— Ты не боишься смерти?

Чха Иран задала Гём Мугыку тот же вопрос, что недавно бросил ей Владыка Альянса. Обещание Владыки, что он первым встретит её в аду, прозвучало предельно искренне.

Гём Мугык лишь покачал головой:

— Боюсь.

Она ожидала, что человек вроде Юного Владыки Божественного Культа Небесного Демона заявит, будто вовсе не ведает страха.

Однако Гём Мугык продолжил со всей прямотой:

— Я тревожный человек. Из тех, кто изводится из-за всяких пустяков заранее. Как же мне не бояться смерти? Я боюсь собственной гибели, но еще больше страшусь смерти близких мне людей. Ты ведь назвала меня психом, верно? Так и есть. Я прекрасно осознаю, что чем больше связей завожу, тем больше причин для тревоги, и всё же продолжаю множить число тех, кому нельзя умирать.

Пока Гём Мугык пристально на неё смотрел, Чха Иран спросила:

— Вхожу ли и я в список тех, кому нельзя умирать?

К её удивлению, Гём Мугык кивнул.

— А что, если этот человек встретит меня позже и скажет: «Эй, ты называешь себя Юным Владыкой Божественного Культа и не смог спасти единственную женщину, которой я дорог? Чем ты, черт возьми, занимался?». Мне станет так стыдно, что я не смогу поднять головы. Я больше не смогу вести себя перед ним заносчиво.

Причина оказалась столь проста, что отозвалась в её сердце еще сильнее.

— Есть такая штука, как мужская солидарность. Она велит оберегать женщину друга. Пусть даже ты лишь наполовину его женщина.

На фразе «наполовину женщина» Чха Иран издала сухой смешок. Он выразился так, потому что чувства Ак Гунхака еще оставались под вопросом. Но всё же — наполовину?

— Именно из-за такой солидарности мужчины в Муриме умирают молодыми.

Хотя она и произнесла это, Чха Иран чувствовала: сидящий рядом Юный Владыка — натура далеко не простая.

На этот раз Гём Мугык спросил:

— О чем ты так напряженно думаешь?

Вглядываясь в цветы в саду, Чха Иран ответила:

— Размышляю, кто же ты — дурак или псих.

Гём Мугык расхохотался. Он определенно чувствовал, как её сердце дрогнуло — быть может, потому, что он спас ей жизнь.

— Сколько у нас времени?

— До чего?

— До покушения.

Убийство было назначено на завтра. До появления Пурпурной(?) бусины оставалось всего несколько часов. (ПП. Толи ошибка анлейта, толи я дурак. Походу дела разберемся)

— Почему ты спрашиваешь?

— Если время есть, давай в последний раз поужинаем вместе.

— Ну, теперь я уверена: ты псих.

Порыв ветра промчался мимо них и цветника, за которым они наблюдали. Закат, принесенный этим ветром, разлился по саду, открывая паре новую, неведомую прежде грань красоты бутонов.

Глядя, как Гём Мугык любуется зрелищем, Чха Иран поймала себя на мысли: всё должно быть наоборот. Он должен быть пленен её лицом, а не цветами, и ловить каждое её слово.

Вместо этого она сама постоянно шла у него на поводу.

— Пойдем поедим, я прошу! Говорят, нужно исполнять волю мертвеца, так неужели ты не исполнишь желание живого? Да и разве я просто «кто-то»? Я твой Благодетель, не так ли? Думаешь, я не дрожал перед Владыкой Альянса? А то, как ты напилась в стельку и ползала на четвереньках…!

Будто не желая слышать больше ни слова, она резко вскочила с места.

— Жди здесь, я переоденусь.

......

В шкафу висело несколько изысканных нарядов. Выбирая платье, Чха Иран зацепилась взглядом за угол, где лежал аккуратно сложенный чёрный мундир.

После секундного колебания Чха Иран взяла мундир и бросила:

— Как долго ты собираешься прятаться?

В тот же миг из тени позади неё показался Хва Домён.

— Разве то алое дворцовое одеяние слева не чудесно?

Однако Чха Иран с резким хлопком закрыла шкаф.

— Ты сердишься?

— Сержусь? С чего бы мне сердиться? Я давно знала, что ты трус.

— Ты сердишься.

— Я переоденусь. Отвернись.

Хва Домён встал спиной, и Чха Иран принялась переодеваться.

— Владыка Альянса не убил бы тебя. Альянс в огромном долгу перед Юным Владыкой. Такой человек, как он, чётко разделяющий долги и обиды, не стал бы убивать тебя опрометчиво.

Чха Иран переодевалась в полном молчании.

— Этот план был просчитан. Так что не смей думать, будто я тебя бросил.

— Я ничего не говорила.

— Но ты злишься прямо сейчас!

Да, она злилась. Но причиной её гнева был вовсе не Хва Домён. И дело было даже не в том, что он не вышел ей на помощь.

Причина ярости крылась в ином…

Закончив переодеваться, она спрятала шкатулку с артефактом в складках одежды.

— Я скоро вернусь.

Тут заговорил Хва Домён. Он обратился к ней, так и не оборачиваясь.

— Не уходи. Юный Владыка убедит тебя. Так же, как убедил Ак Гунхака.

Чха Иран не ответила.

Раздался скрип открывающейся двери.

Когда Хва Домён обернулся, Чха Иран уже покинула комнату. Он не ушел сразу. Под слоем густого грима было невозможно распознать эмоции, но, по крайней мере, это не были разочарование или злость.

— ……

Он устроился, закинув ноги на стол, и плавно обмахивался веером, созерцая закат за окном.

......

Пока Чха Иран переодевалась, Гём Мугык ждал её. И тут к нему кто-то осторожно приблизился. Тенью, замершей после сотни колебаний, оказалась Семнадцатая.

— У меня есть к вам просьба, Юный Владыка.

— Говори.

Ранее, представ перед Владыкой Альянса, Семнадцатая готовилась к смерти. И в тот миг она ощутила лишь одно сожаление.

Она жалела, что умрет, так и не поблагодарив Безликого Мечника с полумесяцем, который спас её. Удивительно, что она вспомнила о нем именно тогда. Вот почему она набралась смелости.

— Прошу, передайте этому воину с полумесяцем на маске мой кинжал и слова благодарности за мое спасение. Чувствую: если не скажу сегодня, то не смогу уже никогда.

Семнадцатая почтительно протянула кинжал. Это был скромный знак признательности, который она хотела поднести Безликому Мечнику.

Гём Мугык немедленно вернул кинжал ей в руки.

Осознав оплошность, Семнадцатая быстро склонила голову в извинении.

— Я была груба с человеком вашего положения.

«Подумать только, я попросила Юного Владыку побыть посыльным. Я наверняка сошла с ума».

Она на миг потеряла голову, думая лишь о том, что нельзя упускать этот шанс. Нетерпение передать послание до того, как Юный Владыка уйдет, толкнуло её на столь дерзкую ошибку. Она даже обратилась напрямую, не спросив дозволения у Чха Иран. У неё не было бы оправданий, реши он покарать её на месте.

Но тут зазвучал голос Гём Мугыка.

— Позже отдашь ему лично.

Когда Семнадцатая в изумлении вскинула взгляд, Гём Мугык улыбнулся:

— Когда всё это закончится, я дам вам возможность встретиться лицом к лицу, чтобы ты сама вручила подарок и высказала всё, что хочешь.

Семнадцатая склонилась в глубоком поклоне от облегчения.

— Благодарю вас, Юный Владыка.

Она побежала назад, пытаясь унять трепещущее сердце. На ходу она корила себя за то, что не поблагодарила его подобающим образом. Вот в каком она была смятении.

Вскоре появилась Чха Иран. Она слышала их разговор еще на подходе.

— Ты действительно позволишь им встретиться?

— Позволю.

Заметив на её лице непонимание, Гём Мугык объяснил мотивы:

— В обычной жизни разве выпал бы ей шанс встретиться с одним из моих Безликих Мечников, да еще по моей протекции? И когда бы мой мечник услышал благодарность от ассасина? Всего лишь парой слов я могу подарить им опыт, которого у других не будет за всю жизнь, верно? Так есть ли причина отказывать?

Чха Иран промолчала. Такое отношение к миру было ей чуждо. Она думала, что будь она на месте Гём Мугыка, исход зависел бы лишь от её настроения. Она могла бы разозлиться, мол: «Как она посмела просить меня о подобном?». Или пообещать и забыть. Да, быть может, в добром расположении духа она бы и передала вещь.

Но устроить им личную встречу? Такое не укладывалось в её представлении о порядке вещей.

— И кто знает, что может случиться между людьми? А что, если они влюбятся, сбегут под покровом ночи, а однажды ты встретишь их на улице, гуляющими с ребенком за руку? Раз они — мои и твои люди, то, когда мы им помашем, они улыбнутся в ответ, а не станут лишать себя жизни.

— !

Этого не было даже в самых смелых фантазиях её мира. Однако понимание того, что его слова искренни, — вот что делало общение с Гём Мугыком таким непростым испытанием.

— Если мы к тому времени еще будем живы.

— Будем. И мы, и они. Ведь мы неустанно к этому стремимся.

Он не просто сотрясал воздух. Тот факт, что Злобно Ухмыляющийся Демон пощадил всех ассасинов Двора Красавиц, тоже был частью этого «стремления», о котором он упомянул.

— Сегодня ужин за мой счет. Раз уж ты спас мне жизнь.

— Купи мне что-нибудь подороже. Даже не представляешь, как безумно хочу мяса!

Она пошла впереди, а Гём Мугык последовал за ней.

— Мундир тебе идет.

Чха Иран прибавила шагу и бросила:

— Просто у меня сейчас нет под рукой ничего другого подходящего.

......

Двое поужинали вместе.

По крайней мере, за едой они не касались серьезных тем. Говорили о погоде и любимых временах года. Даже спорили о кухне: где подают лучший вариант блюда? Нет, в другом заведении куда вкуснее.

Так трапеза подошла к концу.

— Спасибо тебе, я знатно подкрепился.

— Рада это слышать.

Она и сама впервые за долгое время поела как следует. Она даже не помнила, когда в последний раз вела такую непринужденную беседу за столом.

— Что ж, ты передумала?

Чха Иран безмолвно посмотрела на Гём Мугыка и спросила в ответ:

— Ты подмешал в еду снадобье, чтобы я сменила гнев на милость?

— Подмешал. Действие должно начаться как раз сейчас.

Чха Иран едва заметно улыбнулась на шутку Гём Мугыка. «Снадобье» и впрямь начало свою магию. Потому что даже в эту секунду она пребывала в смятении.

Она никогда не воображала, что подобные тревоги посетят её. Предать организацию? Быть завоеванной врагом?

Дело было вовсе не в словах Гём Мугыка. Словами бросаться проще простого. Проблема крылась в самой личности Гём Мугыка. В тех ясных, глубоких глазах, что, казалось, видели её сердце насквозь. В его искренности, будто пришедшей из иного мира.

И еще одно. Ак Гунхак был весомым фактором. Если Гём Мугык был тем, кого ценил этот удивительный человек, значит, он и впрямь неординарная личность. Подобные мысли имели власть.

Если подумать, в их связи с Ак Гунхаком крылось тонкое, но критическое различие.

Тот, кто ему дорог.

Та, кому дорог он.

Чха Иран спросила, глядя на него спокойным взором:

— Ты хоть понимаешь, что значит для убийцы отказ от контракта?

Она-то уж точно знала это лучше всех. Она была готова оставаться ассасином до самого горького конца.

— И что же это значит?

— Во-первых, я потеряю репутацию ассасина. Конечно, мир об этом не узнает, так что репутация эта невелика.

— Но есть та репутация, что ты выстроила в собственном сердце.

Гём Мугык понимал её чувства.

— Есть и практическая сторона. Если я откажусь от заказа, мне придется вернуть гонорар в двойном размере. Поскольку сумма за это дело колоссальна, мне придется отдать все деньги, что я заработала за всю жизнь.

И это была не единственная беда.

— А еще они попытаются меня убить.

Гём Мугык кивнул. Да, эти подонки просто так её не отпустят. Точно так же, как не отпускали Ак Гунхака.

— С другой стороны, я приобрету…

После короткой паузы она мастерски изобразила Ак Гунхака:

— «А? Зачем ты меня спасаешь?».

Она рассмеялась, будто сама находила свои слова нелепыми.

На этот пустой смех Гём Мугык ответил:

— Есть кое-что, что ты получишь взамен.

— И что же?

— Меня. Того, кто расскажет этому человеку, как сильно ты старалась. Даже если он уйдет, я останусь.

Мгновение Чха Иран молча взирала на Гём Мугыка. Да, в любом смысле заполучить в союзники Юного Владыку Божественного Культа было бы ценно. Но как долго продлится этот настрой?

— Сначала ты будешь улыбаться при встрече, но увидев меня раз, другой, ты каждый раз будешь вспоминать о моем предательстве. «Эта женщина предала однажды, предаст и снова».

Гём Мугык ответил искренне:

— Прости, но у нас в любом случае будет не так много шансов видеться. Я слишком занят. Наши добрые отношения сохранятся просто потому, что мы будем видеться редко. Кто-нибудь наверняка подойдет к тебе и скажет: «Ты та самая убийца из прошлого? Очнись, Юный Владыка давно тебя бросил».

Почему-то казалось, что так оно и будет. Но это чувство не было неприятным.

— Тебе не нужно отказываться от контракта.

Гём Мугык проявлял к ней столько участия, сколько мог.

— Просто не забудь о своем обещании, данном мне.

То было обещание принять контракт от него, если покушение провалится.

Чха Иран медленно покачала головой.

— Если ты думал, что я настолько бесстыжа, то ты во мне ошибся.

Чха Иран на мгновение прикрыла глаза. Сколько времени прошло в тишине? Она закаляла свою решимость.

— Я знала, что придет день, когда мне придется разойтись с ними. Потому я всегда старалась держаться поодаль. Я лишь не думала, что этот миг наступит сейчас.

Она приняла решение, меняющее её судьбу.

— Я отказываюсь от этого контракта.

То был отказ, а не предательство. И вовсе не из-за особой преданности или благодарности к ним. Она вела дела как ассасин, а потому намерена была нести ответственность за свой выбор.

Лицо Гём Мугыка, смотрящего на неё, озарилось радостью.

— Благодарю тебя. Я сделаю всё, чтобы ты никогда не пожалела об этом выборе.

Теперь она поведала Гём Мугыку всё без утайки.

— Моя изначальная миссия заключалась в том, чтобы устранить Владыку Альянса на праздничном банкете.

Ранее дух Владыки Альянса парализовал её. Однако то было время, когда она была раскрытым ассасином. Ситуация в корне изменилась бы, предстань она перед ним как женщина, только что признанная Первой Красавицей Поднебесной.

— Но когда появился ты, была дана новая миссия.

Она извлекла шкатулку с артефактом из-под одежды.

— Мне велели заставить тебя забрать это. Но с условием. Был дан приказ: артефакт должен попасть к тебе естественным путем, чтобы это не выглядело намеренным даром. Я дважды давала тебе шанс забрать его, но ты даже не коснулся вещи.

Тот день, когда она была пьяна в стельку, и тот миг, когда она переодевалась — Гём Мугык не прельстился артефактом.

— Мне придется вернуть это им тоже.

Она медленно открыла крышку. Красный свет Красной бусины был прозрачным и в то же время бездонным. Что-то мерцало вокруг узоров, похожих на кровеносные сосуды, расходящиеся внутри неё.

Вз-з-з—

Тайная Шкатулка отреагировала еще мощнее, чем когда-либо прежде.

Именно в этот миг...

Красная бусина внутри шкатулки начала медленно подниматься в воздух.