Пепел. Удушающий пепел разлетается по воздуху вместе с ярко-выраженным запахом железа. Запахом растекающейся крови. Потоки алой жидкости стекали на растоптанную и местами сожжённую землю. И кроме неё, ничего более не шевелилось. Никто более не шевелился.

Среди всего мёртвого поля одно тело продолжало бороться за собственную жизнь. В ноздри так и впивались отвратные запахи пота, крови и сгоревшей плоти. Но тело продолжало вдыхать, несмотря ни на что. Тело ощущало адскую боль по всему организму, а где-то и вовсе ничего. Но оно продолжало жить. Лежало, пытаясь осознать то, что сейчас произошло и, в конце концов… открыло глаза.

Молодой светловолосый солдат раскрыл свои измученные изумрудные очи, одно из которых, к сожалению, навечно погасло. Его встретили кроваво-красные небеса, что своим неестественным цветом окрашивали всю землю. Глаза опустились к телу. Разодранные доспехи были облиты алой субстанцией и более не могли хоть как-то защитить своего владельца. Левая рука опирается на сухую траву, дабы хоть как-то попытаться встать. Правая… отсутствовала. Солдат поднял оставшуюся часть конечности, из которой обильно вытекала кровь. Но ему словно была совсем чужда эта разлука. Организм сообщал о каждой травме настолько чётко, что эта боль просто растворилась в общей массе, даже не пытаясь как-то обратить на себя внимание.

Солдат вложил всю свою силу в оставшуюся левую руку и с огромным трудом таки поднялся на еле выдерживающие измученное тело ноги. Теперь он мог со всей точностью разглядеть то место, в котором очнулся.

Поле, усыпанное трупами. Тысячи тел, одетых в искорёженные доспехи, усеивали область, словно опавшие листья. Рыцари в латах, с раздробленными шлемами и обнажёнными мечами в окоченевших руках, лежали рядом с лучниками, чьи колчаны рассыпались, а стрелы валялись вокруг, не достигнув цели. Пехотинцы с лицами, застывшими в гримасе ужаса, покоились вперемешку с изувеченными лошадьми, их когда-то гордый вид теперь омрачён предсмертной агонией.

Здесь и там виднелись сломанные знамёна и штандарты, некогда гордо реявшие над войском, теперь поникшие и запачканные грязью. Поле брани словно выплюнуло из себя всё живое, оставив лишь груду искорёженного железа и мёртвой плоти — печальное свидетельство человеческой, а также зверочеловеческой жестокости и тщетности войны.

Безрукий солдат с нескрываемым ужасом наблюдал за результатом всей этой неконтролируемой жестокости. Его дрожащие ноги боялись совершить хоть один малейший шаг. Тем не менее, постукивающее внутри сердце умоляло его двигаться вперёд. Он должен был найти хоть кого-то, кто ещё мог дышать.

Однако, чем глубже он погружался в это кладбище, тем только сильнее ощущался этот отвратительный запах. Запах смерти. Медленно… аккуратно… стараясь не задеть ни одну оторванную конечность, солдат шагал вперёд по загадочным образом созданной тропе. Маленькие летающие монстры спускались на тела мертвецов, учуяв то, что их останки уже начали разлагаться. Мужчина пытался не обращать на это внимание. Он старался лишь двигаться вперёд в надежде выбраться из этого отвратительного места.

Но чем дальше двигались его дрожащие ноги, тем только больше мерзости вставало на его пути. Горы изуродованных трупов. Его товарищей, его врагов. Жизнь покинула это место. Только лишь искалеченный солдат… но тут…

— Ка… пи… тан…

Не успев совершить очередной шаг, мужчина оцепенел от ужаса, когда его ногу кто-то резко схватил. Обернувшись, он шокировано увидал одного из своих сослуживцев, находившегося в его отряде. Его ноги были зверски оторваны, а тело исчислялось десятками ранений. Неизвестно как в нём остались хоть какие-то жизненные силы, но он смог обратиться к своему лидеру.

— Капитан… — хриплым угасающим голосом произнёс солдат. — М-мы… побе… дили?..

— … я…

Мужчина с гордостью готов был сказать “да”, но его язык не желал поворачиваться. Он колебался. А точно ли они победили? Точно ли смогли сломить врага и отстоять честь и безопасность своего государства? Как долго они тут лежат? Сколько времени уже прошло?

— Капитан… не молчите… — с болью в сердце произнёс товарищ. — Прошу вас…

Может и нет никакой победы, а враги добрались до стен столицы. Добрались до его сограждан. До его жены. До…

— Не молчи, Олткрей! Скажи уже правду! Скажи, что мы всё потеряли! И ты в том числе!

— НЕТ!

Олткрей оттолкнул руки изувеченного товарища. Это больше был не он. Он был кем-то другим. Озлобленным, разочарованным, готовым в любой момент воткнуть нож в спину. От таких нужно избавляться.

Последующие десятки секунд были словно в тумане. Но как только солдат пришёл в себя, вокруг него снова не оказалось ни одной живой души. Он продолжил идти вперёд. Тропинка не прекращалась. Она лишь только расширялась всё больше и больше. Ему казалось, что он будет идти по ней целую вечность. До самого конца. До своего конца.

— Ах…

Олткрей остановился. Тропа привела его в область, окружённую по кругу мертвецами. В центре неё сидел…

— Дитя…

Ребёнок, облачённый в обычную белую пижамку, сидел к мужчине спиной. Он не двигался, лишь только дышал. Олткрей аккуратно стал подходить к ребёнку, не представляя себе даже минимальный шанс того, как тот мог сюда попасть. В голове царила неразбериха.

— Дитя, что ты здесь делаешь?.. — тихо спросил солдат. — Где твои родители?

Малыш дёрнулся. Вопрос словно оживил его. Он начал медленно поворачивать голову к Олткрею. Мужчина замер. Его глаза расширились до предела. Его тело онемело, он не мог пошевелить ничем. Ребёнок поворачивался всё сильнее и сильнее. Пока солдат не увидел его разодранное…

Папа?

Глаза резко распахнулись. Первое, что почувствовал король после пробуждения – давление. Голова разрывалась от боли, во рту что-то словно умоляло вырвать содержимое желудка. Дышать было невозможно, нос будто перестал реагировать на любые мозговые сигналы. И так продолжалось ещё каких-то несколько секунд, которые ощущались минутами, дабы затем всё стихло. Мужчина вдохнул полной грудью и устало выдохнул. Это был всего лишь кошмар. Всего лишь… кошмар…

***

Утро. Сегодняшний день для Его Величества начался довольно болезненно. После непродолжительного приступа государь смог прийти в себя и встал на ноги. Пожилой мужчина первым же делом направился в сторону гардероба. Но не ради того, чтобы сразу нарядиться в свои королевские доспехи, нет. Олткрея ожидала его главная помощница. Металлическая рука тихо лежала на специально отведённом столике. Для удобства подключения в оставшуюся часть конечности было вшито устройство, которое и присоединяло протез к телу. Король подключает руку, его сразу же охватывает лёгкая дрожь. Связанно это было с тем, что протез питался за счёт того же жидкого огня, благодаря которому функционирует “Эхо Волны” — спутники, которые отслеживают возникновение следующей Волны. Энергии в протезе немного, ибо её мощь довольно сильно несовместима с человеческим организмом. Король проверяет функциональность руки, сжимая механические пальцы, а затем покидает гардеробную.

— Эх… и вновь небо закрылось тучами… — Размышлял вслух король Мелромарк, разглядывая вид на пасмурную столицу с балкона своей спальни.

События вчерашнего дня были не утешительны, как для Олткрея, так и, судя по всему, для природы. Маджестикс в очередной раз попал под ужасный ливень, чем вернул город в его привычную атмосферу. Скорее даже более омрачённую.

Королю пришлось усилить контроль на улицах столицы, дабы не вызвать лишнюю суматоху, которую могли создать обеспокоенные граждане. Как бы ему ни хотелось, но с развитием технологий информацию стало куда легче распространять в массы. Новостные сводки, словно горячие пирожки, стали расходиться сначала по столице, а теперь, постепенно, принялись всплывать и в других населённых пунктах Мелромарка.

Хуже всего было то, что ему приходилось в данный момент потакать всем поверившим в причастность рабыни Героя Щита. Настоящий убийца неизвестен, а сразу оправдать получеловека было невозможно, ибо это могло только лишь усугубить положение. Всеобщая ненависть мелромаркцев как к Щиту, так и к полулюдям в целом не дало гражданам и шанса поверить возможной защите короля. Солдаты, являющиеся идейными слугами государей, с большой вероятностью пошли бы против Олткрея. Как ни крути, но… Его Величество пользуется меньшим авторитетом, чем его супруга.

Краем уха государь услышал, как дверь в его спальню открылась.

— Доброе утро, Ваше Величес…

Прибывшая служанка с подносом поприветствовала короля с некоторой долей смятения. Сегодня он проснулся до её появления.

— Ах, доброе утро, Беатрис, — Поздоровался со своей подчинённой государь.

Беатрис была одной из немногих служанок и, по совместительству, Теней, которая разделяла политику Олткрея, нежели Мирелии. Когда Её Величество покинула столицу, Беатрис было поручено ухаживать за королём каждое утро, дабы он всегда оставался опрятным и готовым к своим обязанностям.

— Не ожидала вас увидеть в добром здравии в такой час, Ваше Величество. Что-то произошло?

— Ничего особенного, — Ложь. — Всего лишь дурной сон, воспоминания о котором мигом исчезнут, после твоего непревзойдённого кофе, — Король сразу учуял запах утреннего напитка, который и был на подносе у Тени. Служанка сразу поняла намёк и тут же вручила ему чашку. — Превосходно, — Король дал оценку напитку.

— Какие-нибудь ещё пожелания, Ваше Величество?

— Хм… — Призадумался Олткрей, поглаживая свою заросшую бородку. — Я бы не отказался от стрижки.

Слово за слово и вот Его Величеству уже моют голову перед процедурой. На тело Олткрея накинули чёрный пеньюар, а на столике перед ним разложили все необходимые инструменты. Когда водные процедуры окончились, Беатрис взяла в левую руку расчёску, а в правую парикмахерские ножницы. Ловкими движениями инструментов она с лёгкостью расчёсывала седые волосы короля, а затем состригала их наполовину.

— И всё же не могу не обратить внимание на то, как сильно вы вцепились в подлокотники, — Не могла не подметить Тень. — Вас что-то беспокоит, Мой король, — Это не было вопросом, девушка точно знала, что Олткрей о чём-то переживает. — Иначе бы вы не хотели привести себя в порядок.

— Скажи, Беатрис. Был ли у тебя когда-то человек, которому ты хотела посвятить всю свою жизнь?

— Вы же сами знаете, что это невозможно.

Конечно, мужчина был прекрасно осведомлён об этом. Теней с рождения воспитывают исключительно в качестве слуг. Всякие чувства, присущие человеку, в них подавляются, превращая в послушных кукол. Поэтому ни о какой привязанности, ни о какой любви и речи быть не может.

Тем не менее, когда король спросил девушку об этом, её рука слегка дёрнулась.

— Но ты бы очень хотела понять, что из себя представляют эти чувства, не так ли? — С закрытыми глазами продолжал допрашивать Олткрей, пока Тень выравнивала его чёлку.

— Я… не могу вам ответить на это… — Он попал в самую точку. — К чему вы клоните, Ваше Величество?

— Эта привязанность меня и беспокоит.

Когда стрижка королевской шевелюры была окончена, девушка перешла к уходу за бородой Олткрея. По молодости он ненавидел всякую растительность на своём лице, ибо она заметно старила некогда златовласого солдата. Теперь же нынешний король Мелромарка не имеет желания с ней расставаться, иначе он будет выглядеть очень угрюмым и сломленным, как ему самому кажется.

— Поведай-ка мне лучше о другом, — Решил сменить тему государь. — Как там продвигается задание, которое я поручил твоей коллеге?

— Выполнено и ожидает вашего прихода в темницу, — Моментально поделилась отчётом Тень.

— Чудно.

Вне нашего с вами взора, пока Герой Щита вместе со своими спутницами приводил в действие план побега из столицы, Олткрею уже пришла идея того, как бы всю ситуацию замять. Очевидно, что он не собирался мириться с таким мизерным поражением, которое, тем не менее, может привести к полному краху всего плана.

После выравнивания всей растительности на лице, Беатрис вновь помыла голову Его Величества, дабы избавиться от всех мелких волосинок, что могли остаться на лице и в ушах. После этого служанка наносила финальные штрихи при помощи геля и расчёски.

— Можете открывать глаза, Ваше Величество.

Король взглянул на своё отражение в зеркале. Стрижка резкими линиями обрисовала чеканный череп, обнажив седину, что легла как иней на скалистые утёсы висков и затылка. Волосы, некогда длинноватые и седые, теперь были коротко острижены, обнажая историю, высеченную на коже в виде морщин и шрамов. Эта стрижка сделала его взгляд неумолимым, лишив возможности скрыться за прядями.

А взгляд его был поразителен. Два изумруда, но один — в оправе из грубого золота и холодного стекла. Левый глаз горел влажным, глубоким зелёным цветом старого леса, полным мудрости и неподдельной усталости. Правый же был мёртвым двойником — искусственный зрачок из тончайшего шилдфриденновского стекла, застывший в вечном равнодушном блеске. От него, рассекая бровь и уходя в короткую седину волос, тянулся шрам — четыре бледных, вдавленных линий, след от когтей врага из прошлого.

Эта рана, не скрытая более волосами, говорила громче любых хроник. Она была молчаливым указом, суровым напоминанием о цене трона. И теперь, с новой опрятностью, он был похож не на доброго дедушку, а на выгоревший утёс, где лишь одна сторона ещё хранит следы жизни, а другая — лишь камень и память о ярости, оставившей на нём свой след.

— Превосходная работа, как и всегда, Беатрис. Премного тебе благодарен, — С улыбкой на лице похвалил свою подчинённую государь.

— Это всего лишь моя работа, — Отнекивалась девушка, наклонив голову.

Косметические процедуры подошли к концу и теперь остался финальный этап прихорашиваний государя – одежда. Вернувшись в свою родную спальню, Олткрей вновь зашёл в гардеробную и на сей раз обратил внимание на свои верные доспехи. При небольшой поддержке со стороны Тени, одеяние вскоре было на самом мужчине. Серебряные доспехи лежали на нём не бронёй ремесленника, а словно вторая кожа, выкованная из лунного света и вековой воли. Это был не кричащий, ослепительный блеск, а глухой, матовый отблеск закатного серебра, испещрённый тонкой вязью вытравленных рун по краям лат и наплечников. Каждая пластина, огранённая словно вершина айсберга, хранила память об ударах — лёгкие вмятины, штрихи и царапины, не умаляющие его величия, но придававшие ему неоспоримую подлинность.

К плечам этого хладного великолепия была пристёгнута застёжками из чернёного серебра в виде звериных голов пурпурная мантия. Цвет её был густым и глубоким, как старая кровь или вино, что годами выдерживали в королевских погребах. Она не трепетала легкомысленно, а ниспадала тяжёлыми, бархатными складками, волочась по каменным плитам за его спиной подобно тихому закату. Этот плащ был не столько предметом роскоши, сколько молчаливым манифестом власти — каждый видевший знал, что лишь право, добытое и отстоянное, имеет носить столь царственный и трагический оттенок.

Вместе они составляли цельный образ — холодная, непоколебимая сила металла и пламенеющая, тяжёлая ноша власти. Король поместил на голову свою серебряную корону и теперь был готов к сегодняшнему дню.

— Ну наконец-то, Ваше величество! Я уже устал вас ждать.

Стоило Олткрею покинуть свои покои, так его у двери уже встретил с кипой бумаг суетящийся советник. Низкорослый, вечно недовольный мужичок, стремящийся к преклонному возрасту и для которого каждый следующий выпавший волос считается трагедией, являлся одним из постоянных на своей должности госслужащим. И вечной занозой в заднице.

— Ещё даже солнце толком не успело подняться над горизонтом, а у тебя на лбу уже все вены распухли, Скит, — Подколол своего подданного государь.

— При всём моём уважении, Ваше величество, но это не я должен с утра пораньше бегать туда-сюда с документами! У меня вообще-то и своих обязанностей предостаточно!

Лукавство советника не знало границ. На деле каждый его день проходил весьма комфортно и без какой бы то не было доли напряжения. Все задания, которые ему поручали, он спихивал на остальных, а когда кто-то пытался ему возразить, он защищался своим авторитетом перед королевой. Точнее не авторитетом, а тщательным подлизыванием к Мирелии, дабы тот и далее оставался на посту. Олткрей очень давно хотел избавиться от этого нахлебника, однако королева настояла на том, что лучше пока попридержать эту идею на потом. Видимо, ей просто очень нравится наблюдать за его жалостью.

— Что ж, не стану тогда тебя отвлекать от работы. Будь другом, отнеси все документы в мой кабинет, я ими позже займусь.

— Для вас стараешься, а вы ещё и не хотите сразу поблагодарить мой труд! — Скит очень любил жаловаться на Олткрея, так как считал, что у него якобы есть такая привилегия. Конечно же её не было, а государь просто игнорировал резкие высказывания своего непутёвого слуги. — И чем же таким важным Его Величество собирается заняться? — Своим хриплым и шепелявым голосом спросил советник.

— Мне надо ненадолго спуститься под землю.

***

Тяжёлые стопы в сапогах из грубой кожи мерно отбивали шаг по винтовой лестнице, уходящей в каменное нутро замка. Отблеск факела, вырванный из кронштейна на ходу, плясал по матовому серебру его наплечников, выхватывая из мрака сырые, покрытые инеем и плесенью камни. Пурпурный плащ волочился по ступеням, шелестя подобно предсмертному вздоху. С каждым витком вниз воздух становился тяжелее, густея от запахов сырости, тлена и отчаяния, въевшегося в саму кладку за столетия.

Он спускался не спеша, с холодной неизбежностью оползня. Его дыхание не сбивалось, лишь клубилось коротким паром в леденящем подземелье. Стеклянный глаз безразлично отражал прыгающие тени, в то время как живой, изумрудный, впитывал мрак, видя не тьму, а память. Он помнил каждый трещинный камень, каждый заржавевший решётчатый люк, мимо которого проходил. Это был не просто спуск в темницу, это было погружение в подвал собственного правления, где хранились самые мрачные его плоды.

Наконец лестница окончилась, упёршись в длинный коридор, уходящий в непроглядную темень. Лишь несколько железных дверей с засовами, почерневшими от времени, стояли по сторонам, похожие на склепы. Тишина здесь была абсолютной, гнетущей, нарушаемой лишь скрипом его подошв и мерным капаньем воды где-то в отдалении. Он остановился перед одной из дверей, и пламя факела осветило сложный замок. Король провёл пальцами по холодному металлу, и в этом жесте не было любопытства, лишь привычная, тяжкая обязанность.

Замок представлял из себя конструкцию в виде куба, разделённого на несколько мелких кубиков из разных металлов, которые были расположены в хаотичном порядке. Для нас, наблюдателей, такая форма уже давным-давно знакома в виде старой доброй головоломки кубика-рубика. Король даже не вглядывался в эту загадку. Взяв замок в обе руки, мужчина быстрыми движениями вращал кубики конструкции, словно проделывая этот трюк не раз и не два. Вот и сейчас, потратив считанные пару минут, мужчина пробил себе путь дальше.

— Припозднились, Ваше Величество…

Стоило только зайти королю непосредственно в саму темницу, так его уже поджидала скрытая под капюшоном плаща девушка, чьи блондинистые волосы чётко просвечивались из-под маскировки.

— Сожалею о своём проступке, Тень. У меня были небольшие неотложные дела.

— Вы себе совсем не изменяете, — Упрекнула короля девушка. — Но сейчас не об этом. Прошу, пройдёмте за мной.

Роскошные дворцовые коридоры сменились бесконечными тёмными туннелями, где каждый шаг раздавался разительным эхом. Темница выполняла свою главную роль - она изолировала тебя, оставляла наедине с собственным шумом. Несмотря на немалое количество заключённых, никого кроме себя ты не способен услышать.

Король со своей подчинённой углублялись всё дальше в дебри катакомб. Как можно глубже, дабы убедиться в полной конфиденциальности действий дуэта. От острого глаза королевы, конечно, это навряд ли получилось скрыть, даже при всём желании. Зато от нежелательной осведомлённости других высокопоставленных господ необходимо было избавиться.

— Сюда, — Спустя минут двадцать ходьбы нужное место было достигнуто.

Железная дверь с звонким гулом несмазанных крепежей открывается и перед Олткреем предстаёт небольшая тёмная комнатушка, где из мебели имелись лишь деревянные стол да стул, а также белое полотно на стене.

— Скромно, — Подметил Его величество.

— В фэн-шуе мы сейчас не нуждаемся. Присаживайтесь, Ваше величество.

Присев на скрипучий стул мужчина стал выжидать следующий шаг Тени. Девушка закрыла за собой дверь, окончательно изолировав себя и короля от внешнего мира. Она подошла к столу и достала из своей сумки загадочную сферу. Девушка ставит её на поверхность стола, хватает её пальцами правой руки и прокручивает по часовой стрелке. Сфера раскрывается, обнажая объектив проектора.

— Я уже не могу и вспомнить, как мы обходились без всех новообретённых технологий, — Не мог не прокомментировать устройство король. — Прошло всего ничего, а половина проблемных аспектов нашей жизни значительно упростилась.

— Фобрей пускает в производство новые проекты чуть ли не каждый месяц, — Тень поддержала мысль мужчины, доставая из сумки маленькую, размером со спичечный коробок, дискету. — Люди получают доступ к тому, что раньше могли использовать лишь единицы. Такое ощущение, будто они пытаются что-то вытеснить.

— Ты прекрасно знаешь, что, Райно, — Олткрей не мог напрямую сказать об этом. Это бы стало проявлением слабости.

Дискета вставляется в сферу и свет сквозь линзу проектора падает на белую простыню на стене. Теперь же на ней высвечивался черный герб Мелромарка, который в данном случае являлся вступительным слайдом для презентации. Девушка делает один хлопок ладонями, слайд переключается.

— По вашему приказу, мы провели расследование по делу об убийстве спутника Героя Лука – Маруда Кили. На основе всей доступной нам информации мы смогли найти троих подозреваемых, которые могли совершить преступление, — На слайде изображались три рамки с силуэтами кандидатов. — Часть информации мы получили из рапорта стражников, допросивших граждан, проживающих рядом с местом преступления. Часть информации была получена на основе экспертизы после вскрытия тела погибшего. А часть мы получили на основе извлечения из повреждённого мозга жертвы предсмертных воспоминаний.

— Напомни, какой отряд теней следил за тем районом?

— Тот, что настроен против вас, Ваше величество, — Холодно ответила девушка. — При всём уважении между всеми бойцами спец. подразделения, они бы ни за что не поделились столь важными данными.

— Что и следовало ожидать… — Кисло подытожил Олткрей. — Ну хорошо, поведай, что же вам удалось разузнать.

Слайд сменился. На полотне появилось изображение первого “подозреваемого” – портрет сурового мужчины средних лет с шрамом через левый глаз и неопрятной щетиной.

— Подозреваемый номер один: Гард Таккель, бывший наёмник, — голос докладчицы стал размеренным и безэмоциональным, словно она зачитывала протокол. — Проживает в двух кварталах от площади Фонтана Слёз, где было обнаружено тело. Неоднократно задерживался стражами за пьяные дебоши и нарушение общественного порядка. Согласно рапортам, в ночь убийства он был замечен в таверне «Глоток удачи», где громко хвастался своим прошлым, упоминал имя Маруда Кили в уничижительном контексте и грозился «прирезать этого болтуна, как паршивую крысу».

— Учитывая, что наш потерпевший родом из северного Мелромарка — звучит правдоподобно. С их нравом они могут запросто нажить себе врагов, — подметил Мудрый король, вспоминая менталитет родного региона Маруда.

— Из таверны он вышел незадолго до предполагаемого времени преступления. Следы грязи, обнаруженные на мостовой у фонтана, совпадают по составу с глиной, характерной для двора его дома. Мотив: личная обида, подогретая алкоголем. Возможность: подтверждена свидетелями и косвенными уликами.

Слайд сменился снова. Теперь на нём был силуэт, а затем проступили черты изящного, но болезненно-бледного молодого человека в дорогих, хотя и слегка потрёпанных, одеждах.

— Подозреваемый номер два: Элиас ван Дорн, младший отпрыск обедневшего дворянского дома. Известен своей патологической завистью к спутникам Героев, считая, что его собственный «непроявленный» талант недооценён.

— Припоминаю эту семью. Тщеславие у них было в крови, да вот только ума не доставало. До сих пор помню лицо старшей дочери, когда её отправляли к Фобрею в наказание за госизмену…

— Экспертиза раны на теле жертвы показала необычный угол удара – снизу вверх, что может указывать на то, что убийца был ниже Маруда либо наносил удар, поскользнувшись или находясь в неестественной позе. Элиас, будучи щуплого телосложения и не обученный классическому фехтованию, мог нанести именно такой удар в ходе спонтанной стычки, а затем, пока жертва находилась в состоянии оглушения, вонзить меч в грудную клетку. Извлечённые из повреждённых участков мозга жертвы обрывки предсмертных воспоминаний содержали вспышку образа «бледного лица с горящими глазами» и чувство презрительного удивления. Элиас был замечен неподалёку в тот вечер, о чём свидетельствует показание уличного торговца. Мотив: зависть и желание доказать свою значимость, убив «кого-то важного». Возможность: подтверждается характером раны и образом из памяти жертвы.

Третий слайд задержался на секунду дольше. На нём была мужчина преклонного возраста с зачёсанными назад волосами, собранными в небрежный хвост.

— Подозреваемый номер три: Элвин Горм, алхимик и аптекарь. Владелец лавки «Тихий корень» на соседней улице. По заключению экспертизы, в крови Маруда Кили, помимо алкоголя, были обнаружены следы редкого седативного препарата «Сон бескрылой феи». Вещество это дорогое, малодоступное и чаще используется не для лечения, а для тихого похищения или усмирения – оно притупляет реакцию, вызывает мышечную слабость, но сохраняет сознание. Мастер Горм – один из немногих в городе, кто способен такой препарат изготовить или достать.

Девушка сделала паузу, чтобы подчеркнуть важность улики. Олткрей сразу узнал этот препарат, поскольку Тени сами использовали «Сон» в своих операциях несколько лет назад. Это была секретная разработка королевских алхимиков, созданная для тихих, но быстродействующих скрытных убийств. Однако результаты не оправдали ожидания и вложенные средства, поэтому проект свернули. Видимо, какие-то наработки всё-таки удалось выкрасть.

— В ходе обыска в его мастерской, санкционированного по-другому, старому делу, были негласно обнаружены флаконы с остатками этого снадобья. Рапорты стражников также указывают, что Маруд Кили в последние недели несколько раз посещал «Тихий корень», жалуясь на бессонницу и «тяжёлые мысли». Из предсмертных воспоминаний жертвы удалось извлечь отрывочное, но стойкое ощущение – внезапная мышечная вялость, головокружение и вкус миндаля на языке, что является характерным побочным эффектом «Сна бескрылой феи». Версия: Горм, либо выполняя чей-то заказ, либо пытаясь вымогать у спутника Героя деньги или информацию, подмешал ему препарат. Встреча у фонтана была назначенной. Однако что-то пошло не так – возможно, доза оказалась недостаточной для полного подчинения, и разъярённый, но ослабленный Маруд попытался дать отпор. В ходе борьбы Горм, будучи физически слабее, но сохраняя полный контроль над телом, использовал меч самой жертвы или принесённый с собой, чтобы нанести удар. Угол раны также может указывать на то, что удар был нанесён человеком, который либо упал, либо изначально находился на земле, будучи, например, оттолкнутым, но сумел нанести ответный удар, а затем и добить своего оппонента.

Девушка скрестила руки. В отличие от прошлых кандидатов, Элвин, похоже, казался ей самым правдоподобным вариантом. Уж больно много предположений исходят из её уст.

— Мотив: шантаж, выполнение тайного заказа или даже личная месть, так как имеются неподтверждённые данные о его возможных связях с запрещёнными культами, которым группа Героя Лука и, в частности, Маруд мог невольно навредить. Возможность: подтверждается физическими уликами, посещениями жертвы и характерным состоянием, зафиксированным в его памяти перед смертью. Тихий, незаметный человек науки, доведённый до крайности – такая история вызовет у публики и суда жутковатый, но понятный интерес. И, что важно, полностью отвлечёт от версии с участием рабыни Героя Щита.

Райно сделала паузу, давая информации усвоиться.

— Каждый из них имеет очевидный мотив, подтверждённую возможность и привязку к месту преступления через вещественные или ментальные улики. Любой из этих вариантов будет логичен и убедителен для суда и публики. Особенно, — Она чуть заметно выделила слово, — если расследование будет вестись целенаправленно и без вмешательства... посторонних влиятельных сил.

Олткрей медленно кивнул, его взгляд скользил по портретам троих «кандидатов» – грубого солдафона, тщеславного юнца и лекаря с кучей скелетов в шкафу. Идеальные козлы отпущения. Каждый – осколок правды, искусно вмонтированный в ложную мозаику. Ни один из них не был настоящим убийцей, но каждый прекрасно подходил на роль того, на кого «спишут» вину, чтобы навсегда снять все подозрения с спутницы Героя Щита. Машина правосудия должна была перемолоть одного из них, обеспечив всем остальным нужный результат.

— Должен признать, вы проделали достаточно скрупулёзную работу, — Похвалил король Мелромарк труд своих слуг. — Остаётся только выбрать наиболее подходящего… — призадумался Олткрей, почёсывая свою бородку.

— Можно было и избежать всей этой лишней работы, — Комментарий Райно заставил короля нахмуриться. — Достаточно было просто вызвать Щита на ковёр и заставить его избавиться от рабыни.

— И тем самым подорвать всякое расположение к нам, — Олткрей подвёл мысль Тени к ожидаемому неблагоприятному исходу.

— Героям всегда приходится кем-то жертвовать. Одним рабом меньше, одним рабом больше.

— Ты смотришь на всё с перспективы ветерана, лишённого всякой эмпатии. А он ещё ребёнок, который только-только вступает во взрослую жизнь.

— Так зачем вообще было начинать весь этот фарс?!

Неожиданно как для короля, так и для самой себя, не способная сдержать свой гнев Райно выдвинула предъявление Его величеству, ударив рукам по столу. Олткрей молча поднялся на ноги и заговорил:

— Мы находимся на грани гибели, — Голос короля всегда был настроен серьёзно, но сейчас его тон снизился, а в устах читались нотки гнева и страха. — С каждой следующей Волной наш мир разрушается на куски. И именно в это время, вместо того чтобы сплотиться и отбросить все старые обиды, дабы вместе попытаться сохранить родные земли, мы лишь пытаемся быстрее уничтожить друг друга.

В комнате повисла тишина. Девушка не могла отрицать всю плачевность нынешней ситуации. Как бы ей это не было противно, но Олткрей точно понимал, что делает.

— Я устал от этого, — Продолжил король. — Я устал закрывать глаза на ту бездонную пропасть, в которую стремится упасть наша страна. Людям кажется, что мы развиваемся, что жизнь в Мелромарке становится только проще, но проблема в том, что они не видят то, что скрывается за этим привлекательным фасоном.

— Так чего же вы добиваетесь на самом деле, Ваше величество? — Вопрос, что мучил Райно с самого начала событий, после призыва четвёрки Героев.

— … Я хочу открыть им глаза. Показать им изнанку прекрасной иллюзии и сплотить их, дабы превратить её в реальность. Но для этого… как бы мне не хотелось… — Мысль об этом заставляла мужчину прерывать своё дыхание. — Я должен избавиться от…

Нежданно для обоих дверь в помещение резко отворилась. У входа стояла ещё одна верная королю Тень.

— Ваше величество, к сожалению, я должна прервать ваш разговор, дабы донести срочную информацию.

— Что случилось, Тень? Выкладывай, — Олткрей в миг вернулся в своё строгое состояние. Внезапная фантомная боль в руке как будто подавала знак, в который он отказывался верить. Однако…

— Королева вернулась.

***

В тронном зале ещё никогда не было так тихо. Как только весть была озвучена, государь приказал немедленно отправить его обратно во дворец, а самим оперативно подготовить все необходимые приветственные ритуалы.

Король сидел не столько на троне, сколько на изжоге. Его лицо оставалось непоколебимым, однако в душе таился тихий ужас. Месяц, проведённый без супруги, сказался на мужчине. Находясь в её постоянном контроле, всегда ощущая её пронизывающий взгляд… и внезапно всего лишиться… Это, в некотором роде, окрыляет.

Однако Олткрей не давал себе расслабиться. Годы совместной жизни научили его одной простой вещи – от Мирелии ничего не скроешь. Даже если нет её физического присутствия, глаза и уши королевы есть везде. Она обо всём узнает, сколько бы ты не старался. Король прекрасно это понимал, когда затеял свою игру. Единственное, что его интересовало, так это насколько быстро она узнала про призыв.

У ковровой дорожки строем в шеренгу собрались верные стражники, готовые к приветствию своей королевы. Их лица полностью скрывались под плотной защитой чёрной стали шлемов, поэтому никто не мог увидеть, как стекались капли пота от нарастающей тревоги.

Казалось, будто время остановилось. Словно каждая пылинка, видневшаяся под тусклым дневным светом, осталась левитировать в одной точке. Ожидание. Отвратительное, пугающее…

— Внимание! Её величество Мирелия Ку Мелромарк прибыла!

Воздух понизился в собственной температуре стоило дверям отвориться. Как только советник объявил о прибытии королевы, его маленькие ножки тут же побежали к Олткрею. Его Величество поднялся с трона, дабы от всей души поприветствовать свою супругу.

Её облик словно выползал из тени, обнажая бледное личико. Чёрное шёлковое платье стало её фирменным облачением, символизирующим бесцеремонный и жестокий путь правления. Оно волочилось по ковру за её высокими ногами словно разлившаяся по полу чернь. Лицо было столь холодным, что казалось нечаянно коснёшься и тут же превратишься в льдышку, которую не составит особого труда разбить. Глаза необычайно тусклые. Они не были рады видеть Олткрея.

В то же время, мужчина спустился навстречу вниз по ступенькам, как будто его терпение достигло пика от ожидания. Они встали друг напротив друга.

— Олткрей… — Холодный воздух вырвался из её уст.

— Мирелия, — Со всей стойкостью принимал надвигающуюся снежную бурю король.

Минута. Королева расплывается в улыбке и супруги целуют друг друга в щёки. Атмосфера резко смягчается.

— С возвращением, любовь моя, — Счастливо проговаривает Его Величество, держа ладони на плечах супруги. — Стыдно признаваться при посторонних, однако не описать словами, насколько я счастлив тебя видеть.

— Ох, дорогой мой, ты даже не представляешь насколько я соскучилась по твоему грозному личику, — Ледяная ладонь касается щеки мужчины. — Ты схуднул? Неужели наши повара потеряли своё мастерство и перестали тебя радовать? Ты только скажи, я тут же отправлю их на…

— Дорогая, всё хорошо, отбрось свои переживания, — Перебил свою жену король, дабы не услышать её намерение в очередной раз отправить кого-то на казнь. — Ты лучше поведай мне, как прошла твоя поездка?

«Невинный» смешок тут же прогремел в ушах Олткрея. Он прекрасно догадывался о результатах поездки своей жены. Прекрасно догадывался о том, как великолепно их сорвал. Глаза Мирелии словно наполнились нечистой энергией.

— Должна признаться, в некотором смысле, всё прошло не совсем так, как я того ожидала.

— Неужели? И что же приключилось, любовь моя? — Олткрей словно нацепил на себя маску дурачка.

— Ой, ничего особенного. Всего лишь какой-то ничем не примечательный призыв четвёрки Легендарных Героев, — по тону можно было понять, что королева старалась всеми силами сдерживать свои порывы оторвать голову собственному мужу. — Тебе, случайно, ничего об этом не известно?

— Ему ещё как об этом известно, Ваше Величество! — Решил открыть свой вонючий рот Скит. — Как-никак, это был его первый приказ после вашего отъезда!

Королева Мелромарк издевательски улыбалась, глядя на своего супруга. Конечно же, она знала об этой истории. Просто ей приносило дикое удовольствие то, как кто-то подставляет Олткрея.

— Дорогая, этому есть своё объяснение.

— О, я прекрасно всё понимаю, любовь моя. Ты распереживался из-за начала нового цикла Волн Бедствий и, в связи с отсутствием каких-либо носителей Звёздного Оружия в пределах мелромаркских земель, решил призвать на помощь Легендарных.

Технически женщина была права. Из всех стран лидеров именно у Мелромарка не было достаточной мощи, чтобы спокойно противостоять нависшей угрозе. Но это была не единственная причина…

— Но… ПОЧЕМУ ВСЕХ?!

Казалось, что ещё бы немного добавить громкость и стёкла в зале могли разбиться вдребезги. Он давно не видел этот буйственный гнев, что словно вырывался из тела королевы. Возможно, это был только третий раз за всю их совместную жизнь. Однако Олткрей продолжал оставаться непоколебимым. Его даже не смущало продолжающееся присутствие королевской гвардии. Он давно заметил, что Мирелия любила выставлять всё на публику.

Королева несколько остыла после неожиданного срыва. Она отошла от своего суженного к окну, дабы перевести внимание от объекта, что сейчас вызывал в ней вспышки неконтролируемой ярости.

— Просто скажи мне. Зачем?

— Ты сама ответила на свой вопрос, дорогая. Раз у нас нет никакой поддержки в лице носителей Звёздного Оружия, то оставался только один выход. Всё ради наилучшего результата, — Опять-таки, технически Олткрей не лгал.

— И под наилучшим результатом ты подразумеваешь убийство компаньона одного Героя соратником другого? — Всё, как и предполагалось. Мирелия уже была наслышана о недавнем инциденте. — Знаешь, я даже не удивлена тому, на кого упала вся ответственность, — Добавила королева, оборачиваясь к мужчине.

— Что ж, всё не способно идти гладко. Тем более, этим вопросом я уже занялся, и мы нашли тех, кто по-настоящему могут являться виновниками. Осталось только выявить кто из них истинный убийца и…

— Странно… Мне казалось, я буквально сегодня видела, как всех подставных казнили прямо на моих глазах.

Провал.

Олткрей досадно сморщился. И снова этот единственный мучавший его вопрос. Как быстро она узнала?

— Скит, подойди ко мне, — Приказала Мирелия советнику.

Ну конечно. Скит был засранцем, каких ещё свет не видал, но он был далеко не таким глупым, каким способен показаться на первый взгляд. Чуть ли не вприпрыжку тот побежал к ногам своей госпожи, словно верный щенок. Та склонилась к нему и с довольной ухмылкой произнесла:

— Мой преданный советник, ты отлично постарался, — Лесть словно бабочки вылетали из рта Мирелии и кружили вокруг ушей коротышки.

— Мхи-хи, ну конечно, Ваше величество! Я бы ни за что не оставил вас в неведенье от тёмных деяний вашего супруга, — А тот и рад дальше подлизываться к королеве. — Мне кажется, я должен получить за это заслуженную награду!

— Конечно… Дай мне как следует тебя отблагодарить…

Её холодная рука касается лица мерзкого советника, от чего того чуть не хватил кондратий. Мурашки сразу покрыли всё тело советника, настолько холодно было чувствовать ладонь Её Величества. Холодно. Слишком холодно. Искренняя радость сменилась смятением, а после переросла в чистый ужас. Скит вцепился в руку Мирелии, дабы отодрать ладонь с его лица, кряхтел, пытался умолять её о пощаде… но было поздно. Его лицо буквально замораживалось, покрываясь коркой льда. А затем и вся голова превратилась лишь в кусок льда. Женщина убрала руку с замороженного лица, а затем лёгким толчком пальца заставила тело упасть на пол. Голова тут же превратилась в расколотый ледяной пазл.

— Ты был прав, любимый, от него давно стоило избавиться, — Спокойно обратилась к своему супругу Мирелия, словно она и не совершала никакого убийства. — Оставим эту тему на потом. Давай-ка лучше отметим моё долгожданное возвращение, что скажешь?

— Я… — Олткрею тяжело было подобрать нужные слова, но быстро собрался. — С радостью, моя королева.

***

Внутри сумрачной громады замка Мелромарк покоился колизей Проклятых Клятв.

Воздух здесь был густым и холодным. Он пах железом крови и слежавшейся пылью, а также лишь слегка отдавал озоном от магических всплесков. Сводчатый потолок терялся в высоте, где в темноте медленно вращались массивные люстры-канделябры с призрачным синим пламенем вместо свечей. Их свет не столько освещал, сколько подчёркивал тени, рисовал на стенах движущиеся узоры, словно гигантский механизм из света и тьмы.

Сама арена, выложенная полированным обсидианом, отражала это мерцание, как чёрное зеркало в звездную ночь. Её овальная форма была обрамлена не простыми ступенями, а ярусами готических трибун – резными, ажурными, с бесчисленными арками, горгульями и скорбными ликами в капюшонах. Каждая аркада была подобна ряду острых зубов, впивающихся в пространство арены. На самых почетных ложах, напоминающих каменные саркофаги, стояли троны из слоновой кости и чёрного дерева, инкрустированные серебряными рунами, которые тихо светились тусклым светом. Там и засели наши суженные.

Публика собралась приличная. Трибуны словно восстали из мёртвых после долгого затишья, лишь бы наконец вновь лицезреть кровавое шоу. Естественно, они его вскоре и получат.

— Ух, давно не было такого ажиотажа, — Радостно отреагировала Мирелия на такую оживлённость. — Я уже в предвкушении! — Задорно проговорила королева, попивая из своего бокала вино.

И вот, начинается знакомство с сегодняшними участниками. Сначала открываются парочку клеток под местами государей. Из них нехотя выходят воины… зверолюды. Четверо усталых, покрытых шрамами прошлых битв, они смиренно берут оружие в руки под возгласы возбуждённой публики, понимая один простой факт — кричат не в пользу их победы, а в пользу их погибели.

— ВСТРЕЧАЙТЕ! ГЛАВНЫЙ ГОСТЬ СЕГОДНЯШНЕГО ПРЕДСТАВЛЕНИЯ! НЕПОВТОРИМАЯ, СМЕРТОНОСНАЯ И ОБВОРОЖИТЕЛЬНАЯ — ГЕНЕРАЛ СЕАВЕТ!!!!!!

Клетка открылась. Она возникла из сумрака, как олицетворение тихой ночи. Не громыхание стали, а мягкий, зловещий шелех чёрного лака и упругой кожи сопровождал её шаги. Её доспех не был грубой грудой металла — это была вторая кожа, готическая симфония из угольного эбенового дерева и тёмной, матовой стали. Латы, изящные и смертоносные, облегали станом, подчёркивая не женственность, но ловкую, готовую к взрыву силу. На плечах и предплечьях — стилизованные острые шипы, словно тени вороньих перьев, а не брони. Нагрудник украшал не герб дома, а причудливый, вытравленный серебром узор — мёртвый плющ, опутавший сердце.

Её шлем, с закрытым забралом, напоминал задумчивый лик скорбящего ангела с собора. Ни единой щели. Только ровная, непроницаемая темнота, в которой угадывался взор. У пояса, вместо тяжёлого меча, висел длинный, узкий клинок — эсток, созданный для одного точного укола между пластин доспеха. На бедре покоилась рука в чёрной перчатке, и даже пальцы были защищены гибкими стальными чешуйками.

Не просто солдат, а воплощение ночи, облачённое в сталь.

— Хм, решила пустить своего цепного пса на истощённых заключённых. Какой же это бой? — Олткрей был словно тот самый задрот, который докапывается до каждой мелочи.

— Ой, не начинай, мой король. Мы же тут ради крови и зрелищ, а не честной борьбы.

Генерал обнажает свой клинок, но не спешит наносить первый удар. Она терпеливо ожидает своих противников. Лица полулюдей застыли в испуганных гримасах, они боялись сделать хоть шаг в сторону оппонента.

— Играется с жертвой, — подмечает Мудрый король. — Хищник из неё достойный, тут уж сложно поспорить.

Солдат наклоняет голову вбок, как бы спрашивая о том, будет ли кто-то на неё нападать. Кто-то задрожал, кто направил оружие в сторону генерала, но никто не решался действовать. Зря.

Трусливый полукозёл чуть было сразу не лишился собственной головы, за долю секунды уклонившись от резкого взмаха клинка. Она была быстрой, слишком быстрой. И пока её спина была открыта, полубык уже наносил удар секирой. Но остановился. Клинок солдата вонзился прямо в брюхо бойца. Девушка разворачивается, меняя руку на оружии с левой на правую, и разрывает зверолюда насмерть.

— Не просто достойный. Превосходный, — Королева не жалела комплиментов для своего лучшего солдата. Прошло всего лишь несколько минут, а уже одна жертва в пользу Сеавет. — Достаточно превосходный, чтобы отыскать паршивого Героя.

— Так вот для чего это представление. Хочешь продемонстрировать того, кто отправится охотиться на Героя Щита, — Его величество читал свою возлюбленную как открытую книгу.

— Эффектно получается, не так ли?

Генерал пытается добраться до получеловека-полуоленя, но тот оказывается быстрее неё, уворачиваясь от каждой попытки. А когда она промахивается, полулюд пытается самим нанести урон, но уже девушка успевает уклониться. Пока происходила эта игра в уклонения, полукозёл решается нанести удар, однако одним толчком ногой он отлетает в сторону.

В очередной раз, после промаха по полуоленю, солдат решается на грязь. Когда противник бежит наносить ответный удар, оставшейся кровью на клинке она брызгает прямо в глаза оппоненту, моментально ослепляя того. Получеловек нагибается, корчась от боли, а Сеавет наносит фатальный удар в открывшуюся спину.

— Герой Щита… Честно признаться, изначально я посчитала это лишь отвратительной шуткой. Но ты действительно решил призвать его… — Мирелия смотрела на Олткрея словно на провинившегося щенка, которого так и хотелось разорвать.

— Тебе давно стоило понять, что важен не факт наличия оружия, а то, кто им владеет, — Спокойно отвечает ей государь.

— Эссенции выбирают себе одинаковых кандидатов. Ты сам об этом знаешь, — Королева же ловко парирует мысль своего супруга. — Призови хоть десяток Щитов, они ничем друг от друга отличаться не будут.

— Твой разум погряз в заблуждениях, дорогая, — Подытожил король, допивая свой бокал.

Осталось двое. Генерал Сеавет медленно проводила окровавленным клинком по воздуху, сметая с него густые капли. Её дыхание оставалось ровным, будто предыдущие минуты яростной резни были не более чем лёгкой разминкой. Полукозёл, отброшенный к стене, судорожно поднимался, хватая выпавшее копьё. Последний оставшийся в живых — полуволк с парой зазубренных кинжалов — присел в низкую стойку, рыча сквозь стиснутые зубы. В его жёлтых глазах горела не только животная ярость, но и холодная, отточенная ненависть.

— Два против одной, — прошипел полуволк, обнажая клыки. — Шансы улучшились.

Сеавет не ответила. Она лишь перехватила клинок обратно в левую руку, слегка развернув корпус, представляя собой одновременно и мишень, и неприступную крепость. Её глаза, холодные и ясные, читали их как открытый свиток: страх полукозла, кипящую агрессию полуволка, ту долю секунды, что пройдёт между мыслью и действием.

Полукозёл атаковал первым — отчаянный, широкий выпад копьём, рассчитанный на то, чтобы оттеснить её, загнать в угол. Сеавет не стала отступать. Она сделала короткий, резкий шаг навстречу древку, клинком отвела остриё в сторону, и копьё со скрежетом прошло мимо её плеча. В ту же долю секунды её свободная правая рука со всей силой вогнала ребро ладони в горло полукозла. Раздался хруст хрящей. Получеловек захрипел, выпустив копьё, и осел на колени, хватая себя за шею.

— Ты смеешь говорить это мне? — Мирелию шокировало заявление мужа.

Но это был лишь отвлекающий манёвр. Полуволк, ждавший этого момента, ринулся вперёд не с фронта, а сбоку, используя агонию товарища как прикрытие. Его кинжалы помчались в молниеносной серии ударов — в бок, в шею, в бедро — не убить, а ранить, измотать, ограничить движения.

— Я вот уже почти тридцать лет стараюсь держать наше государство на плаву… — Бокал в правой руке начинал потихоньку леденеть.

Генерал превратилась в водоворот стали и плоти. Она не уклонялась от каждого удара линейно. Она вращалась, позволяя лезвиям скользнуть по латам, отклоняя их клинком короткими, экономными движениями, каждый раз оказываясь на полшага не там, где её ожидали. Её оборона была не пассивной стеной, а колючей ловушкой. Один из её контрударов раскроил полуволку предплечье, но тот лишь зверино взвыл и удвоил напор.

— И всё это только потому, что я придерживалась тех устоев, которые сформировала ещё в свои юные годы.

Он был искусен. Быстр. Бесстрашен. Он заставил её отступить на два шага назад, под градом стали. Казалось, его ярость наконец найдёт брешь.

— Погляди-ка. Похоже, твой лучший солдат даёт слабину, — Олткрей слегка злорадствовал.

Но королева лишь тонко улыбнулась. Она видела то, что другие упускали: абсолютную, леденящую расчётливость в глазах своего генерала.

Сеавет позволила кинжалу полуволка вонзиться. Не глубоко, лишь на палец в мягкие ткани её левого плеча, зацепив за латы. И в момент, когда его оружие на миг застряло, а тело подалось вперёд — она нанесла свой удар.

Это не был размашистый взмах. Это было короткое, резкое движение правой руки, державшей окровавленный клинок снизу вверх. Острие вошло под нижний край нагрудника полуволка, прошло сквозь мышцы живота и диафрагму, найдя сердце.

Рычание обернулось клокочущим бульканьем. Ярость в жёлтых глазах погасла, сменившись пустым недоумением. Девушка выдернула клинок и, развернув его в воздухе, отсекла голову полукозлу, всё ещё хрипевшему на коленях.

Тишина воцарилась на арене, нарушаемая лишь звоном последних капель, падающих с лезвия на песок.

Сеавет выдернула кинжал из своего плеча, бросив его к трупу полуволка. Она подняла голову к королевской ложе, к своей госпоже. Её глаза спрашивали без слов: «Достаточно ли?»

— Более чем достаточно, — Тихо, но чётко произнесла Мирелия, и её голос, полный тёплой гордости, прозвучал в мёртвой тишине как приговор. Затем воцарились овации.

Король молча смотрел на арену, залитую кровью четырёх тел, и на солдата в её центре — безупречного, смертоносного инструмента, который только что был выкован и закалён на его глазах. В его очах читалась лёгкая тревога. Не за себя, а за Героя Щита, которому предстоит столкнуться с этим зверем.

— Что ж, на сегодня, пожалуй, всё, — Подытожила королева, вставая с трона. — Мне ещё нужно разобраться со всей оставшейся документацией, с которой Скит не смог и больше не сможет справиться.

— Не слишком ли много ты на себя взваливаешь? Ты же только вернулась с долгой поездки.

— Ничуть. Уж лучше я со всем справлюсь. Так будет куда надёжнее, — Сомнений не было. Королева более не могла доверить Олткрею какую-либо важную документацию. Он уже показал истинного себя. — Ну а завтра я соберу всех оставшихся Героев. Пора, наконец, заняться делом.

***

Утро. Очередной дождливый день встречал Олткрея в гордом одиночестве. Ненароком прокралась мысль, что события вчерашнего дня были всего лишь отвратительным сном. Что его жена до сих пор находится в командировке, а ему следовало завершить свои дела. Но суровая реальность не давала ему расслабиться.

Взглянув на тумбу у его спального места, мужчина заметил поднос, на котором его уже поджидала чашка с любимым бодрящим напитком, из которого так и исходил запах кофеина. А рядом с чашкой лежала записка. Олткрей поднялся на ноги, взял чашку в левую руку и ушёл в гардеробную за правой. С полным комплектом он вернулся к кровати и раскрыл злосчастное письмо.

Там не было чего-то особенного. Это не было письмо в один конец. Однако оно заставило Олткрея нахмурится и понять, что всё это был не сон. И что сегодня действительно состоится собрание со Священными Героями. Буквально через час.

Спустя полчаса всех необходимых процедур, готовый к любому мероприятию король неспешно шагал по коридору замка. Он давно забыл его прежний вид, о войне с Шильтвельтом и мысли не было. Но в его сознании чётко отпечаталась та атмосфера полной жизни, какой-то детской наивности и ламповости. Как будто открыл старую сказку про прекрасную принцессу в беде и храброго рыцаря, что спешит к ней на помощь. Всё исчезло, растворилось словно капли дождя в реке.

Погрязший в своих раздумьях Мудрый король даже и не заметил, как уже оказался в тронном зале. Оставалось ещё минут пятнадцать до начала мероприятия, поэтому никого, помимо Олткрея в помещении не наблюдалось. Тот спокойно присел на свой трон и терпеливо выжидал.

Вскоре подоспели члены королевской гвардии вместе с королевой, не обратившей никакого внимания на своего суженного, молчаливо сев на соседний трон. Его величество заметил небольшие круги под глазами Мирелии, которые та тщательно попыталась скрыть под слоем макияжа. Недосып или же результат обильного слёзовыделения — вопрос оставался открытым.

И вот, подоспела и оставшаяся троица Священных Героев в компании их спутников. Герой Копья, Герой Меча и Герой Лука. Они стояли ровно так же, как и в день призыва, лишь за исключением того, что первоначально их было четверо. Мирелия тут же заулыбалась и начала собрание:

— О Великие Герои, я рада приветствовать вас в нашей скромной обители! К сожалению, первоначально я отсутствовала в день, когда вы впервые оказались в нашем мире, поэтому сначала следует познакомиться. Меня зовут Мирелия Ку Мелромарк и я являюсь королевой в этих землях. Ну а с моим мужем вы уже знакомы, поэтому не вижу смысла вновь ему представляться, — Даже в такой ситуации она нашла время хотя бы немного над ним поглумиться.

Троица синхронно поклонилась в знак приветствия.

— Итак. Герой Копья Китамура Мотоясу, Герой Меча Амаки Рен и Герой Лука Кавасуми Ицуки… — Она прошлась глазами по каждому из них, включая их спутников.

Мотоясу сегодня выглядел хладнокровно и присутствовал лишь в компании Сакуры. Райно не могла показываться вместе с ним в качестве компаньона, иначе Мирелия могла заподозрить что-то неладное. В то же время, даже стоя лишь со своей «дочкой» Китамура испытывал напряжение. Потому что он уже прекрасно осведомлён о том, что из себя представляет королева и какова причина сегодняшней встречи.

На первый взгляд могло показаться, что Рен выглядел обычно, однако стоило лишь приглянуться и уже начинали выявляться интересные детали. Волосы несколько неухоженные, очки неровно сидят на лице, плащ внизу уже был достаточно грязным и ободранным. А также тики. Еле заметные, непримечательные дёрганья пальцами, будто тот не находил себе места. Спутники, что стояли за ним выглядели обеспокоенными, но Мечник словно и не обращал на них никакого внимания. Словно он был сам не свой.

Ицуки выглядел воодушевлённым. Он гордо стоял перед государями, выпятив грудь. Конечно. Он ждал этот день всем своим сердцем. День, когда его наконец отправят за гнусным преступником ради восстановления справедливости. И кто, как не королева Мелромарк способна понять его и помочь.

— Как вам уже известно, два дня назад произошло ужасное преступление. Господин Кавасуми, прошу прощения, что приходится вновь поднимать эту тему.

— Не волнуйтесь, Ваше величество, — Великодушно ответил ей лучник. — Сейчас это необходимо.

— Так вот. Жертвой данного преступления, к великому несчастью, стал благородный воин и по совместительству верный спутник Господина Героя Лука — Маруд Кили. Но мы здесь не для того, чтобы оплакивать эту поистине огромную потерю, а ради того, чтобы виновник понёс своё наказание. И как вам также известно, убийцей стал получеловек, являющейся рабыней Героя Щита… — Низким призирающим тоном произнесла она последние слова. — Наше государство известно своей ненавистью по отношению к Герою Щита, это не секрет. Однако мы попытались дать ему шанс, призвав вместе с другими Легендарными Героями. Нам казалось, если он примет нашу доброту и благосклонность, если мы сможем найти правильный подход в работе с ним, то эту ненависть наконец можно будет развеять… Но он показал своё истинное лицо. Защитил убийцу и сбежал вместе с ней из столицы, как последний трус. Так ещё… ещё и… — Слёзы стали наворачиваться на глазах королевы. — Так ещё и посмел украсть мою дочь!

Актриса из неё была великолепная. Олткрей закрыл глаза, лишь бы только не видеть этот отвратительный спектакль. Большего он не мог сделать в этой ситуации.

— Простите меня… *хнык* Сейчас не время распускать сопли… *хнык* — Мирелия достала платок и вытерла стекающиеся по щекам капли.

— Сейчас вы имеете полное право на слёзы, Ваше Величество! — Пытался приободрить женщину Кавасуми. — Это сугубо наша вина, что мы не смогли уследить за сохранностью вашей дочери!

— К сожалению, это так. — Поддержал товарища Рен. — Если бы мы только знали, кем в итоге оказался Дзюнпей, мы бы ни за что не позволили ему забрать её.

Мотоясу продолжал оставаться молчаливым. Ему всё больше не нравилось находиться в этом зале. Да и Сакуре, похоже, тоже, раз она решила от испуга спрятаться под плащом Копейщика. Только чтобы не попадаться королеве на глаза.

— Поэтому я вас сегодня и собрала. Будь даже Герой Щита для вас хорошим другом, сейчас — это преступник, которого необходимо поймать. И дабы всё прошло успешно, к вам на помощь я посылаю отряд своих самых лучших солдат…

Мирелия дважды хлопнула в ладоши и в тот же момент в тронный зал вошло несколько солдат королевской гвардии. Во главе с…

— К вашему вниманию, Генерал королевской гвардии — Эклер Сеавет.

Девушка сняла свой шлем и предстала в своём истинном облике. Короткие розовые волосы, словно лепестки распустившейся сакуры, миловидное бледное личико аристократки и глубокие голубые глаза, в которых можно было утонуть. Такое впечатление она создавала для незнакомцев. Но Олткрей видел её насквозь. Яростное пламя, что пылало в её глазах, жаждущее лишь крови и жестокости. Это был монстр, заключённый в облик невинной девушки. Цепной пёс королевы — так её прозвали в узких кругах.

— Ваше величество, Господа Герои, — Эклер сделала низкий поклон в знак приветствия и уважения.

— А также вашего внимания стоит и её, пожалуй, самый лучший напарник и ученик — Джейсон Дейл.

Мужчина снимает свой шлем следом за генералом. Молодой, гордый, прямо с долин. У него были густые каштановые волосы, а также аккуратно подстриженная борода. Глаза изумрудно-зелёного цвета, горящие внутренним, холодным огнём. Он молча поклонился так же, как и Эклер.

— У Господина Дейла уже имеется опыт работы с Героем Щита, поэтому он будет не менее полезен в дальнейших поисках, — Упомянула заслуги солдата Мирелия. — Ну и чтобы окончательно вас заверить в серьёзности своих намерений, прошу принести Генералу Сеавет её новое оружие.

Двери распахнулись. В тронный зал вошла служанка, несущая на руках подушку, на которой лежал футляр из чёрного дерева. Эклер прищурилась, не понимая смысла данного подарка, когда у неё уже имелось достаточно эффективное в её руках оружие. Да и, к тому же, новое было гораздо меньше.

— Это скромный подарок от наших друзей из Фобрея, Эклер. Прошу, прими его.

Девушка раскрыла шкатулку и её вниманию предстала странная конструкция. Первое, что она ощутила — холод. Не знакомый холод стали или зимнего ветра, а странный, плотный, словно спрессованный холод. Предмет, который ей вручили, лежал на ладони нелепо тяжелой грудой тёмного металла. Форма его противоестественна: ни клинка, ни острия, лишь изогнутая рукоять, да странная скоба для пальца.

Но больше всего смущает «бочка» — короткий, толстый цилиндр из того же чернёного металла. В нём зияют шесть одинаковых, идеально круглых колодцев, уходящих в глубину. Они похожи на узкие норы, выдолбленные в скале, только невероятно гладкие и точные.

Палец генерала нащупывает странный рычаг с насечкой. При лёгком нажатии раздается резкий, сухой щелчок, и весь механизм приходит в движение. «Бочка» срывается с места и вращается сама по себе, как мельничный жернов, приводя под её пальцем новый колодец на место старого. Это движение бесшумно, плавно и совершенно чуждо всему, что она знала об оружии. В нем нет натяжения тетивы, нет размаха кузнечного молота — лишь мёртвая, железная логика шестерен и пружин.

На ладони Эклер лежал револьвер.

«Не особо понимаю, для чего оно мне, но отказываться я не в праве. Какого-нибудь вонючего полулюда из этой машины прибить можно», — Пронеслось в голове у девушки. — Благодарю вас, Ваше Величество.

Прогресс не стоял на месте. Похоже, Мирелия решила оптимизировать всю армию под использование огнестрела. Не зря теперь у каждого солдата на спине висело ружьё.

— Отважные Герои! Мои верные подданные! Внемлите же моим словам и выполните мою просьбу. Спасите мою дочь и отыщите Героя Щита и его рабыню. Живыми или мёртвыми.

Олткрей смотрел на то, как Герои и солдаты кланяться Мирелии в знак согласия в исполнении её приказа. Его руки сжали подлокотники трона, но сам он и слова против сказать не мог. Потому что он знал, чем это обернётся. Он знал, что она не пощадит Мелти, если тот вновь посмеет пойти против неё. Поэтому он просто сидел и смотрел. Смотрел на то, как…

Охота началась