Гём Уджин перевел взгляд на сидящих неподалеку женщин.

Он не улыбнулся и не выказал признательности — ограничился лишь коротким взором — но Хви втайне поразился.

Одного этого жеста хватало, чтобы лишиться дара речи: Владыка принимал эту беззаботную атмосферу.

Воительницы и не подозревали, чей взгляд прикоснулся к ним в этот миг.

Когда взор Гём Уджина встретился с их глазами, женщины поприветствовали его жестом сложенных рук. Глядя на них, казалось, будто перед ним три сестры.

Все они выглядели жизнерадостными, и было очевидно: эти натуры не скованы формальностями.

Заметив, какими глазами дамы смотрят на отца, Гём Мугык признал поражение. Младшая из воительниц носила такое выражение лица, будто была готова восторженно вскрикнуть, обратись он к ней хоть с единым словом.

— Значит, хозяин постоялого двора всё-таки не ошибся.

Вслед за Гём Мугыком, Со Дэ Рён сокрушался через телепатию:

[— В этом жестоком мире выживают только красавцы].

[— Я тоже хорош собой, но всё равно проиграл! От этого лишь горше!]

[— Не говорили бы вы так, попытайся прочесть стихи и всё равно потерпеть крах].

Двое, объединившись в общем горе, скорчили страдальческие мины и подняли чарки.

Наблюдая за их мучениями, Демон Клинка Кровавых Небес усмехнулся: нетрудно было представить, какого рода беседу те вели мысленно.

Гём Уджин подозвал владельца заведения и в знак благодарности велел подать Почтенным воительницам бутылку изысканного вина.

Затем Владыка поднялся с места.

— На сегодня хватит.

Глядя на отца, Гём Мугык отпустил последнюю шутку:

— Победитель удаляется.

Отец подтолкнул присланное блюдо в сторону сына. Нанеся этот завершающий удар, он направился к лестнице на второй этаж.

— Вы невыносимы!

Одарив Гём Мугыка мимолетной улыбкой, Хви последовал за господином; Старик Клинок также поднялся. Уходя, он дал напутствие Со Дэ Рёну:

— Всё же, читай прилежно.

— Слушаюсь, наставник. Доброй ночи.

Гём Мугык безмолвно провожал взглядом фигуру Гу Чонпы, поднимавшуюся на второй этаж.

Он верил в красоту поэзии, верил в силу чтения. Насколько же это восхитительно — Старейшина, вы, вероятно, и сами не осознаете.

Когда Демон Клинка скрылся, за столом остались лишь Гём Мугык и Со Дэ Рён.

— Ну что же, выпьем, мы, проигравшие.

Хотя Юный Владыка так сказал, Дэ Рён на самом деле не чувствовал обиды. Даже вызубри он не одно стихотворение, а целую антологию — разве смог бы он когда-нибудь сравниться с этими двумя Владыками?

Напротив, он радовался тому, что теперь у него будет отличная байка для будущих застолий — но самое интересное началось как раз в этот миг.

Почтенные воительницы закончили трапезу и собрались уходить. Одна из них подошла к столу Со Дэ Рёна и вежливо обратилась к нему:

— Ваше недавнее стихотворение... мне очень понравилось. Оно чудесно.

Внезапный комплимент застал Дэ Рёна врасплох. Настолько, что тот застыл на месте, не зная, что ответить.

— Ах, да. Благодарю.

Женщина почтительно сложила руки и промолвила на прощание:

— Надеюсь, если судьба позволит, мне выпадет шанс еще раз услышать ваши стихи. Что ж, прощайте.

С этими словами она развернулась и уверенно вышла из помещения.

Со Дэ Рён окончательно потерял связь с реальностью. В обычное время это был идеальный момент для шутки о том, что настоящим неудачником оказался Юный Владыка — но сейчас Дэ Рёну было не до острот.

— Что этой даме могло от меня понадобиться? Неужели пошел слух, что мой сборник стихов выставят на аукцион в таверне «Чанбо» или типа того?

Он вспомнил воительницу с недавнего турнира, которая подошла к нему с корыстным умыслом.

К тому же, за всю жизнь ни одна женщина прежде не выказывала к нему искреннего интереса первой. В лучшем случае его связывали теплые узы с добрыми старшими соученицами.

Став Главой Павильона Преисподней, Дэ Рён оборвал даже эти связи. Он не желал обременять кого-либо, а потому полностью прекратил уделять внимание девушкам в академии. К тому же обязанности поглощали всё время.

— Хватит нести чушь. Иди и спроси ее имя! Договорись о встрече. Живо!

Подталкиваемый Гём Мугыком, растерянный Со Дэ Рён выскочил на улицу.

Обменявшись парой слов с незнакомкой, он вернулся за стол. Лицо Дэ Рёна пылало.

— Её зовут Дань А.

Её фамилией была Дань.

— Это она тебе понравилась с самого начала?

— Нет, не до этого момента. Даже если бы кто-то другой подошел, было бы иначе. Но сегодня — она.

Та, кто действительно понравилась, сама пришла и заговорила с ним.

— Поздравляю, моя правая рука!

В отличие от ликующего Гём Мугыка, Со Дэ Рён сохранял спокойствие.

— Ты ведь пообещал встретиться снова?

— Нет.

— Ты хотя бы спросил, откуда она родом?

— Тоже нет.

— ...почему?

Со Дэ Рён помедлил перед ответом.

— Я сказал ей правду. Что принадлежу к Божественному Культу Небесного Демона. Она была удивлена.

— Зачем? Обычно в таких случаях прикрываются Сектой Содо.

Дэ Рён ответил честно:

— Сам не знаю. Просто почувствовал, что хочу быть с этой женщиной искренним. К тому же, я вижу ее впервые — что я о ней знаю, чтобы говорить, будто она мне нравится? Это просто мимолетная связь.

«Я последователь Демонического Пути... у нас всё равно ничего бы не вышло, верно?»

Хотя он говорил так, будто сдался, Гём Мугык чувствовал: всё как раз наоборот.

Это было похоже на любовь с первого взгляда. Ей даже понравились его стихи. Это задело Дэ Рёна за живое настолько сильно, что он сам оттолкнул её. Из страха.

— Если вам суждено увидеться вновь — это случится.

— Причин для новой встречи нет. Даже если она произойдет, ничего не получится.

— Если это станет единственной преградой между вами — просто увольняйся с должности Главы Павильона Преисподней.

Теперь Со Дэ Рён понимал: эти слова — не шутка.

Если в его жизни появится та, кого он действительно полюбит, уйти из Культа будет позволительно. Гём Мугык был именно таким человеком. Тем, кто с радостью отпустит друга. Еще и денег в руку всучит, велев обустраивать семейный очаг.

— Значит, на этом всё и кончится? «Прости. Ради сохранения тайн Культа иного выбора нет. Я посажу цветок из твоего горшка рядом с твоей могилой. Хрясь—!»

Гём Мугык поежился, будто разыгрывая сцену по ролям.

— Вот почему... я не откажусь от своего пути.

Дэ Рён готов был прожить жизнь в одиночестве, если потребуется. Но он никогда не бросит Юного Владыку или сам Культ.

И несмотря на принятое решение, всю ночь Дэ Рёна терзали кошмары.

Во сне он читал стихи перед огромной толпой.

Порой аудитория взрывалась аплодисментами и радостными криками. Но порой толпа принималась свистеть.

Она была среди них. И она только свистела.

Измученный подобными снами, он проснулся в лучах утреннего солнца.

Со Дэ Рён тяжело вздохнул, уставившись в потолок.

— Жалкий. Абсолютно жалкий. Снова видеть подобные сны?

Он поднялся с постели и подошел к окну.

Солнце сияло так ярко, будто дождя никогда и не было.

У входа на постоялый двор стояла карета, и Хви заканчивал приготовления к отъезду.

— Сейчас спущусь.

На слова Дэ Рёна Хви спокойно ответил:

— Всё в порядке. Всё готово. Не спеши.

Дэ Рён быстро оделся и сбежал по лестнице.

К счастью, Владыка Культа и наставник еще не вышли.

К его удивлению, Хви внезапно предложил:

— Не желаешь сегодня взять поводья?

Поводья — которые тот никогда и никому прежде не передавал.

— Да, я попробую.

Со Дэ Рён занял место кучера и сжал поводья. Сердце трепетало от страха совершить ошибку. В этот миг сбоку раздался голос:

— Твои стихи — мне они тоже понравились.

Сперва он решил, что ослышался. За всё время пути Хви ни разу не заговаривал с ним лично.

— Б-благодарю.

Ошарашенный Со Дэ Рён запнулся, поворачиваясь к Хви, но тот больше не проронил ни слова.

Тут из окна кареты высунулся Гём Мугык.

— Не напрягайся так, Глава Павильона.

— Понял.

Вскоре вышли Гём Уджин и Старик Клинок, заняв свои места.

— Отправляемся.

Прежде чем тронуться, Со Дэ Рён в последний раз оглянулся на постоялый двор.

Чувствуя это глубокое сожаление, Гём Мугык отправил телепатическое послание:

[— Стихи, тронувшие даже дядю Хви. Связь, которая всё еще сокрыта].

Будто желая показать, что больше не питает ложных надежд, Со Дэ Рён уверенно направил карету вперед.

[— Это связь, которая уже оборвалась].

И всё же эта «оборвавшаяся связь» в это время шла по дороге.

То были те самые три воительницы, встретившиеся с группой Гём Мугыка на постоялом дворе. В Муриме их знали под особым именем.

Три сестры Дань.

Сёстры были странницами. Точнее — ронинами-охранниками, которых нанимали для миссий по сопровождению. Они славились как мастерством, так и надежностью, заслужив безупречную репутацию в мире наемников.

Работы им всегда хватало. Когда женщина путешествовала одна, многие клиентки опасались нанимать мужчин-охранников. В таких случаях посредники неизменно рекомендовали Трех сестер Дань.

Та жизнерадостная аура, которую они источали в таверне, была порождена именно этим прошлым. Они не были привязаны к секте или обременены фамильной честью — они были вольными странницами Мурима. К тому же сестры были исключительно близки и привыкли постоянно перешептываться друг с другом.

— У тебя странный вкус в мужчинах, сестрица. Коротышка, да и сложением мелок. Думаешь, он вообще способен поднять что-то тяжелее пера?

Младшая, Дань Ён, не могла понять предпочтений сестры. Но зная, что Дань А не любит объясняться и лишь улыбается в ответ, она просто хмыкнула.

— Рядом с ним был и тот красавчик.

— Тогда почему ты настояла на том, чтобы отдать еду тому взрослому мужчине? Ты ведь у нас младшенькая.

Блюдо досталось Гём Уджину исключительно из-за упрямства Дань Ён.

— Он ведь был крут, разве нет?

Дань Ён всегда предпочитала мужчин с такой властной, подавляющей энергетикой.

— Мне он тоже показался впечатляющим.

— Ой, да сравнили тоже!

Дань А почувствовала на себе взгляд Со Дэ Рёна еще на пороге.

В ее сердце отозвалась вовсе не внешность. А застенчивость в его глазах.

Большинство встречаемых воинов из кожи вон лезли, чтобы казаться сильными. Она до смерти устала от их наглых, тяжелых взглядов. Но прошло много времени с тех пор, как она видела кого-то столь смущенного. Это было глотком свежего воздуха.

И самое решающее—

— Вы когда-нибудь видели, чтобы меченосец читал стихи?

Она понимала: он продекламировал ту строфу именно ради нее. И эта чистая искренность оставила след в душе.

— Тебе всегда нравились добрые люди, верно, сестра?

На замечание средней сестры, Дань Би, младшая, Дань Ён, покачала головой:

— Добрый? Он ведь из последователей Демонического Пути, так?

На этом сестры умолкли. Поговорка о том, что связь с демоническим практиком не приносит добра, передавалась среди наемников из поколения в поколение.

— Что вы так разволновались? Я лишь сказала, что мне понравились его стихи.

— И специально подошла ради этого?

— Мы пришли. Пора за работу.

Местом назначения оказалась небольшая горная обитель.

Поскольку точку назначили проверенные посредники, проблем быть не должно, однако три сестры всё же разошлись, осматривая окрестности.

Стоило им приступить к делу, как они мгновенно преобразились. Исходящая от них острота не позволяла поверить, что это те же самые хохотушки из постоялого двора.

Младшая занималась этой работой с четырнадцати лет. Сейчас шел уже десятый год ее практики.

Они ходили по краю смерти чаще, чем могли сосчитать.

Они прекрасно знали: как бы осторожен ты ни был, гибель может настигнуть в единый миг. И именно потому, что понимали ценность каждой минуты, они старались жить так радостно, как только могли.

Когда ведешь жизнь, где завтра можешь погибнуть, зачем тратить сегодняшний день на распри? Нельзя позволить последнему мигу с кем-то стать ссорой.

Клиентом, ждавшим на месте встречи, была женщина.

Молодая и прекрасная.

Хотя она старалась выглядеть невозмутимой, Дань А чувствовала её нервозность и страх.

«Ей кто-то угрожает».

Этот вывод, отточенный годами опыта, напрашивался сам собой.

— Мы Три сестры Дань.

Дамы почтительно сложили руки. Женщина склонила голову в ответ.

— Я слышала, нам нужно в провинцию Гючжоу.

Женщина кивнула. Она старалась быть как можно более лаконичной.

— Можем ли мы узнать, что за дела ведут вас туда?

— Обязана ли я это раскрывать?

— Где именно точка назначения в Гючжоу?

— Я сообщу, как только пересечем границу провинции.

По этой осторожности Дань А могла сделать предположение. Не то чтобы женщина им не доверяла — скорее, она до смерти боялась своих преследователей.

Дань А ощутила смутное беспокойство. В их ремесле обычно чувствуешь: дело безопасное или сулит беду. Это — явно клонилось к беде.

— Простите, но пока вы четко не назовете себя и точную цель пути, мы будем вынуждены отклонить заказ. Прошу вас найти кого-то другого.

Обычно они приступали к делу без лишних вопросов. Но когда интуиция бьет тревогу — осторожность превыше всего.

Разумеется, женщина заметно встревожилась. Одно это подтверждало — она в большой опасности.

Тем более следовало всё разузнать. Дань А не могла подвергать младших сестер неоправданному риску.

Младшие не проронили ни слова, безмолвно обнажив мечи и контролируя округу, полностью полагаясь на решение старшей сестры.

— Я свяжусь с посредником и попрошу прислать замену. До тех пор мы обеспечим вашу безопасность.

Тут женщина сделала шаг назад. Времени у нее не оставалось.

— Ладно, я скажу, кто я такая. Я куртизанка из Павильона Небесного Цветка в Понхване провинции Хунань.

Только в Хунани было семь Павильонов Небесного Цветка. Она прибыла из одного из них — Понхванского.

Судя по ее красоте, Дань А понимала: перед ней куртизанка высшего ранга.

Неужели она сбежала с возлюбленным?

Но место, куда женщина стремилась попасть, оказалось неожиданным.

— Прошу, отвезите меня в Главное Отделение Павильона Небесного Цветка в Гючжоу.

Из ее уст прозвучали слова, взывающие к узам, некогда разорванным пеленой дождя.

— Я обязана встретиться с Госпожой Павильона Небесного Цветка как можно скорее.

Ведь Госпожой Павильона Небесного Цветка была не кто иная, как Ё Чон — женщина, души не чаявшая в Злобно Ухмыляющемся Демоне.