Гё Чхон ощутил холод в груди под ледяным взором Гём Мугыка. То был всего лишь Юный Владыка, над которым он мог бы насмехаться. Но, возможно, его зацепили сказанные слова.

«Неужели мне стоило быть еще безумнее, когда я шел сюда?»

Глядя на разбросанные вокруг трупы и возвышающегося среди них Небесного Демона Гём Уджина, он начал допускать мысль — пожалуй, действительно стоило.

Подобно тому как изученный им Гём Уджин отличался от стоящего перед ним воина, так и этот Юный Владыка ощущался совсем иным, нежели в отчетах разведки.

Зная, что прежде Гём Мугык вел себя скорее шутливо, теперь, видя его лицо в брызгах крови, Гё Чхон почуял ледяное дыхание страха.

Взор старика невольно переметнулся на Небесного Демона Гём Уджина.

«Сын достоин отца, вот уж точно».

Гём Уджин, напротив, смотрел на перепачканного кровью сына с явным разочарованием. Для тех, кто привык видеть лишь суровый лик Владыки, это выражение лица казалось странным и непривычным.

Гё Чхон не ведал истины. Эта перемена в характере и стала главным источником новой силы Гём Уджина. Не зная пути, старик мог лишь поражаться результату.

«Он куда сильнее прежнего Владыки».

Как такое возможно? Он лучше других понимал, сколь тяжко мастерам уровня Владыки Культа возвысить свое мастерство еще больше.

Подавив сомнения, Гё Чхон оглядел оставшихся мастеров.

Из двенадцати элитных воинов пятеро пали. Осталось семеро.

— Кто следующий?

Это было требование следовать изначальному плану — любой ценой истощить внутреннюю энергию врага и прикончить его.

Демон Клинка Кровавых Небес при виде этой сцены беззвучно вздохнул.

Наставник стал косным. Когда обстановка меняется, должен меняться и план. Но с зачерствевшим разумом тот мог лишь тупо следовать за идеей-фикс.

«Неужели они справятся с тем, что не удалось первым пятерым?»

Любой другой бы в этот миг помедлил, но один человек шагнул вперед без малейшего колебания.

То был Безумный Мясник Тысячи Жертв. Он первым ощутил страх, когда взвыл Меч Небесного Демона.

Но сейчас его глаза горели уверенностью.

Он прожил жизнь как безумец, жаждущий крови, убивая без счета. И в этот миг он осознал: только безумие способно принести ему спасение.

«Страх — для слабаков, но не для меня».

Вслед за ним выступил еще один. Ученик Призрачного Меча, чье сердце дрогнуло при крике собственного клинка.

Безумный Мясник Тысячи Жертв и Ученик Призрачного Меча.

Олицетворения ужаса в своих владениях.

Можно было ожидать, что Небесный Демон Гём Уджин, имея подле себя сына, оставит одного из них ему.

Но Гём Уджин сам сделал шаг вперед, словно заявляя: он сразится со всеми.

Гём Мугык это чувствовал. Этот бой значил нечто важное и для его отца. Отец тоже ставил точку в событиях того дня.

Бережно храня при этом чувства Демона Клинка Кровавых Небес.

Для Гём Мугыка же это, напротив, была великолепная возможность.

Он намеревался запечатлеть это сражение в памяти от начала до конца. Точно разбирая партию в Го, он будет возвращаться к нему вновь и вновь, чтобы оттачивать мастерство.

Мясник Тысячи Жертв надел на кулаки стальные наручи.

Его излюбленное оружие — Железные Кулаки Волчьего Клыка.

Верно названию, на каждом суставе выпирали острые лезвия, похожие на клыки волка. Судя по струящейся энергии, металл был далеко не простым.

— Этими кулаками я перемалывал кости всем, кто действовал мне на нервы!

Его голос, напоенный внутренней мощью, громом раскатился по зале.

Надев Железные Кулаки Волчьего Клыка, он преобразился. Его руки помнили всех, кого он лишил жизни.

«Я смогу победить! Я убью Владыку и сожру его заживо!»

Безумие вспыхнуло в его глазах.

Молча наблюдая за врагом, Небесный Демон Гём Уджин вернул Меч Небесного Демона в ножны.

А затем жестом велел противнику подойти.

Знак того, что он будет драться голыми руками.

Мясник Тысячи Жертв победно оскалился. Против безоружного Культа Небесного Демона он чувствовал себя хозяином положения, имея при себе верную сталь.

Ш-ш-шу-у-ух—!

Стальной кулак с сокрушительной мощью устремился к Гём Уджину.

Убийственный Удар Безумца.

Техника, в которой он был уверен больше всего.

Гём Уджин тоже рванулся навстречу, нанося свой удар.

Кулак против кулака.

Безумный Мясник вложил в этот выпад всю внутреннюю энергию.

«Сейчас твой кулак разлетится вдребезги!»

Гё Чхон наблюдал с замиранием сердца. Пусть этот удар не убьет врага, но он надеялся на внутреннюю травму. Лишь бы выжать как можно больше сил из Владыки.

Но Гём Уджин никогда не сражался так, как того ждал враг.

За миг до столкновения — в самый последний момент — Гём Уджин выкрутил корпус.

Смертоносный замах пролетел в волоске от лица, и в ту же секунду Владыка уже проскользнул в зону поражения оппонента.

«Проклятье!»

Мясник не думал, что Небесный Демон уклонится от прямого столкновения. Более того, движение Гём Уджина — и маневр, и рывок — было столь быстрым и точным, что казалось нереальным.

Безумный Мясник до предела воззвал к Энергии защиты по всему телу, готовясь принять удар Гём Уджина.

Но мощного удара не последовало.

В краткий миг, когда их взоры встретились...

Ток—

Гём Уджин легонько коснулся головы Мясника. Будто говорил: «Приди в себя, идиот!»

Лицо Мясника Тысячи Жертв исказилось в гримасе.

«Ты насмехаешься надо мной?»

Даже при сильном ударе в лоб он бы не упал. Энергия защиты идеально укрывала даже череп.

Так он считал.

— К-г-г-г-х-х-х!

Прежде чем он успел замахнуться во второй раз, Безумный Мясник Тысячи Жертв издал нелепый вопль и замертво рухнул навзничь.

Глаза его закатились — он испустил дух на месте.

Тело казалось нетронутым. Никаких внешних ран, никакой крови.

Даже умирая, он так и не понял, что его убило.

Небесный Демон Гём Уджин не был из тех, кто касается чужой головы без причины. Раз последовал удар, для этого было веское основание.

Легкий щелчок мягко просочился сквозь Энергию защиты противника, лишь затем взорвавшись запоздалой, колоссальной пульсацией, буквально перевернувшей всё внутри черепа.

То было боевое искусство, наносящее внешний удар для разрушения изнутри — Техника Тяжелого Внутреннего Удара Гём Уджина, доведенная до абсолютного предела.

Не только застывший рядом Ученик Призрачного Меча, но и Гё Чхон с прочими мастерами замерли в изумлении.

Раздроби Гём Уджин железные кулаки грубой силой, они бы удивились меньше.

Как и с первыми пятью жертвами, Гём Уджин ни разу не щеголял мощью. Он был сосредоточен только на том, как убить врага максимально эффективно. Высшее существо, ни на миг не теряющее бдительности — мыслитель среди абсолютов.

Он прибегал к Демоническому Искусству Девяти Бедствий по мере надобности, а здесь убил, затратив крупицы энергии. Поглощенный боем, он в то же время будто давал урок сыну.

«Сын мой, если когда-нибудь тебе придется вести смертельную битву против двенадцати великих экспертов — делай это именно так».

Призрачный Меч в руках адепта начал испускать замогильный вопль. То был заунывный, пробирающий до костей плач — клинок предчувствовал чей-то скорый конец.

Воин не стоял без дела, пока погибал Мясник.

Он концентрировал внутреннюю энергию, готовясь высвободить ультимативную технику. Он ясно видел: если первый удар не достигнет цели, второго шанса не будет.

Ч-ч-чу-у-у-унг—!

Поток черной призрачной энергии сорвался с лезвия и устремился к Гём Уджину.

Изначальный Разрез Призрачного Меча!

Тёмная ци закрутилась вокруг Владыки яростным вихрем.

Казалось, огромный черный змей обвил его тело, готовясь к взрыву.

«Попался!»

Первый выпад достиг цели, и Ученик Призрачного Меча довел внутреннее напряжение до критического предела.

«Владыка Демонического Культа! Исчезни в этом выбросе!»

Черная круговерть сужалась, полностью скрывая Гём Уджина из вида.

В глазах Гё Чхона и оставшихся мастеров мелькнул огонек надежды.

«Даже если не убьет, он получит тяжелейшую внутреннюю травму!»

И в этот миг...

Ш-ш-ш-ш-шу-у-ух—!

Сквозь черную бурю просочился свет.

Точно разверзшиеся пучины морские, черная ци расступилась перед тем, что вырвалось наружу.

Это был Меч Небесного Демона, сверкающий первозданной белой демонической энергией.

При виде него Призрачный Меч завыл еще громче — отчаянный крик вторил ужасу и шоку в сердце хозяина.

В следующее мгновение с небес обрушился ливень из ци меча.

Пятая форма Демонического Искусства Девяти Бедствий: Разрывающий Душу Демонический Удар.

Поскольку атака словно кричала: «Я здесь!», Ученик Призрачного Меча инстинктивно бросился в сторону, уходя от удара, что должен был рассечь ему темя.

«Увернулся!»

Но радость была мимолетной. Обрушившийся шквал не был единичным выпадом.

Всплеск—!

Очередное лезвие ци рухнуло с небес и прошило ему плечо.

Всплеск—!

Следом следующий удар пригвоздил макушку.

Тело рухнуло в мгновенной смерти, и даже тогда росчерки энергии продолжали вонзаться в труп с небольшой задержкой.

Тук—! Тук—!

Изначально Разрывающий Душу Демонический Удар был техникой, одновременно поражающей головы нескольких противников. Гём Мугык отрабатывал её в паре при спасении заложников.

Однако на этот раз вся атака была сфокусирована исключительно на Ученике Призрачного Меча. Ритмично и с идеальным таймингом — так, что уклонение стало физически невозможным.

Гём Мугык всё понял.

Решающее отличие его собственной техники от отцовской крылось не в количестве или мощи ударов.

Всё дело было в тайминге.

Разрывающий Душу Демонический Удар его отца предугадывал маневр врага — и наносил удар с соответствующей задержкой.

Гём Мугык лучше других сознавал, сколь невероятно сложно достичь подобных высот.

«Смог бы я уйти от Разрывающего Душу Демонического Удара отца?»

Уверенности не было.

«Это уровень, к которому я обязан стремиться. Нет — стать еще выше».

Ибо если возвысится он, то и отец станет еще сильнее.

Когда Ученик Призрачного Меча пал грудой истерзанной плоти, черный смерч, сковывавший Гём Уджина, развеялся без следа.

Лицо Гё Чхона стало еще суровее.

Каким бы сильным ни был мастер — так не должно быть. Безумный Мясник и Ученик Призрачного Меча убиты одним махом? Какую вообще стратегию строить против такого врага? Сердце его теперь заполняла не мысль о Сильнейшем Под Небесами, а осознание встречи с Легендой на все времена.

Гём Уджин спросил его:

— Теперь вы сами выйдите против меня?

Всё еще сохраняя почтительность в обращении. Ибо Демон Клинка Кровавых Небес по-прежнему считал старика наставником.

К молчаливому мастеру, прожигающему Владыку ненавидящим взором, обратился Демон Клинка Кровавых Небес:

— Даже сейчас еще не поздно.

Гё Чхон покосился на трупы и фыркнул.

— И ты смеешь такое говорить, видя это?

— Мертвых не вернуть, но живые должны жить. Признайте свои ошибки перед Владыкой Культа.

Гё Чхон почуял. В отличие от Владыки или Юного Владыки, этот ученик искренне хотел, чтобы он выжил.

И всё же добрые слова не сорвались с его губ.

— Предатель, строящий из себя праведника перед Владыкой — как благородно.

Демон Клинка Кровавых Небес не стал оправдываться. Гём Уджин молча наблюдал со стороны.

Вместо него заговорил Гём Мугык:

— Хватит.

Все взоры обратились к Гём Мугыку. Поначалу они решили, что слова адресованы Гё Чхону. Требование замолчать. Но они ошиблись.

— Довольно, Старейшина.

В присутствии Владыки Демон Клинка Кровавых Небес ответил почтительно:

— Юный Владыка, прошу, не вмешивайтесь.

— Нет. Это не тот узел, который вовлеченные стороны способны разрубить сами.

Гём Мугык знал. Если Гё Чхон умрет сегодня вновь, это оставит очередную глубокую рану в сердце Старейшины. Всё равно что увидеть смерть наставника дважды.

— Ваш учитель до самого конца будет делать вид, что не понимает ваших чувств. Только так это совершенное им злодеяние обретет оправдание.

При этих словах Гё Чхон заорал:

— Молчать! Да что ты смыслишь!

В отличие от взбешенного старика, Гём Мугык оставался пугающе спокоен.

— Ты без конца твердишь: «Предательство, предательство». Но если честно — разве не ты сам предал Культ? Будь это личная обида на ученика, тебе следовало призвать только его одного. Зачем втягивать моего отца? Зачем позорить имя Культа и разжигать войну с праведными сектами? Зачем губить своих новых учеников?

Гё Чхон не нашел, что возразить на лавину обвинений, и натиск Гём Мугыка продолжился:

— Скажем прямо. Тебе ведь было плевать на измену ученика, не так ли? Наоборот, ты наверняка обрадовался. Раз подвернулся случай, почему бы не подмять под себя весь Мурим? Разве не эти амбиции ты лелеял, расширяя свою мощь все эти годы?

Взор Гём Мугыка сместился на оставшихся мастеров.

— Что ты им наобещал? Посеяв раздор между праведниками и отступниками, какую долю ты сулил этим старым волкам?

В тот миг Демон Клинка Кровавых Небес почувствовал — возможно, наставник и впрямь питал подобные помыслы. Что заговор против праведников был не только местью. Собирая вокруг себя амбиции старых злодеев, тот, возможно, пытался осуществить мечту, которую когда-то упустил.

— Хватит прикрываться изменником.

По правде говоря, Гём Мугык не вполне понимал чувства Гё Чхона. И не слишком-то и хотел.

Тем не менее, причина, по которой он давил на старика, крылась не в нем. Всё было ради Старейшины Клинка.

Чтобы сказать ему: не ищи смысла в прошлом. Этот мастер того не стоит.

Гём Мугык взглянул на Демона Клинка Кровавых Небес и произнес:

— Вам жаль своего наставника? Нет, тот, кому действительно стоит сочувствовать — вовсе не учитель. А ученик.

— !

— Ибо он в одиночку пошел на риск ради этих никчемных уз. Ради такого наставника, как вы, ваш ученик явился сюда сам. Ваш робкий и осторожный ученик.

Зрачки Демона Клинка Кровавых Небес дрогнули. Меж наставником и Владыкой... признаться, он даже не вспомнил о Со Дэ Рёне.

— Неужели эти узы наставничества, истинно ценные, до сих пор держат вас?

Демон Клинка Кровавых Небес медленно повернул голову и посмотрел на Гё Чхона.

Пусть старик и сверлил его ледяным взглядом, ответный взор Старейшины Клинка всё еще пылал жаром.

Он смотрел долго, пока наконец не вымолвил последнее слово:

— Вы правы. Я пытался спасти вас вовсе не ради вас — а чтобы утихомирить собственную совесть. Именно поэтому я хотел вашего спасения. И именно поэтому… мне еще более жаль.

Гё Чхон судорожно сглотнул.

— Я сам провожу вас в последний путь. И буду нести этот груз вины до конца дней. Беда была в том, что я пытался сбросить ношу, которую обязан был нести.

Словно отдавая дань уважения наставнику в последний раз, он отвесил церемонный и полный достоинства поклон.

И только после этого ответил на прежние слова Гём Мугыка.

— Это место больше не имеет смысла.

Голос его, прежде дрожавший, теперь обрел твердость:

— Отныне у меня лишь одни узы наставничества.

Гём Мугык посмотрел на него и широко улыбнулся.

«Старейшина!»

Вот зачем он зашел так далеко.

Ибо Гё Чхон обязан был услышать эти слова перед смертью. Умри Гё Чхон раньше, Старейшина Клинка никогда бы не смог их произнести. Бой с мертвецами — самый тяжелый из поединков на свете.

Даже столь мудрый человек не может легко высвободиться из тенет прошлого.

Старые раны никак не связаны с нынешним умом. Более того, чем умнее человек, тем труднее порой ему из них вырваться.

Демон Клинка Кровавых Небес посмотрел на юношу и слабо улыбнулся.

«Спасибо тебе».

«Старейшина, пора нам скоро возвращаться. Будем сидеть рядышком у окна под солнцем и вместе читать книги».

Гём Уджин едва заметно кивнул сыну.

По его лицу всё было ясно. Отец хвалил его за отличную работу. Гём Уджин тоже не хотел, чтобы в сердце Старейшины Клинка остался очередной шрам.

С просветленным лицом Гём Уджин вновь повернулся к врагам.

Среди пяти оставшихся мастеров его взгляд скрестился со взором седовласого старца.

— Давно не виделись.

Старик спросил в изумлении:

— Ты помнишь меня?

Гём Уджин кивнул.

— Поразительная память. Я видел тебя, когда ты был еще совсем ребенком.

Удивительно, но это был отступник из недр самого Божественного Культа Небесного Демона.

Смешанный Демон.

Старик был воином на покое, когда-то служившим Культу. Обладая великим мастерством, он занимал несколько важных постов. Тогда они с Гё Чхоном были довольно близки.

— Просьба была серьезной. У меня не было выбора.

Гём Уджин спросил в лоб:

— Ты знал, что цель — это я?

После короткой паузы Смешанный Демон ответил:

— Знал.

Гём Уджин не собирался продолжать беседу. Это предательство было куда омерзительнее интриг Гё Чхона.

— Тогда у тебя больше нет причин выходить против меня.

Раз Старейшина Клинка привел сердце к согласию, Гём Уджин начал свой последний расчет.

Перед ним бесшумно материализовалось привидение.

Оно выглядело пугающее и яростнее призрака, призванного прежде в Форме «Истребления Людей».

Ш-ш-ш-шу-у-у—

Тень начала делиться.

Вот почему Гём Уджин сказал сыну, что в его помощи нет нужды.

— Что ж, тогда умрите здесь все разом.