Джин Хагун ожидал от Отшельника Неба и Земли хоть какой-то реакции.

Он думал, что старик бросит на него многозначительный взгляд, едва услышав о «пробудившемся зле».

Ведь этим злом был он сам.

Однако Хва Юльчхон не выказал ни малейшего намёка на понимание. Он лишь выглядел удивлённым, растерянным и обеспокоенным — и эта реакция обесценила все намерения Джин Хагуна.

— Командир Джин, что именно вы имели в виду? О каком «великом зле» речь?

Джин Хагун заговорил, не сводя глаз с Клинка-Молнии, который ранее показал главный управляющий.

— Это скрытое оружие — искусно сработанная подделка. В последнее время подобные имитации тайно циркулируют по всему Муриму.

При этих словах стоявшие поблизости главы сект взволнованно зашептались. Глава секты Одиночного Меча, люто ненавидевший Демонический Культ и доселе свято веривший в его виновность, нахмурился. Фальшивка сама по себе ещё не указывала напрямую на Культ.

— Здесь я не могу раскрыть более подробных деталей.

Джин Хагун не стал отрицать, что Божественный Культ Небесного Демона замешан в деле. Но и о смерти Командира дивизиона Белого Дракона упоминать не стал.

Сейчас не было никакого резона провоцировать их.

В глазах Хва Юльчхона вспыхнула праведная решимость.

— Если вам когда-нибудь понадобится помощь, только скажите слово.

В ответ на эти слова мастера вокруг устремили на него твёрдые взгляды, всем своим видом показывая: им стоит лишь шепнуть, и они явятся по первому зову.

Джин Хагун почтительно сложил кулаки:

— Вы — благородные воины, хранящие дух боевых искусств. От лица Союза я искренне благодарю вас.

Обменявшись прощальными жестами, он приготовился уходить.

— Пожалуй, я откланяюсь. Прошу вас, отдыхайте.

— Я пойду с тобой.

Несмотря на уговоры Джин Хагуна остаться в постели, Хва Юльчхон поднялся. Как и всю жизнь до этого, он не желал предаваться покою ни на минуту.

Джин Хагун шагнул вперёд, чтобы поддержать его. Кожа на узловатых руках старика так истончилась, что под ней проступали одни кости.

— Прошло немало времени с тех пор, как я держал тебя за руку.

Джин Хагун попытался вспомнить, случалось ли такое прежде, но не смог. Должно быть, это было очень давно, когда он был ещё совсем ребёнком.

Затем Хва Юльчхон обратился к присутствующим лидерам.

— Вам всем тоже пора возвращаться.

Джин Хагун воспринимал их как стену, защищающую Хва Юльчхона, но теперь тот сам отсылал всех прочь. С каждым произнесённым им словом очередная крупица подозрений развеивалась в прах.

Главы сект последовали за парой к выходу.

— Они могут совершить повторное нападение. Позвольте нам нести стражу.

На слова главы секты Нефритовой Сосны Хва Юльчхон лишь покачал головой.

— В моём возрасте можно встретить смерть без всякого сожаления.

— Прошу вас, не говорите так.

На этот раз вперёд подался глава секты Одиночного Меча.

— Вам суждено оберегать Мурим ещё как минимум тридцать лет.

— Друг мой, даже ты не властен давать подобные обеты.

Следовавшие за ними мастера рассмеялись. Все они испытывали облегчение и радость от того, что Хва Юльчхон в безопасности.

Чувствуя, как сильно они полагаются на этого старика, Джин Хагун вдруг поймал себя на мысли:

«А что, если именно он и есть истинное зло?»

Возможно, личина, которую он носил десятилетиями, за это время приросла к нему намертво и стала его настоящим «я».

Быть может, притворяясь праведником, он со временем и впрямь превратился в великого героя.

И если это так — как можно разглядеть подлог в такой жизни?

Когда человек обманул даже самого себя.

При этой мысли в сознании невольно возник один образ.

Некто, кто, как бы глубоко другой ни пытался зарыться, всё равно выкопает его без остатка.

Тот, кто бесстыдно заглянет в самую бездну чужого сердца и с лучезарной улыбкой спросит: «Ой, а что это за тёмная дырочка тут у нас?»

Тот, кто наверняка добавил бы: «Я всё-всё расскажу, если ты пообещаешь потанцевать со мной!»

В этот момент шедший рядом Хва Юльчхон спросил:

— Чему это ты улыбаешься?

Джин Хагун вздрогнул и обернулся к нему. Он и не заметил, что улыбается.

— Видеть вас в добром здравии, господин, — настоящая отрада для души.

Джин Хагун отогнал образ возникшего в мыслях человека.

С этим он должен справиться в одиночку — во что бы то ни стало.

С этими словами они вошли в Главный зал.

Мастера, ожидавшие снаружи, взорвались приветственными возгласами, едва завидев Хва Юльчхона.

Каждый обращался к нему на свой лад.

Мастер Хва, Великий Герой Хва, Старейшина Хва, Герой Хва.

Но почтение, светившееся на их лицах, было общим.

Не было здесь ни единой души, кто хоть раз не получал бы от него помощи.

Слухи, видимо, разлетались мгновенно — народу в поместье прибыло ещё больше, чем раньше.

Когда изнутри донеслось ликование, стоявшие на улице подхватили его громкими криками.

Мастера, не сумевшие попасть в Укромную Обитель, должно быть, окружили её со всех сторон.

Такими темпами ещё до заката весь Мурим Уханя узнает, что на Хва Юльчхона совершено покушение.

Джин Хагун молча смотрел на людей во дворе, скандирующих имя Отшельника.

Они выглядели так, словно готовы были прямо сейчас маршем выступить на войну — столько в них было рвения.

Один-единственный Клинок-Молния заставил весь Ухань закипеть от ярости.

Внезапно с улицы примчался воин и что-то доложил главе секты Одиночного Меча.

Тот немедленно обратился к Хва Юльчхону:

— Мы обнаружили логово, где прячутся крысы из Демонического Культа!

Джин Хагун был поражён этой новостью больше всех.

Глава секты Одиночного Меча тотчас забрал своих подчинённых и первым бросился вон:

— Я иду туда.

Прочие быстро последовали за ним.

— Мы поможем!

Вместе с ним сорвались с мест ещё несколько предводителей.

Половина присутствующих ринулась за ворота.

Джин Хагун не мог сидеть сложа руки.

Если они действительно вычислили местонахождение Гём Муяна, он обязан вмешаться до того, как вспыхнет кровавая резня.

— Я тоже пойду.

Когда Джин Хагун поспешил вслед за ними, Хва Юльчхон окликнул его:

— У великого зла всегда есть убеждения. Искажённые, гнилые убеждения. Именно эта фанатичная вера делает зло ещё сильнее.

Их взгляды встретились и сцепились в воздухе.

Ему хотелось спросить, как же одолеть подобное, но сейчас времени на беседы не осталось.

— Я скоро вернусь.

Джин Хагун взмыл в воздух. В спину ему донёсся голос Хва Юльчхона. Как и подобает в моменты близости, старик назвал его по имени.

— Береги себя, Хагун.

......

В оперативном центре Павильона Небесной Связи жизнь кипела, как и всегда.

С объявлением высшего уровня готовности обстановка стала, по сути, прифронтовой.

Не только Павильон Небесной Связи, но и сеть Скрытой Луны объединили усилия, стянув все информационные ресурсы в Ухань.

Благодаря этому обмен сведениями между Главным Отделением и Уханем происходил быстрее и точнее, чем когда-либо.

И сегодня поступил совершенно неожиданный доклад.

В зал влетел солдат-связной с экстренным посланием, лицо его было бледным от шока.

— Запретный Демонический Приказ нарушен.

В шумном оперативном центре мгновенно воцарилась тишина.

Все взоры впились в докладывающего бойца.

Лицо Сыма Мёна окаменело.

Это был первый подобный случай за всё время, что он занимал пост Главного Стратега.

Нарушен Запретный Демонический Приказ?

Такого донесения просто не могло существовать в природе.

Особенно сейчас, в условиях чрезвычайного положения.

Запретный Демонический Приказ был особой мерой наказания, издаваемой лично Владыкой Культа.

Обычно он предназначался для демонических практиков, стяжавших великую славу, но совершивших при этом тяжкое преступление — тех, чьи заслуги были слишком велики, чтобы гноить их в Громовой Тюрьме, но чьи грехи нельзя было оставить без внимания.

Им запечатывали внутреннюю энергию и отправляли в ссылку, доживать свои дни в глуши Срединных земель.

Большинство из них выбирали стезю, почти не требующую общения с людьми — становились охотниками, дровосеками или сборщиками трав. Лишь изредка делались исключения, позволявшие им держать лавки в сомнительных переулках или на рынках.

Им было строжайше запрещено покидать отведённый регион.

За нарушение Запретного Демонического Приказа и бегство из зоны ссылки полагалась лишь одна кара — смерть.

Поскольку это было прямым посягательством на указ Владыки Культа, наказание сопровождалось мучительными пытками перед концом.

Именно поэтому они, скорее, могли выбрать самоубийство, но никогда не пошли бы на нарушение приказа.

— Кто это сделал?

И тут прозвучало имя, заставившее всех вздрогнуть:

— Повелитель Демонического Пламени нарушил Запретный Демонический Приказ и покинул место своей ссылки.

Повелитель Демонического Пламени в былые времена был практиком, чья сила не уступала уровню Высшего Демона.

Один из помощников открыл ящик со стягами и извлёк тот, на котором был начертан знак «Пламя» (焰).

Стяг, которым не пользовались целую вечность, был покрыт толстым слоем пыли, когда его водрузили на стратегическую карту.

— И… сообщается, что он снял печать со своих меридианов.

Эта весть ужасала даже больше, чем сам факт побега.

Разумеется, когда их отправляли в ссылку, на их акупунктурные точки накладывали блокировку, не дающую пользоваться ци.

При этом применялся особый метод подавления внутренней энергии.

Если печать не была официально снята Главным Отделением, а была взломана силой — человек умирал в течение нескольких дней.

В зависимости от боевой мощи время до смерти варьировалось — от суток до недели.

Но на седьмой день смерть наступала неизбежно.

И эти люди определённо знали об этом.

И всё же… он сбежал и взломал печать?

Либо они были готовы умереть, либо свято верили, что смерти удастся избежать.

Но сегодня нарушитель Запретного Демонического Приказа был не один.

Поступило ещё одно срочное донесение.

— Демон Белокостной Души нарушил Запретный Демонический Приказ и покинул отведённый ему регион.

Стяг с иероглифом «Кость» (骨) также занял своё место на стратегической карте.

Демон Белокостной Души был ветераном позапрошлого поколения, и его возраст перевалил за немыслимую отметку в сто пятьдесят лет.

«Он всё ещё жив…!»

Даже Сыма Мён совершенно позабыл о его существовании.

Уйди из ссылки лишь один из них, это ещё можно было бы счесть спонтанным поступком безумца.

Но двое — это уже означало внешнее вмешательство.

«Кто-то вытащил их».

Некто, кто не только знал тайные места их пребывания, но и обладал властью или силой, способной убедить их.

Как и ожидалось, следом пришло уточнение.

— Они держат путь в Ухань.

Сыма Мён окончательно посуровел.

Стоит лишь одному из этих мастеров вырваться на свободу, и в Муриме закружится кровавый смерч.

И вот два этих чудовищных демона мчатся в Ухань?

Худший сценарий разворачивался на глазах в режиме реального времени.

Даже с присутствующими там Высшими Демонами ситуация и так балансировала на тонком льду—

И теперь туда направляются двое древних монстров, поправших приказ Владыки?

Это было сродни треску льда под ногами, когда никто не ведает, кого первым утянет в бездну.

— Нам выслать отряд преследования?

В обычных условиях была бы мобилизована вся элита, включая Демоническую Армию, дабы затравить беглецов.

Любой ценой, невзирая на любые жертвы, их бы настигли и казнили — дабы доказать всем: Запретный Демонический Приказ незыблем.

Но Сыма Мён покачал головой.

Не сейчас.

Нет — он просто не мог.

Учитывая текущую обстановку, он не мог позволить себе перебросить ещё и Демоническую Армию в Ухань.

Сыма Мён впился взглядом в два новоявленных флажка на карте и спросил:

— Знают ли они хотя бы… кто находится там?

Он перевёл взор на одну конкретную точку.

— Отправьте экстренное сообщение. Уведомите их.

Послание было адресовано новому стягу, только что прибывшему в Ухань.

Предел (極).

......

— У меня в Ухане есть знакомства.

Даже в этом городе у Демонического Будды были свои связи, кои он усердно наводил на своих коротких ножках годами.

— Я планирую воспользоваться их помощью, чтобы копнуть глубже под Отшельника Неба и Земли.

Неужели просто знакомые станут помогать в столь опасном деле?

Демонический Будда решил пустить в ход козырь, который берег именно для такого случая.

Осознав это, Гём Муян искренне поблагодарил его:

— Спасибо.

— Не за что меня благодарить. Это лишь то, что должно быть сделано.

Раз уж Старший Молодой Господин сам попросил о подмоге, Демонический Будда был готов задействовать всё возможное, лишь бы поддержать Гём Муяна.

И если у него кончатся ресурсы, он, кажется, продаст последнюю рубаху, но не бросит дело на полпути.

В этот миг примчался Хо Мён с докладом:

— Отряд Истребления Демонов и уханьские мастера на подходе. Вам нужно немедленно уходить!

Без лишних слов Гём Муян и Демонический Будда стремительно покинули здание.

Шансов на то, что отряд Истребления Демонов явился их сопровождать, не было вовсе.

Куда вероятнее было, что уханьские секты ворвутся сюда на штурм, а Джин Хагун просто вынужден следовать за ними.

Он пытался, как мог, предотвратить столкновение.

И лучший способ помочь Джин Хагуну сейчас — убраться отсюда как можно скорее.

Гём Муян не ожидал, что вновь окажется в положении беглеца.

Поистине, события в Ухане неслись вперед, словно бурлящий горный поток.

Они нырнули в чёрный ход с отработанной сноровкой.

Уже бывавшая в подобных переделках Гвак Ён бесстрашно последовала за ними.

Свист—!

В конце переулка боец, несший караул, рухнул замертво, сражённый воздушной техникой Демонического Будды.

Впрочем, мастер не убил его, лишь отправил в глубокий беспамятный сон.

Гём Муян обернулся к воинам своего отделения:

— Даже если столкнетесь с ними лицом к лицу — не убивать!

Потому что именно смертей и кровопролития жаждала сила, стоящая за всем этим.

Не успели они скрыться, как в двери ворвались бойцы Истребления Демонов и мастера Уханя.

— Они только что ускользнули! Немедленно в погоню!

На выкрик главы секты Одиночного Меча Джин Хагун ответил:

— С этого момента основное преследование возглавим мы.

Но тот и не думал так легко отступать:

— Это дело касается Отшельника Неба и Земли. Позвольте нам содействовать!

Взгляды стоявших за его спиной воинов были преисполнены такой же решимости.

Их можно было бы остановить силой, но сейчас было не время для междоусобиц.

Особенно если вспомнить, что этот человек когда-то потерял руку в битве с демоническим культом.

«Я верю, что он сумеет уйти целым и невредимым».

Джин Хагун верил в мастерство Гём Муяна.

Да и к тому же с ним был Демонический Будда.

— Что ж, по коням. Настигнем их вместе.

Так началась погоня.

За всей этой картиной с ветвей старого засохшего дерева вдалеке наблюдали двое.

Застыв на тонких сучьях, они оба выглядели поразительно юно и статно.

То были не кто иные, как Гём Мугык и Король Ядов.

— И этот человек строил из себя такого важного передо мной… а теперь гляньте на него. Мечется как угорелый, спасаясь от праведных воинов.

— Будь на его месте ты, преследователей было бы вдесятеро больше.

Сделав вид, что не расслышал, Гём Мугык продолжил гнуть свою линию:

— Господи, даже Демонический Будда светится ярче прежнего. И как они собираются сбежать в таком-то виде?

Один лишь вид двоих, стоящих на ветках, мог бы послужить сюжетом для картины.

Глядя на удаляющиеся фигуры Гём Муяна и преследующего его Джин Хагуна, Гём Мугык прищурился.

— И всё же… они умудрились задеть разом и моего брата, и моего друга.

Обернувшись к Королю Ядов, Юный Владыка добавил:

— И даже твоего преданного маленького сборщика, о мудрейший Король.

Король Ядов кивнул с выражением, в котором читалось: именно это злит меня сильнее всего.

— И каковы наши планы?

Король Ядов, жаждавший поскорее покончить с делами в Ухане и вернуться к сбору ядовитых трав в компании Демонического Будды, задал этот вопрос вполне серьезно.

Но Гём Мугык понимал — инцидент этот вовсе не прост.

Именно поэтому он прибыл сюда лично.

Он даже дал обет Сыма Мёну не вмешиваться напрямую. Разумеется, это было обещание, которое он и не помышлял выполнять.

— Давай для начала найдем таверну, где собирается побольше красавиц из числа мастеров, и как следует выпьем. Я летел сюда без отдыха, и говорят, женщины в Ухане — писаные красавицы.

Король Ядов покосился на хаос, разворачивающийся вдали. Его взгляд вопрошал: «Там творится чёрт знает что, а мы пойдём пить?»

На что Гём Мугык ответил беззаботным смешком:

— Сами как-нибудь выпутаются. Воспользуемся моментом и дадим этим двум занудам шанс стать чуточку ближе. Мы же тем временем выпьем в приятной компании и обмозгуем план действий.

Окидывая взором сверкающие огнями улицы Уханя, Гём Мугык тихо добавил:

— Кто сказал, что плести заговоры дозволено лишь им одним?