, экстремисты открыли огонь по сотрудникам Деревни Зимы. Было множество тяжело и легко раненых…

Кастрюля тихо булькала.

— Заметив суматоху, Наместник Зимы, Канцубаки Росэй… тогда ему было десять лет, его Телохранитель, Кангэцу Итэтё, девятнадцати лет, а также моя госпожа… Наместница Весны, Каё Хинагику-сама, шести лет, и я… Химэтака Сакура… мне тогда было девять, начали эвакуацию из главного здания Зимней Деревни…

Звук кипящей каши, словно пытавшийся переварить даже эти зловещие слова, походил на стук, настойчиво бьющий в двери памяти.

Даже если просто рассказывать, воспоминания нахлынули сами собой, против воли.

— Нам четверым удалось покинуть Зимнюю Деревню, но в священном лесу, окружавшем деревню, нас настигли экстремисты, и завязался бой… Телохранитель Зимы, Кангэцу Итэтё, защищая Хинагику-сама… был тяжело ранен… Я тоже получила тяжёлое ранение от выстрела…

Тук, тук — стучали в двери её памяти.

— Если бы Хинагику-сама не провела на месте ритуал проявления Весны, создав огромное вишнёвое дерево и защитив им нас троих, мы бы наверняка погибли почти сразу.

Тук, тук, тук.

— Это она вступила в переговоры с экстремистами. В обмен на их отступление она предложила себя…

Тук, тук, тук, тук, тук.

Двери памяти Сакуры стучали, стучали, насильно распахиваясь.

— В результате переговоров Хинагику-сама была похищена, а мы спасены.

Тук, тук, тук, тук, тук, тук.

— После этого… от похитителей поступил звонок в Государственную Службу Безопасности.

Тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук.

— Они потребовали ограничения и расширенного использования способностей Наместников Времён Года.

Тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук.

— Государственная Служба Безопасности немедленно создало штаб по расследованию, и начались переговоры с экстремистами-похитителями, включая обсуждение денежного выкупа. Управление Времён Года, Государственная Служба Безопасности и правительство страны Ямато отвергли их требования…

Тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук.

— Условия переговоров были пересмотрены, но в один день связь оборвалась…

Тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук.

— С тех пор след был полностью потерян, и дело так и не было раскрыто.

Тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук.

— То, что моя госпожа, Каё Хинагику-сама, жива, подтверждалось лишь тем, что следующая Наместница Весны не появлялась, и весна не наступала.

По-мо-ги-те… по-мо-ги-те… по-мо-ги-те… по-мо-ги-те по-мо-ги-те… по-мо-ги-те… по-мо-ги-те… по-мо-ги-те… по-мо-ги-те… по-мо-ги-те…

Тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук. Тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук, тук.

Не хочу вспоминать, сдохни, прошлое, сдохни!

── Всё, всё, всё было бесполезно.