В день, когда это случается, никогда не осознаешь истинной значимости момента.

Лишь спустя годы, оглядываясь назад, внезапно понимаешь.

«О! Именно тот день изменил мою судьбу».

Для Ён Джамёна те события стали именно такой вехой.

И дело не в том, что он едва избежал смерти. В тот день изменился сам его взгляд на мир.

— В ту пору я был полон непоколебимой уверенности.

И на то имелись веские причины. Молод, умен, одарен в делах — всё, к чему он прикасался, приносило успех.

— Даже сон казался пустой тратой времени. Деньги валялись повсюду, и мне чудилось: если не подберу их первым, это сделает кто-то другой.

В юности он был целиком поглощен восторгом от заработка. Ни одно другое чувство не могло сравниться с этим упоением.

— Успех следовал за успехом. Казалось, удача всего мира сосредоточилась лишь на мне одном. Но я не возгордился. Напротив, стал еще скромнее и работал еще усерднее. И всё же беда пришла.

Ён Джамён молча посмотрел в свою чашу. В колышущемся вине отразилось лицо его самого в молодые годы.

......

— Глава компании, вы станете богом торгового мира! — воскликнул Мансо с сияющей улыбкой.

— Не льсти мне без нужды, — Ён Джамён покачал головой и рассмеялся.

Его мягкая улыбка, внушающая людям спокойствие, не изменилась с тех давних пор.

— Это не лесть. Вы же знаете, скольких купцов я повидал? Вот увидите — вы определенно станете величайшим торговцем.

Мансо он знал уже года три или четыре. Тот зарабатывал на жизнь, выполняя разные поручения для торговых домов.

Разузнавал информацию о товарах, искал грузчиков или сводил странствующих мастеров с компаниями. Выражаясь мягко — мастер на все руки; говоря грубо — занимался всей черной работой. Но поскольку Мансо брался за торговые дела как за свои собственные, в торговой компании «Галактика» его любили все.

Затем настал тот день.

Они вдвоем вошли в небольшое поместье.

Причиной визита стала просьба Мансо: он хотел представить Ён Джамёну одного человека.

— Теперь, когда торговая компания твердо стоит на ногах, пора нанимать собственных воинов. Дальше медлить нельзя.

В то время Ён Джамён еще не встретил Бэк Чхона. У компании вообще не было штатных мастеров.

Для охраны караванов использовали эскорт-бюро, а дела вели те, кто был рядом с самого основания. Если изредка требовалась охрана, Мансо приводил вольнонаемных бойцов.

Однако компания росла, и нужда в своих защитниках становилась острее. Стоимость и объемы товаров возросли. Теперь с этим не могли справиться простые вышибалы, стерегущие склады.

Но даже так Ён Джамён не мог решиться.

«Что, если у этих мастеров на уме дурное?»

Эта тревога никогда не покидала его.

Он просто не принадлежал к числу тех, кто легко доверяет чужакам. В итоге лишь уговоры Мансо заставили его согласиться на встречу с экспертом.

— Что за мастера ты хочешь мне представить?

— Надежного человека. Если он не придется вам по вкусу, Глава компании, вы вольны сразу отказать.

Раз Мансо доверял этому воину, Ён Джамён решил последовать его совету. Мансо еще ни разу его не подводил.

Кто бы мог подумать, что сегодня это случится впервые.

Первое впечатление от долгожданного воина оказалось ужасным. В острых глазах сквозила похоть, а весь облик казался скользким и подозрительным. Лицо в шрамах, перекошенные губы…

— Рад встрече.

На приветствие Ён Джамёна мастер лишь осклабился. Одна эта ухмылка оставила в душе неприятный осадок.

Ён Джамён бросил взгляд на стоящего рядом Мансо.

«Ты говоришь, этому человеку можно верить?»

Мансо, как всегда, улыбался. Но сегодня эта улыбка показалась пугающе чужой — и в тот же миг мастер открыл рот.

— Это тот самый?

Одна эта фраза, пропитанная грязными намерениями, заставила сердце Ён Джамёна похолодеть.

Мастер схватил со стола бутыль, присосался к горлышку, а затем швырнул лежащие рядом бумаги на пол.

— Подписывай.

......

Ён Джамён внезапно вернулся в настоящее.

— Именно Мансо привел того типа и закрутил всё это дело. Знаете, чего я по-настоящему боялся в тот миг?

Гём Мугык спросил, подливая вино в чашу:

— Чего же?

— Того, что моя смерть окажется бессмысленной.

Гём Мугык мгновенно осознал вес этих слов.

— Они охотились за такой мизерной суммой?

Ён Джамён кивнул.

— Им нужны были всего несколько тысяч лянов. Конечно, для кого-то это целое состояние, но для меня, тогда закладывавшего фундамент великой империи, деньги были не столь значительными. Вероятно, они планировали вывезти товар со склада. Им просто требовался подписанный документ. А поскольку Мансо часто помогал нам в делах...

— Значит, Мансо имел примерное представление о финансах Главы компании?

— Определенно.

— Но почему они не нацелились на что-то более крупное?

— Тот мастер был непрост. В те годы он был печально известен под прозвищем Кровавый Призрак Тени.

Кровавый Призрак Тени.

Знаменитый в Муриме демон похоти. Он похищал и убивал бесчисленное множество женщин, не взирая на их возраст, и был внесен Союзом Боевых Искусств в список злейших врагов общества.

— В то время он пустился в бега, скрываясь от погони. Ему требовались быстрые деньги для побега, и тогда он сошелся с Мансо. Оказывается, эти двое были знакомы уже давно.

Всё это вскрылось позже.

— Вы можете в это поверить? За всю жизнь я не имел ничего общего с подобными мерзавцами — и в итоге оказался в одной связке с таким отродьем.

Гём Мугык молча слушал. Сейчас его ролью было внимать.

— Я ведь спросил у Мансо. Ты же знаешь, сколько у меня денег. Зачем ты пошел на такое преступление ради жалких пары тысяч?

Лицо Ён Джамёна покраснело, будто старая обида вспыхнула с новой силой.

— А этот человек лишь бесстыдно ухмыльнулся и бросил: «Тогда отдавай больше».

Гнев исказил черты Ён Джамёна.

— Я был в ярости. Не на него — на самого себя, за то, что позволил так себя облапошить. Человек якшался с демоном похоти, такой грязью, а я и тени подозрения не почувствовал.

— Что произошло потом?

Ён Джамён снова выпил, а Гём Мугык наполнил его кубок. О таких вещах нельзя было говорить без выпивки.

— Что ж... для начала он меня избил.

......

Бам! Бам—!

Пока удары сыпались один за другим, Ён Джамён закричал:

— Подпишу! Я всё подпишу!

Избивал его не Кровавый Призрак Тени, а сам Мансо.

Он ничего не отвечал, просто продолжал бить. Было ясно: он вознамерился сначала сломить его дух.

Даже купцам порой приходится подавлять волю оппонента в ходе переговоров. Мансо просто выбрал самый радикальный и быстрый метод.

Тот, кто никогда прежде не участвовал в драках, сталкиваясь с насилием впервые, обычно быстро сдается. Шок, боль, ужас… Мысль «Неужели я сейчас умру?» ломает рассудок мгновенно. Это страх, неведомый тем, кто не проходил через подобное сам.

— Прошу! Довольно!

Ён Джамён сжался в комок, прикрывая голову и лицо.

Его охватило отчаяние. Не от боли — от того, что похитители открыто показывали лица и действовали средь бела дня.

«В конце они меня убьют».

Перестав бить, Мансо рывком поднял его на ноги.

— А теперь ставь подпись.

Ён Джамён знал: как только он подпишет, его прикончат.

— Я дам тебе больше денег. Намного больше…

Бам—!

Кулак Мансо вновь врезался в цель. Этот приступ ярости был сильнее прежних. Мансо слишком хорошо знал Ён Джамёна. Он понимал, что тот умен и не сдастся так просто. А значит, нужно выбить из него остатки сопротивления.

Несмотря на крики, в голове Ён Джамёна билась лишь одна мысль:

«Я должен жить. Я не хочу подыхать от рук этой мрази!»

Мансо снова вздернул Ён Джамёна вверх.

Тем временем Кровавый Призрак Тени не отрывал взгляда от окна. Он выглядел тревожным, будто кто-то висел у него на хвосте.

— Да поторапливайся ты!

После этих слов Мансо вновь надавил на Ён Джамёна.

— Подписывай.

— Я отдам тебе всё, что имею. Только умоляю…

Бам—! Бам—!

Даже нестерпимая боль не могла пересилить ужас перед смертью.

Из глаз Ён Джамёна брызнули слезы. Слезы от боли и от жгучей несправедливости всего происходящего.

Он так усердно трудился, чтобы жить честно. Он крал часы у собственного сна, чтобы дело процветало. Он из кожи вон лез, чтобы рабочие компании жили в достатке.

И итогом всех усилий стала такая смерть?

Ему не следовало никому верить. Он твердил себе, что не доверяет людям, и всё же...

«Вы станете богом торгового мира!»

Он опьянел от этой сладкой лести. Позволил себя одурачить, а когда очнулся — всё уже было кончено.

А если бы выбор стоял: лишиться всего богатства или нет?

Стало бы ему хоть чуточку легче?

«Пожалуйста, спасите».

Он взывал к небесам. Если на свете есть боги, покровительствующие купцам, он молился и им.

«Если вы спасете меня... если действительно спасете!..»

Мольба еще не была закончена, когда дверь распахнулась.

......

С лицом, полным эмоций, Ён Джамён произнес:

— Именно тогда в комнату вошел этот человек.

Гём Мугык тоже вспомнил тот момент. Образ отца в его молодые годы.

— Когда тот мужчина переступил порог, я кожей ощутил, как воздух в комнате изменился.

Ён Джамён закрыл глаза, предаваясь воспоминаниям. Если прежние картины были полны боли, то эти приносили радость и тоску.

— Как бы мне описать его?

Пока Ён Джамён раздумывал, Гём Мугык улыбнулся.

Подобную встречу не так-то просто облечь в слова.

— Первым делом я подумал — он очень красив.

— Красивее меня?

На этот вопрос Гём Мугык получил твердый кивок.

— Думаю, вы забыли, с кем говорите.

— Простите, но он — мой Благодетель.

— Понятно. Спишу это на заслуги по спасению вашей жизни.

Ён Джамён улыбнулся моей шутке. Теперь, когда история перешла в светлое русло, он смог перевести дух.

— Он был прекрасен лицом, но в нем чувствовалась великая мощь. Нечто холодное, отстраненное. Не знаю, как и объяснить.

«Мне тоже хотелось бы увидеть отца в те годы. Жаль, что меня там не было».

— Как только он появился, Кровавый Призрак Тени задрожал. Я впервые видел на чьем-то лице столь всепоглощающий ужас. Стало ясно, почему демон так нервничал всё это время. Дальнейшее произошло в мгновение ока. Вспыхнул ослепительный свет, и этот похотливый демон превратился в бесформенное месиво, рухнув на пол. Вы — мастер, вам наверняка по вкусу такие рассказы, но по правде... я не увидел вообще ничего.

Судя по тому, что от демона осталось мокрое место, отец был в ярости. Наверное, тот подонок убил какую-то женщину из Божественного Культа Небесного Демона.

— И что вы сделали?

— Поначалу я оцепенел. Слова не мог вымолвить. Когда этот человек обернулся ко мне, я завопил: «Умоляю, пощадите! Я не с ними!»

Ён Джамён вновь проживал тот миг.

......

Он до сих пор помнил выражение тех глаз, устремленных на него.

Тот взгляд задавал вопрос. Спрашивал, почему он должен ему верить. С какой стати должен оставить в живых?

Ён Джамён инстинктивно понял: жизнь или смерть зависят от того, что он произнесет дальше. Что сказать? Разум лихорадочно искал зацепку, но рот уже начал говорить сам собой. Оставалось лишь надеяться, что инстинкты не подвели.

— Человек, который хотел меня убить, часто повторял: я стану богом торгового мира. Я хочу, чтобы это сбылось.

Он и понятия не имел, почему вырвались именно эти слова. Они просто прозвучали, помимо его воли.

Таинственный гость не стал полагаться на одну интуицию. Он подошел к столу и просмотрел лежащий там контракт. Из документа было очевидно: это была ловушка для получения подписи.

Тогда мужчина перевел взгляд на Мансо.

— Он лжет! Это он всё затеял…

Гость ждал, но слова иссякли. Мансо был тем, у кого язык даже в петле нашелся бы для убедительного оправдания. Но сегодня всё было иначе.

Встретив взгляд молча наблюдавшего за ним человека, Мансо внезапно почувствовал, как во рту пересохло.

Всю жизнь он прожил в притворстве и лжи, но в этот финальный миг не сумел выдавить ни капли кривды — и погиб, будучи честным.

Вспышка — и его тело было рассечено надвое.

— Молю, назовите ваше имя, Благодетель.

Но мужчина ушел, не проронив ни слова.

— Я стану величайшим купцом в мире и обязательно верну этот долг!

Он не сумел принести этот обет небесам, а потому поклялся этому человеку.

Было горько. Если бы тот ответил хоть словом или просто улыбнулся на прощание…

Но таинственный спаситель исчез так же внезапно, как и появился.

......

— Вот что случилось в тот день.

Гём Мугык поднял свою чашу. Ён Джамён коснулся её краем своей. Двое выпили в тишине.

На краткий миг оба думали об одном и том же человеке.

— Вы сдержали обещание и стали величайшим купцом.

— Но он-то об этом не знает, верно?

Вот что жгло душу сильнее всего. Ён Джамён мечтал встретиться с ним вновь и сказать.

«Помните? Я тот самый парень, которого вы спасли. Как и обещал, я стал великим торговцем».

Произнеси он эти слова, и мог бы умирать без сожалений. Можно было списать всё на обычное везение, но этот человек по какой-то причине остался в его сердце — будто скованный цепью судьбы.

— Я перепробовал всё, искал повсюду, но так его и не нашел. Никто и никогда его больше не видел. Иногда мне кажется… не приснилось ли мне это всё?

Это было слишком горько. Год за годом он старел. Тот человек наверняка тоже. Как он изменился? Какой жизнью живет теперь?

— У вас часом нет его портрета?

Ён Джамён извлек из-под одежд лист бумаги. Он касался его бережно, словно тот мог рассыпаться от малейшего дуновения.

— Я всегда ношу его с собой.

Бумага, бережно завернутая в тонкий шелк, пожелтела от времени; края её выглядели так, будто готовы были оборваться от прикосновения.

— Это тот самый эскиз, что я велел нарисовать тогда. Я сделал сотни копий, чтобы найти его… но в итоге бросил это дело, побоявшись доставить ему неприятности.

Гём Мугык посмотрел на лицо, изображенное на истертой бумаге. Стороннему человеку рисунок показался бы слишком выцветшим, чтобы кого-то узнать — но Гём Мугык ясно видел на нем своего отца.

«Отец».

Так вот каким я увидел тебя в юности.

— Я уже почти не помню его настоящего лица.

Он думал, что никогда не забудет. Нет — он был УВЕРЕН в этом. Но, точь-в-точь как эскиз на бумаге, воспоминание со временем меркло всё сильнее.

Ён Джамён смотрел на Гём Мугыка, не отрывающего взгляда от портрета.

В глубоких, ясных глазах юноши он прочел тоску.

«Почему он ТАК на него смотрит?»

В следующее мгновение Ён Джамён вздрогнул.

Словно образ, проступающий сквою густой туман, лицо того мужчины стало всплывать в памяти.

Облик, ускользавший все последние годы, вернулся к нему так отчетливо, будто всё произошло только вчера.

«Благодетель!»

Лик этого человека возник перед глазами с пугающей ясностью. Будто он стоял прямо перед ним.

«Но почему?»

Разве важна причина? Имело значение лишь это захлестывающее чувство радости и узнавания.

«Я так состарился, а вы всё тот же. Благодетель, где вы и чем заняты сейчас? Быть может, вы бедствуете где-то без гроша в кармане? Я теперь богат. Придите ко мне, позвольте отплатить за ту милость!»

Затем, не осознавая, что делает, он перевел взгляд на Гём Мугыка.

— !

По коже пробежал мороз. Ён Джамён ощутил: в Гём Мугыке жила та же самая аура, что и в его избавителе. Казалось, тот самый человек сидит сейчас перед ним. Пусть черты лица и не совпадали в точности...

И в этот миг!

— ...Не может быть...

Лик юного Благодетеля начал накладываться на другой.

На лицо того, кто призвал его сюда.

На облик верховного владыки этой эпохи.

Так, через бездну лет, лицо Владыки Культа Гём Уджина идеально совпало с лицом спасителя Ён Джамёна.

Два образа слились воедино — безупречно.