«Она сказала, что доверяет тому, кого я знаю лучше всех?»

Если кукловод уже мертв, то вычислить его невозможно.

Впрочем, вряд ли бы она заявила, что больше всего доверяет покойнику.

Что, если этот человек всё еще жив?

Одна личность возникла в мыслях сама собой.

Король Меча, Ак Гунхак.

Он единственный из ныне живущих, кто подходил под описание её ответа.

Гём Мугык воскресил в памяти последние мгновения их встречи. Перед глазами встала его удаляющаяся спина, крепко стянутые в узел волосы, железный меч и сапоги, пристегнутые к поясу.

Он также вспомнил образ мужчины, идущего босиком, а затем обернувшегося издали.

- Меня зовут Ак Гунхак.

Воспоминание об этом выкрике и его лучезарной улыбке при столь одиноких глазах неизменно всплывало в сознании. Видимо, Мугык действительно по нему тосковал.

«Значит, человек, которому ты веришь больше всех — Ак Гунхак?»

Благодаря этому ответу Мугык всё осознал.

Она подавала ему знак.

«Я в курсе, что ты обо мне знаешь».

До этого момента она ни разу не подала виду. Реакция Тайной Шкатулки не была случайностью. Она бросала ему вызов.

«Останови меня, если сможешь».

Гём Мугык посмотрел на Чха Иран. Она колотила по столу и вопила, точь-в-точь как мастер в разгаре схватки.

— Ладно, валяйте! Я отвечу на любой вопрос!

При её заявлении Ли Ан выступила вперед.

— Я задам следующий.

Они условились выпивать перед вопросом, так что все четверо осушили свои чарки.

— Спрошу госпожу Чха.

Ли Ан всё еще задевал первый вопрос Чха Иран, бесцеремонно выведавший чувства Мугыка. Как можно спрашивать о любви не с глазу на глаз, а в присутствии всех участников событий?

Казалось, Чха Иран превратила её отношения с Гём Мугыком и их эмоции в игру.

Впрочем, Ли Ан не стала бурно реагировать. Она понимала — её гнев лишь докажет, как дороги ей эти узы, а её противница только этого и добивалась.

Ли Ан улыбнулась и спокойно спросила.

— Хочу узнать о человеке, которому вы так доверяете. Знает ли он сам о доверии госпожи Чха?

Лицо Чха Иран слегка окаменело.

— Почему ты спрашиваешь о нем?

Её истинным мотивом был Гём Мугык. Раз этого человека знал и он, значит, это значимая фигура. Ли Ан пыталась хоть в малом подсобить Мугыку.

Пусть даже она сама не до конца понимала ситуацию, Гём Мугык точно уловит скрытый подтекст.

— Мне любопытно. Госпожа Чха, какой я её вижу, не похожа на того, кто легко раздает доверие. Стало интересно, кто сумел заслужить звание «самого надежного». Так он знает?

«Наверняка знает». «Нет, вряд ли». Ответ был прост, но она медлила, прежде чем вновь осушить три штрафные чарки. Чха Иран демонстрировала непреклонную решимость вовсе о нем не говорить.

Ли Ан произнесла с виноватым видом.

— Больше не стану о нем допытываться.

— Неважно. Вина в избытке. Ну же, налетайте снова!

Вопрос Ли Ан оказался полезным. По реакции Чха Иран Гём Мугык понял — её чувства к Ак Гунхаку весьма глубоки.

«И когда ты только успел украсть сердце столь прекрасной дамы, пока зарывался в то подземелье?»

Следующий ход принадлежал Пи Са Ину.

— Спрошу госпожу Чха.

Чха Иран рассмеялась:

— Какая же я популярная. Наша леди, вероятно, разочарована.

— Не в моих правилах игнорировать ту, что просит добавки.

По правде говоря, Пи Са Ину незачем было её спрашивать, если не считать вопроса о том, зачем она хочет убить его наставника. Он выбрал её лишь потому, что любая деталь о натуре Чха Иран могла помочь делу.

— Почему вы так стремитесь стать первой красавицей Поднебесной?

Казалось бы, пустая формальность, но вопрос бил в самую суть. Она планировала стать лучшей, чтобы подобраться к Владыке Альянса Отступников для внезапного удара.

Ответь она честно, ей пришлось бы признаться.

«Чтобы прикончить Владыку».

Пока Чха Иран колебалась, Ли Ан шутливо вставила:

— Я-то пошла только ради призовых.

Но в итоге Чха Иран вновь промолчала.

— Ах, кабы моя причина была столь же проста.

С этими словами она вновь выпила три штрафные чарки.

Она могла бы легко отшутиться: «Разве не каждая женщина мечтает об этом хотя бы раз?»

Но этот штраф доказывал — она предельно честна в их пари.

От такого темпа её лицо раскраснелось. Кажется, хмель она держала не очень крепко.

— С тобой всё будет хорошо?

На беспокойство Гём Мугыка она ответила по-боевому:

— За меня переживаешь? Да я только во вкус вошла!

Первый круг завершился, и вновь настал черед Чха Иран. Мугык думал, она вцепится в него, но её целью стал Пи Са Ин.

— Мой вопрос Наследнику Альянса.

Такого не ожидал никто.

— Что больше всего любит Владыка Альянса Отступников?

На миг Пи Са Ин замер. Он никак не ожидал от неё подобной дерзости.

Ли Ан, сидевшая подле него, тоже едва уняла дрожь в сердце.

— Могу я узнать причину вопроса?

Чха Иран парировала:

— А разве вам не любопытно? Что по душе верховному лидеру отступников?

Она взглянула на Ли Ан, провоцируя её.

— Если я стану первой красавицей в этот раз, мне доведется лично встретить его на праздничном банкете. Неплохо бы знать его вкусы, верно?

Вместо ответа Пи Са Ин выпил штрафную.

— Разве смею я болтать о Владыке за хмельным столом? Прошу понять, почему я выбрал штрафную.

Он был в ярости от её наглости, но изо всех сил старался этого не показывать.

— Мои извинения, видимо, вопрос был грубым.

— Ничего страшного.

Мугык понял её игру. Она бросила этот вопрос, чтобы проверить, знают ли они о её планах на Пэк Чагана. И для него это тоже стало зацепкой.

Вновь настала очередь Мугыка. Он опять выбрал Чха Иран.

— Прости, что превращаю попойку в твою личную пытку, но у меня есть еще вопрос.

— Вопросы от телохранителя с мечом всегда желанны.

Однако этот вопрос вряд ли пришелся ей по душе.

— Кого вы боитесь больше всех на свете?

На мгновение Мугык ощутил, как Чха Иран вздрогнула.

— Сперва ты спросил, кому я больше всех верю, а теперь — кого боюсь.

Мугык, как вопрошающий, привел свой пример.

— Для меня это отец.

Помимо уже заданных, на многие другие вопросы ответом стал бы его отец.

Человек, которого он любит сильнее всех, кого больше всех уважает…

В итоге Чха Иран вновь потянулась к штрафному кубку.

— Валяйте! Валяйте еще!

Ли Ан продолжила в том же духе.

— Тогда спрошу о чем-то попроще. Что госпожа Чха ценит превыше всего?

Но даже это загнало её в тупик.

— Боже, ну вы и люди!

Она качнула головой, словно и не ждала таких глубоких тем, когда затевала пари.

— То, что дорого мне сейчас — это...

Взор её упал на чарку.

— Это вино!

Она ответила, но тут же сама опрокинула штрафную, будто это было не то, что она хотела сказать на самом деле.

Звук, с которым она ставила чарку на стол, становился всё громче. Её туманный взор начал терять фокус.

Гём Мугык предложил сбавить темп.

— Кажется, жизнь госпожи была весьма сурова. Другие бы легко ответили на эти вопросы.

Их взгляды встретились.

Вскоре в её глазах мелькнула печаль, и она тяжко вздохнула.

— Жизнь не была гладкой.

Она не прятала эмоций. Трудно было понять — искренна она или просто дошла до кондиции.

— Ладно, еще разок!

— Давай передохнем.

— Валяй!

С этого мига вопросы перестали сыпаться только на Чха Иран. Ли Ан спросила Пи Са Ина о его самом горьком сожалении, а Гём Мугык поинтересовался у Ли Ан последней прочитанной книгой. Порядок сбился, иногда кто-то задавал два вопроса подряд, пока хмель окончательно не взял свое. Несмотря на незримую стену осторожности, они искренне наслаждались застольем. Когда еще выпадет шанс спросить о таком? Они вовсю обменивались вопросами и ответами.

Когда вопросы пошли по кругу, последним внятным вопросом от Чха Иран стал именно этот. Заплетаясь языком, она спросила Мугыка.

— В чем твой самый большой секрет?

Её нетрезвые глаза будто спрашивали о другом.

«Кто ты такой, что наша организация разлетается в щепки? Кто ты, раз он сохранил тебе жизнь? Кто ты, раз я иду на такие меры? Кто ты…»

Мугык поднял кубок и пробормотал хмельным голосом:

— Под действием вина я едва не выболтал тайну.

Когда Мугык выпил штрафную, Чха Иран возликовала.

— Ага, и ты начал сыпаться! Давай, вперед!

Фраза, которую она чаще всего изрекала в тот вечер, была такой.

— Валите всё в одну кучу!

......

Когда Чха Иран очнулась, она лежала на кровати в гостевой комнате Павильона Отражения Цветов.

Повернув голову, она увидела Гём Мугыка, сидевшего на стуле подле неё.

— Что ты со мной сделал? С виду такой невинный, а на деле — хитрец.

Мугык посмотрел на неё с недоверием:

— Притворяешься или правда не помнишь?

— Само собой! — Чха Иран застенчиво улыбнулась. — Притворяюсь.

— Рвота, истерики, вопли на всю округу и ругань. Хоть что-то из этого помнишь?

— Обрывками...

«Давайте пить, не гоняя ци!»

И о чем она только думала, когда предлагала такое?

Мугык не знал, сколь многое было осознанным, но, по крайней мере, её пьяные выходки не были притворством.

За время борьбы с кукловодом и вообще за всю свою жизнь — включая годы до регрессии — он видел всякое, но столь яркий пример пьянства врага наблюдал впервые. Скорее всего, это опыт из разряда «раз в жизни».

— Ты знала, что бываешь буйной во хмелю?

Чха Иран качнула головой.

— Вчера я впервые так наклюкалась.

Напиться до беспамятства на глазах у врага, да еще в присутствии Юного Владыки Божественного Культа и Наследника Альянса. Кто знает, что она могла сболтнуть в таком состоянии? Ей определенно не занимать наглости.

Настало время обсудить истину, которую они обошли стороной вчера.

— Зачем ты раскрыла свою личность?

Как он и ждал, она не стала играть в «мая твоя не панимать».

— Ты ведь и так всё знал, верно?

Как она это поняла? Ведь единственной причиной его осведомленности была память из прошлой жизни.

— А как ты узнала?

— Женская интуиция.

В этот раз спрашивала она. Он осознал, что ему стоило просто вести себя с ней как с одной из красавиц турнира.

— А ты как прознал обо мне?

— Мужская интуиция.

Чха Иран чарующе улыбнулась.

— На деле — это облегчение. Было довольно муторно молчать. Можешь представить моё отчаяние, раз я затеяла то пари?

— Однако именно ты осушила больше всех штрафных.

— Я и подумать не могла, что вы, люди из Божественного Культа, будете задавать подобные вопросы. Кто-то даже спросил о моей детской мечте! Кстати, кто это был?

— Значит, ты всё прекрасно помнишь.

Чха Иран медленно села. Её одежды были измяты и покрыты какими-то пятнами и грязью. Кажется, она успела поваляться на земле.

— Я бы поверил, скажи ты, что это боевое облачение прямиком с поля брани.

— Ты недооцениваешь опрятность мастеров.

Она рассмеялась, схватила кувшин с водой и жадно запричитала.

— А что бы ты делала, подмешай я туда яд?

— Захоти ты моей смерти — прикончил бы во сне.

Гём Мугык понимал: она не из тех, кто уснет столь беззащитно просто по пьяни. Так почему она позволила себе такую слабость?

— Почему не убил меня?

— Ты не из тех, кто легко отдаст концы. Окажись ты легкой мишенью — я бы почуял западню.

При этих словах Мугыка Чха Иран поставила кувшин и расхохоталась.

— А ты и впрямь умен, как и говорят.

Она потянулась и подошла к окну. Близился рассвет.

— Даже если бы ты меня не убил…!

Она обернулась, и её силуэт был невероятно манящим. Никакая грязь на одеждах не могла затмить её красоты.

— Я думала, ты не устоишь под действием хмеля. К тому же — у тебя был предлог сменить мне платье.

На эти откровенные слова Мугык лишь усмехнулся:

— Не попытайся ты меня заблевать — может, и не устоял бы.

Со слабой улыбкой Чха Иран официально поклонилась Мугыку.

— Юный Владыка, честь имею познакомиться.

Даже раскрыв карты, она лучилась уверенностью.

— Не в моих правилах оставлять врагов в живых и копить проблемы. О чем ты думала, вытворяя всё это?

Его слова звучали угрожающе, но она не испугалась.

— Тогда я умру.

В её глазах не было страха перед смертью. Казалось, это шло не столько от отваги, сколько от уверенности, что Мугык её не тронет.

— Так сказал тот человек, что вернулся после схватки с тобой.

Он понял, что «тот человек» — Ак Гунхак.

— Он сказал, что ты его отпустил.

Мугык покачал головой.

— Это он меня пощадил и ушел.

Улыбка «я так и знала» тронула её губы.

Это была иная улыбка. По сравнению с манящими оскалами, ставшими её рефлексом, эта была чуть скованной и неловкой.

Но Гём Мугык почувствовал — эта улыбка была настоящей.

И еще кое-что.

Она не только доверяла Ак Гунхаку больше всех, она была в него влюблена.

— Он уже ушел?

Чха Иран втайне поразилась.

Мугык знал о его уходе. Ак Гунхак был не из тех, кто докладывает о своих переменах.

«Что он в тебе разглядел, раз открыл даже это?»

Ветер из окна растрепал её волосы.

— Он пока не смог уйти.

Мугык не стал расспрашивать и лишь кивнул.

— Разве не спросишь? Почему он не смог покинуть нас.

Будь это организация, из которой уйти так просто, он бы не встретил его в том подземелье. Он бы не говорил о своем желании уйти. Разве может быть легким побег из столь ужасного места?

Гём Мугык попрощался.

— Протрезвей как следует.

Когда он уже собирался выйти, она окликнула его:

— Почему уходишь, не убив меня?

Мугык оглянулся.

«Потому что я всё еще не понял, зачем тебе смерть Владыки Альянса Отступников. И потому что есть еще кое-что, что мне нужно выяснить».

— Это твоя милость — позволить мне выступить в финале, прежде чем ты придешь по мою душу?

На её ненужную слабость Мугык твердо покачал головой.

— После того жуткого зрелища я считаю пари выигранным.

Выходя из комнаты, он добавил:

— Не могу же я убить ту, кто должен платить по счетам за вчерашнее вино?