Гём Мугык молча буравил Мёнсина взглядом.

Мёнсин невозмутимо принял этот вызов.

Оба в этот миг почувствовали: от нынешней встречи зависит не только их судьба, но и жизни многих других.

— Удивлен?

В ответ на вопрос Мёнсина Гём Мугык состряпал мину, на которой читалось: «Разумеется».

— Уже забыл? Последний раз я видел, как ты удирал, засыпав меня ядовитыми иглами.

Мёнсин усмехнулся:

— А ты забыл? Ты сам дернул тот рычаг.

На сей раз рассмеялся Гём Мугык.

— Как насчет того, чтобы выпить? — спросил Мёнсин, ловя момент, но Гём Мугык не поспешил соглашаться.

— Каким меня рисовали в ваших отчетах? Будто я настолько глуп, что радостно побегу по кабакам с наводящим ужас убийцей, который только что пытался меня прикончить?

— Именно таким. Потому я и здесь.

Гём Мугык моргнул, а затем протяжно вздохнул, изображая покорность судьбе.

— Досадно, но ваше расследование попало в точку.

Нашелся бы хоть кто-то, способный на подобный ответ в такой миг? И найдется ли впредь?

Мёнсин был уверен: это случится в первый и в последний раз. Лишь Юный Владыка мог согласиться на столь абсурдное предложение.

Гём Мугык опустил взор и заговорил вкрадчиво:

— А что, если я убью тебя прямо здесь и пущу весь ваш план под откос?

Мёнсин ответил без тени страха:

— В отчете говорилось, что ты скажешь нечто подобное.

Это была шутка — само собой, в досье таких слов не было.

Разумеется, Собрание Девяти Источников тщательно изучило подноготную Гём Мугыка; о Юном Владыке Божественного Культа Небесного Демона им было известно многое. Мёнсин зазубрил все сведения, хотя в большую часть до сих пор верилось с трудом. Прежде в Культе не рождалось Юных Владык, подобных ему.

— Ладно, идем.

Гём Мугык без колебаний принял приглашение и переступил порог ворот.

Мёнсин, опешив от такой прыти, сам же и спросил:

— Ты правда идешь? Это ведь может быть ловушкой.

— Разумеется.

— Тогда почему соглашаешься?

— Что ж, не могу же я вечно сидеть взаперти. Да и вам едва ли под силу ждать целую вечность. Тем более, время — деньги, да?

Гём Мугык сделал первый шаг, и Мёнсин пристроился рядом.

Хви, таившийся в тени, наверняка следовал за ними. Как он и говорил — он был тем, кто существовал и не существовал одновременно. Миг, когда он проявит себя, станет моментом, решающим участь каждого.

Двое шагали в сторону рынка, выдерживая дистанцию в несколько шагов. Расстояние достаточное, чтобы в любую секунду нанести смертельный удар.

Мёнсин на мгновение представил, как атакует Гём Мугыка.

Будучи убийцей, он неизбежно моделировал засады при встрече с мастерами. Сможет ли тот отразить выпад? Если он нанесет внезапный удар — враг ответит так, а он продолжит эдак. Обычно он легко рисовал картину боя в уме.

Но с Гём Мугыком, как ни странно, образ не складывался. И это при том, что Мёнсин изучил гору бумаг о нем.

— Почему именно ты? — внезапно спросил Гём Мугык.

Вопрос прозвучал резко, без всяких преамбул, но смысл был ясен.

Мёнсин вспомнил беседу с Королем Убийств.

[«Почему я?»]

[«Юный Владыка сказал, что ты на него похож».]

Эту весть Мёнсин передавать не стал.

— Полагаю, я стал занозой в глазу организации.

Гём Мугык исправил его самоироничную шутку:

— А может, ты просто лучший в своем деле.

Мёнсин спорить не стал. После Короля Убийств в Собрании Девяти Источников не было убийцы, равного ему по мастерству.

— Я думал, за Тёмной Торговлей стоит кто-то другой. Не ожидал увидеть вашу банду.

Мёнсин знал причину: организация доверила управление деньгами Собранию, потому как Король Убийств не питал к богатству ни малейшего интереса.

Что же они пообещали ему взамен?

Для Мёнсина заставить шевелиться пустое сердце Короля Убийств было труднейшей задачей в мире.

— Кстати, в тот день я заметил: твой навык ковки оружия — на уровне мастера.

— Лишь хобби.

— Расточительство таланта — тратить его на то, что несет лишь смерть.

Будь это пустопорожнее замечание, Мёнсин мог бы и рассердиться. Но Юный Владыка искренне восхитился его работой.

— Увидь это мастер Гвак из нашего Железного Цеха, он умолял бы меня похитить тебя и доставить к нему.

— Или приказал бы прикончить из зависти.

На это горделивое замечание Гём Мугык ответил смехом:

— Не до такой же степени.

По интонации Мёнсин понял: комплимент Гём Мугыка — не лесть ради сделки, а искреннее признание.

— В следующий раз продай мне парочку кинжалов, если остались запасы. У меня как раз закончились.

— Планируешь убить меня ими же?

— Ты не выглядишь слабаком, которого можно прикончить оружием, к которому я еще не привык.

Даже ведя такие речи с Юным Владыкой, Мёнсин не ощущал дискомфорта. Гём Мугык обладал талантом располагать к себе: даже самые щекотливые темы в его устах не вызывали неприязни.

Так они и болтали ни о чем, пока не добрались до рынка.

Ловушка была расставлена не здесь, а на привале между этой деревней и следующей.

— Где выпьем? — Мёнсин предоставил выбор заведения Гём Мугыку.

Тот окинул взглядом таверны в округе и указал на одну из них:

— Пойдем туда.

Он выбрал самую невзрачную лавку. Мёнсин последовал за ним без возражений.

Внутри заведение точь-в-точь походило на то, что готовил Король Убийств.

«Юный Владыка и впрямь любит кабаки с такой атмосферой».

Мёнсин спросил:

— Слышал, Тройственный Саммит проходил в похожем месте.

— Есть в них свое очарование, не находишь?

Гём Мугык покосился на трактирщика.

— Еда и выпивка здесь должны быть отменными.

— С чего такая уверенность?

— По роже хозяина вижу. Врожденный дар.

Однако спустя мгновение Гём Мугык с кислым видом отложил палочки.

Закуска оказалась отвратительной, вино — не лучше. Гём Мугык пробормотал с упавшим лицом:

— Кажется, хозяин сменил маску. Или он из бывших наемников, что бросили ремесло и подались в трактирщики.

Мёнсин едва заметно улыбнулся шутке.

Но под этой улыбкой скрывалась горечь. Слова «бывший наемник» камнем легли на душу.

До сих пор в каждом заказе он следовал собственным правилам.

Не убивать детей. Не убивать тех, кто не владеет боевыми искусствами. Не убивать тех, в ком нет зла.

Но в какой-то момент Король Убийств стал ставить эти принципы под сомнение.

Особенно последний.

[«Кто решит, где добро, а где зло? Если ты как убийца живешь по таким правилам, делает ли это тебя "хорошим"?»]

На этот вопрос Мёнсин не нашел утвердительного ответа.

[«Убивать детей я не стану. Обычных людей — тоже. Но твою причуду не трогать тех, в ком нет зла, я не принимаю».]

Посыл был ясен: если организация приказала — убивай и не рассуждай.

[«Это и ради твоего же блага. Что, если из-за своих бесполезных правил ты однажды промедлишь и совершишь ошибку? Бросишь ремесло, снедаемый виной? Или наложишь на себя руки? Жизнь и так непроста, зачем усложнять её еще сильнее?»]

Напор Короля Убийств всё возрастал.

Мёнсин чувствовал: близится миг, когда ему придется дать Королю окончательный ответ. Либо он отречется от своих правил, либо — нет.

В конце всех терзаний его всегда поджидало одно-единственное сомнение:

«А что, если я не на самом деле второй по силе в Собрании?»

Остался бы он в живых? Удержался бы на ледяном обрыве в сердце Короля Убийств? Жил ли он потому, что они были друзьями, или просто потому, что его мастерство было слишком ценным, чтобы его выбрасывать?

Пришло время решать, и сердце Мёнсина завязалось узлом.

То, что он сказал Гём Мугыку раньше, не было пустой болтовней. Слова о «занозе» могли оказаться правдой: кто-то и впрямь мог пожелать убрать его руками столь грозного противника, как Юный Владыка.

Гём Мугык посмотрел на Мёнсина, застывшего над чаркой, а затем перевел взгляд в окно.

Оба на миг погрузились в свои мысли.

Тишину прервал Гём Мугык:

— Мне любопытно кое-что. Могу я спросить?

— Спрашивай о чем угодно.

— Почему ты не сбежал? Ты ведь знаешь, что несколько твоих соратников погибли от моей руки.

И это были не просто мастера, а абсолютная элита, те, кто в будущем должны были стать Двенадцатью Королями Зодиака. Как правая рука Короля Убийств, Мёнсин наверняка догадывался об этом.

И судя по лицу — он знал. Знал, что они часть чего-то большего.

Мёнсин ответил спокойно:

— Мы именно те люди, которые нужны в таких ситуациях. Убийство — наше ремесло.

Гём Мугык молча кивнул, а Мёнсин небрежно добавил:

— Вы, люди из Культа, такие же спецы в убийствах, как и мы. Нет, пожалуй, вы даже хуже. Мы не шевельнемся без платы, а вы — разве вы не режете людей по своей воле, не глядя на деньги?

Таковым был нынешний образ Божественного Культа Небесного Демона в глазах Мурима.

— Режем по своей воле? Старые новости. В последнее время наш Культ сильно изменился. Уверен, в твоем отчете об этом всё подробно расписано.

Мёнсин знал. Знал и то, что во главе этих перемен стоял именно Юный Владыка.

— Что ж, раз мы об этом заговорили, позволь и мне спросить.

Гём Мугык задал неожиданный вопрос:

— Тебе нравится быть убийцей?

С виду праздное любопытство, но в нем скрывался глубокий умысел.

— Кто станет заниматься этим ради забавы? Просто работа. К чему этот вопрос?

Мёнсин полагал, что узнал о Гём Мугыке всё, но и Гём Мугык ведал о Мёнсине нечто важное. У Мёнсина было досье, а у Гём Мугыка — знание о финале. Почему тот был предан Королю Убийств и почему в итоге погиб от его руки.

— Ты не кажешься человеком, которому подходит роль убийцы.

— Я не доверяю твоему чутью. — Мёнсин скользнул взглядом по трактирщику за стойкой и добавил: — Разве ты уже не доказал, насколько плох в суждениях о людях?

Гём Мугык весело расхохотался. Это был искренний, непринужденный смех, и Мёнсин невольно подхватил его. В этот миг мелькнула мысль: кто из них сейчас более беззащитен?

Гём Мугык обратился к Мёнсину:

— Вино всё равно дрянь. Давай сменим место. Знаешь другие таверны?

Мёнсин медленно покачал головой:

— Нет.

Он хотел сказать: «Вообще-то, я знаю одно проверенное местечко чуть дальше отсюда».

Но смолчал. Он решил, что Гём Мугык задал этот вопрос, дабы прощупать его. Туда — он должен заманить его естественно. В миг, когда тот окончательно потеряет бдительность. Так непринужденно, чтобы заставить поверить: «Да не может этот парень меня подставить».

Вместо этого Мёнсин поднялся первым:

— На сегодня хватит. Выпьем как-нибудь в другой раз.

— Уже? Давай еще посидим!

— Я занят. Целая очередь ждет, когда я их прикончу.

Уже перед уходом Мёнсин спросил:

— Зачем ты рискнул прийти выпить со мной?

Гём Мугык выдал нечто совершенно несусветное:

— Наверняка в отчетах есть, что я люблю заводить друзей. Просто... у меня никогда не было друга среди убийц.

— !

На лице Мёнсина отразилось крайнее изумление вперемешку с неверием. Гём Мугык лишь улыбнулся:

— Вот так это и начинается — именно с такой физиономии.

......

Когда Мёнсин вернулся в таверну Короля Убийств, округа была полностью готова.

Наемники примерили на себя роли хозяев лавок и приказчиков. Как ассасины высшего класса, кто-то стал торговцем тканями, кто-то управлял чайной, кто-то изображал посетителя. Даже на глаз профессионала ничего не казалось подозрительным.

Среди них были даже обычные путники — их присутствие было важнее всего. Они служили идеальным щитом, скрывающим убийц.

«Если он придет сюда, Юный Владыка непременно умрет».

Мёнсин вошел в таверну. Путники, как и прежде, ели и пили.

Король Убийств, сидевший за общим столом и болтавший с ними, поприветствовал Мёнсина:

— Добро пожаловать!

Мёнсин занял место в углу и заказал легкий перекус с вином. Исполнив заказ, Король Убийств вернулся к гостям. Он выглядел точь-в-точь как один из тех болтливых трактирщиков, что встречаются на дорогах Срединных земель. Кому в голову придет, что этот человек — глава Собрания Девяти Источников?

Когда путники разошлись, Король Убийств наконец подошел к Мёнсину.

— Встретился с Юным Владыкой?

— Да.

— Что думаешь?

— Ты сказал, он напоминает меня?

Разумеется, сказано это было не в добром смысле. Культист, убийца — и оба пытаются свернуть с проторенной тропы. В этом было сходство.

— Значит, ты переоценил меня. — Мёнсин имел в виду, что Гём Мугык далеко не зауряден.

— В каком плане?

— Это... странно. Трудно облечь в слова.

Король Убийств налил себе вина из бутылки на столе Мёнсина и сделал глоток. Как он и ожидал. Он и без того знал — Гём Мугык не просто «какой-то там ублюдок».

— Ты ведь клялся, что не станешь убивать тех, кто не злодей? Так ответь мне: он зло? Или добро?

Мёнсин промолчал.

По всем канонам, Юный Владыка Культа Небесного Демона — безусловное зло. Но был ли истинным злом тот человек, с которым Мёнсин беседовал сегодня?

Через пример Гём Мугыка Король Убийств пытался вразумить Мёнсина:

— Вот в этом-то и дело. Это вопрос без ответа. Оставь свои правила, спиши их на юношескую спесь.

Мёнсин не ответил. По лицу было видно: он всё еще не может этого принять.

— Ты сможешь исполнить приказ?

— Смогу.

Ему уже давали понять: не будь они друзьями, он бы уже не раз расстался с жизнью. Механизм запущен. Теперь не отступить.

— Это убийство оставит след в истории Мурима.

Мёнсин ничего не сказал.

— Если не сможешь привести его просто так — используй Семью Золотого Дракона. Так или иначе, как только дело будет сделано, они должны исчезнуть. Даже если мы их не тронем — их сотрут. В миг гибели Юного Владык Культ Небесного Демона вырежет каждого, кто был с ним связан — не оставит даже травинки.

Мёнсин поднялся и коротко поклонился.

— Позволь откланяться.

Когда он уходил, Король Убийств вновь заговорил. В этих словах слышалось то самое терпение убийцы, о котором говорил Хви, и решимость того, кто стоит на пике этого терпения.

— Если ты не приведешь Юного Владыку, я проведу остаток дней в шкуре владельца этой таверны.