Джу Хянволь вернулась домой.

Как и ожидалось, мать уже поджидала её.

— Как всё прошло?

Прежде чем ответить, Джу Хянволь задала встречный вопрос:

— Ты ведь знала, что сегодня Хван Ин принесет соглашение?

— Не знала.

Действительно ли она не верила матери? В сердце первым делом вскипело сомнение. Таковым было нынешнее состояние их отношений.

— Ну так что? Ты подписала бумаги?

Одна эта реакция наглядно демонстрировала, как сильно мать торопила события.

Ей следовало сказать иначе.

— «Он вручил тебе контракт? Даже не прислав его копию заранее?»

Затем ей следовало спросить с тревогой:

«— Ты ведь не подписала его, верно?»

Но сейчас мать смотрела на неё выжидающе, будто безмолвно требуя: «Почему ты медлишь с подписью?».

Джу Хянволь вспомнила о бумаге, припрятанной в рукаве. Там она расписала всё, что хотела сказать матери, в точности по совету Гём Мугыка.

И дело было не только в словах. Она продумала различные сценарии и записала ответы для каждого случая. Текущий момент был одним из них.

— Нет, я решила повременить.

В глазах матери мелькнуло разочарование. Хянволь заранее предусмотрела и это чувство.

К счастью, характер матери делал её поведение весьма предсказуемым. Именно поэтому они так часто ссорились и при этом никак не могли возненавидеть друг друга.

По этой же причине в самой верхней части своего списка Джу Хянволь начертала строку:

«Ни в коем случае не повышай голос! Говори мягко!»

Ведь всякий раз, когда во время разговоров с матерью она переходила на крик, всё заканчивалось плохо. Девушка прекрасно понимала — чувства передаются лучше, если говорить спокойно и уверенно, но с матерью соблюдать это правило было невыносимо сложно.

Но сегодня она справлялась.

— Это дело требует предельной осторожности.

Даже расскажи она правду о случившемся в постоялом дворе, мать бы её не приняла. Факт того, что важнейший контракт доверен первому встречному, заставил бы её вскочить и взорваться яростью.

— Мне нужно побольше разузнать о торговой компании Хвандо и отдать документ на проверку специалисту, чтобы убедиться в отсутствии невыгодных для нас условий.

Прежде она наверняка бы вставила шпильку:

«Разве ты хоть раз проверила всё как следует? Разумеется, нет. Ты всегда так поступаешь».

Это стало бы искрой, раздувающей пламя скандала, прологом к очередной перепалке. Но сегодня в её «шпаргалке» таких слов не значилось.

Похоже, мать не ожидала услышать про экспертов. Изумленно вскинув брови, она спросила:

— Какому еще специалисту?

— Расскажу, когда появятся результаты.

Джу Хянволь говорила то, что нужно, сохраняя небывалое самообладание.

— Я знаю, что главной усадьбе сейчас приходится несладко. И именно поэтому нам нельзя допускать ошибок.

Недоумение во взгляде матери читалось ясно: «С каких пор ты стала такой расчетливой? Когда тебя заботили тяготы семьи?».

Раньше дочь ответила бы дерзостью. Теперь же она заговорила еще ласковее:

— Я ведь повзрослела, мама? Отныне я буду стараться изо всех сил, чтобы помогать тебе.

Она поклонилась матери и вышла из комнаты. Пораженная столь резкой переменой, женщина осталась стоять, не в силах проронить ни слова.

Оказавшись на улице, Джу Хянволь облегченно вздохнула.

Она вытащила листок из рукава. Ей не удалось сказать и четверти от написанного, но диалог прошел совершенно иначе, чем обычно. Есть разница — начертано ли слово на бумаге или лишь мелькает в мыслях.

«Ах! Самое главное забыла».

Она даже подчеркнула фразу о том, чтобы мать не изнуряла себя переживаниями о клане и хорошо питалась, но в итоге ушла, так и не произнеся её.

Тем не менее сегодня ни одна из них не сорвалась на крик.

......

Хвана Ина с малых лет учили не выставлять чувства напоказ. Он твердо усвоил: для купца это важнейшая черта.

Но в текущий момент скрывать эмоции было невероятно сложно.

Он стоял перед Чон Наком.

Демоном, с которым он некогда пожал руки.

[«Он слишком опасен. Тебе не стоит иметь с ними дел».]

Когда отец пытался остановить его, он ответил:

[«Я не желаю до конца дней прозябать на посту командира захудалой лавки в захолустье».]

Он не хотел такой жизни. Он жаждал амбиций — превратить компанию Хвандо в величайшую силу Срединных земель.

Потому он выбрал Чон Нака. И, сделав этот выбор, ясно осознал: они из одного теста.

Разница лишь в том, что Чон Нак орудовал мечом, а он — счетами. В том, что на ледяной оскал партнера он отвечал безупречной улыбкой. Но в конечном счете они не отличались.

Должно быть, поэтому торговая компания Хвандо расцвела так стремительно после этого союза.

Со временем Хван Ин понял еще кое-что: Чон Нак тоже всего лишь пешка, исполняющая чужие приказы. К этому пониманию он пришел естественным путем, слушая обрывки разговоров.

Временами его терзала тревога — во что он впутался? Но путь назад был отрезан. Оставалось лишь два варианта: стать владельцем лучшей компании в Поднебесной или сгинуть от рук Чон Нака.

— Соглашение провалилось?

Как и всегда, Чон Нак говорил вежливо и вкрадчиво.

Но стоило Хван Ину услышать этот голос, как по спине пробегал холодок.

Он знал — Чон Нак был мясником, не ведающим жалости и слез. Даже пробудь они союзниками еще тридцать лет, тот убьет его без тени сомнений, если придет срок.

— Всё так.

— Разве вы не уверяли меня в успехе?

— В Семью Меча втерлись чужаки.

— Кто же?

— Секта Содо из Ганьсу. Судя по всему, нынешний глава секты Содо когда-то был в долгу перед покойным старым главой Семьи Меча.

Как и предвидел Гём Мугык, враг не стал действовать в лоб, а задействовал информаторов. На выяснение личностей ушло меньше времени, чем ожидалось.

Узнав, что противником выступает секта Содо, Хван Ин почувствовал облегчение.

Троица, встреченная в постоялом дворе, вызывала странное ощущение. Необъяснимая самоуверенность не давала ему покоя, и теперь он, наконец, нашел ей причину.

«Значит, они из той семьи, чей адепт победил на Турнире Парящего Дракона?»

Вот откуда бралась эта странная непринужденность. Хван Ин выдохнул.

«И это всё?»

С таким противником он мог совладать без особого труда.

Чон Нак произнес бесцветным тоном:

— Ясно. Я приму меры.

Хван Ин прекрасно понимал смысл фразы «принять меры». Он собирался вырезать адептов секты Содо и вернуть контракт. Чон Нак предпочитал чистые, окончательные решения.

Но в этот раз Хван Ин решил действовать сам.

— Секта Содо — фракция локальная, но победа на турнире обеспечила им связи в Союзе Мурим. Неосторожная атака может заставить Союз вмешаться. Действовать нужно осмотрительно.

Именно поэтому Гём Мугык выбрал секту Содо в качестве прикрытия. Не чтобы сражаться силой, а чтобы вынудить врага сменить тактику. Через них Мугык намеревался выманить тех, кто дергает за ниточки.

— Одолжите мне ваших Денежных Призраков.

Так Чон Нак называл своих элитных бойцов.

Когда дело касалось золота, они были подобны привидениям. Где бы они ни появлялись — любые проблемы разрешались.

Упрямцы меняли мнение, мечи ломались сами собой, а те, кто сыпал оскорблениями, бесследно исчезали.

Короче говоря, стоило им вступить в игру, и подписанный контракт лежал у тебя на столе уже на следующее утро.

— Полагаю, сейчас черед купцов, а не воинов. Если я не сумею договориться — никогда не поздно вернуться к первоначальному плану.

Чон Нак, наконец, разомкнул губы:

— Сколько тебе нужно?

— Ровно столько, чтобы подавить сопротивление главы секты Содо.

Хван Ин посмотрел на него взглядом, молящим о доверии:

— Не беспокойтесь. Разве купец хоть раз заключал невыгодную сделку?

Вечером того же дня Хван Ин нанес визит Гём Мугыку.

Группа расположилась в небольшом поместье неподалеку от рынка.

С точки зрения Хван Ина, было удачей, что они не выбрали приметный постоялый двор.

Хван Ин жаждал увидеть мольбу на лице Мугыка. «Платить за постоялый двор? Выспрашивать у торговца точность счетов?». Он чувствовал жгучий стыд, вспоминая, как хозяин заведения принимал плату. Как кто-то посмел учить его арифметике!

Он не собирался убивать юношу, но твердо намеревался всласть поиздеваться над ним перед расправой. Расставаясь, он обронил бы: «Я крайне щепетильный человек».

Ведомый Хви, он шагнул во внутренний двор, где Гём Мугык возился у деревьев.

— Добро пожаловать!

Гём Мугык поприветствовал его радушно, словно напрочь забыв о стычке в городе. Глядя со стороны, можно было принять их за старых друзей.

— Вы вовремя. Подсобите, подержите канат.

Опешив, Хван Ин взял предложенную веревку. Гём Мугык закрепил другой конец на дереве напротив.

Между двумя стволами растянулась сетка — кровать в полный рост взрослого человека.

— Гамак. Временная постель для мест, где полно ядовитых гадов.

Чуть поодаль уже висел еще один такой же.

— Это для моего отца. Сегодня мы будем лежать здесь рядышком и созерцать ночное небо.

Одна эта мысль заставила Гём Мугыка счастливо улыбнуться.

— Вы, я погляжу, очень привязаны к родителю.

— Конечно. Мой отец может мне и не доверять, но я люблю его больше всех на свете.

Мугык произнес это громко, явно желая быть услышанным в доме. Он знал: даже шепот долетит до адресата, но ответа изнутри не последовало.

— Ну, готово. Давайте-ка опробуем.

Гём Мугык улегся в гамак. Сетка плавно качнулась под тяжестью его тела.

— Невероятное удобство.

Хван Ин сверху вниз смотрел на него.

Еще в городе он почувствовал: этот человек не из простых. Может, поэтому он не ожидал вопроса о собственном родителе.

— А как насчет вашего отца?

Внезапный вопрос застал Хван Ина врасплох.

— О чем вы?

— Я про то — умеет ли он удивлять? Тогда я был поражен: не думал, что мой старик заступится за ту барышню.

Хван Ин не знал, что сказать об отце.

«Отец...»

Тот согласился на сделку с Чон Наком по просьбе сына. Было ли это сделано ради благополучия ребенка? Или отец питал те же амбиции? Хван Ин до сих пор не до конца понимал его мысли.

— Кажется, отец — это одновременно самый близкий и самый непонятный человек в мире.

Хван Ин не нашелся с ответом.

Внезапно Гём Мугык сел.

— Вы тоже прилягте.

— Благодарю, не стоит.

— Я сказал — ложитесь.

Он буквально вынудил Хван Ина улечься в сетку.

— Взгляните на небо отсюда. Как вам?

Он впервые лежал в гамаке, и тот оказался удобнее, чем представлялось.

Тут Хван Ина пронзила мысль — не время для этого — и он попытался подняться.

Но, зашатавшись и едва не рухнув на землю, он ощутил на локте крепкую хватку Мугыка.

— Спасибо.

— Вы просто с непривычки.

К чему он точно не привык — так это к отношению Гём Мугыка. Тот вел себя куда дружелюбнее, чем днем.

— Вы ведь осознаете, что это дело просто так не кончится?

Хван Ин поднял голову: на стене, скрестив руки, замерли трое.

Это были Денежные Призраки. Любимцы Чон Нака. Мастера, способные с легкостью раздавить любого лидера провинциальной фракции, подобной секте Содо.

— Вы твердили, что вы простой купец, но на рядового торговца вы не похожи.

— Понимаете, слишком много тех, кто ни во что не ставит честное сословие и решает всё силой. Мне пришлось просить защиты.

— Раз так, вы могли прийти один. Как видите, я предпочитаю разговоры дракам.

Хван Ин всматривался в юношу.

«На что ты надеешься?»

Рядом с воинами, способными в миг прирезать его отца, Мугык не выказывал ни страха, ни даже робости. Неужели он не понимает, в какую переделку угодил?

— Если я отдам приказ, они заберут контракт силой.

Гём Мугык изрек нечто невероятное:

— Неужели этих троих хватит? Чтобы заставить моего отца обнажить меч, вам понадобится еще триста таких умельцев.

На это Денежные Призраки разом фыркнули.

Они были опытными бойцами, но не обладали чутьем, чтобы разглядеть глубину силы Мугыка. Куда большей бедой было то, что они уже «раскусили» его личность.

Наследник секты Содо.

Именно поэтому он казался им забавным. Особенно после слов Хван Ина о том, что язык у парня хорошо подвешен.

— Отдайте документ, извинитесь вежливо, и ничего не случится.

— Отец никогда его не отдаст. Он ведь обещал той барышне.

— Если хочешь спасти старика — иди и сам его уговори.

Гём Мугык вздохнул.

— Невозможно. На то, чтобы убедить моего отца, требуется как минимум пять лет.

«Пять лет?» — что за чушь он несет? Хван Ин недоуменно воззрился на него, но юноша выглядел безмятежным.

В этот миг трое мастеров спрыгнули со стены.

— Когда они начнут, я не смогу их остановить. Это твой последний шанс. Иди и уболтай отца вернуть бумаги.

Один из Денежных Призраков шагнул вперед:

— К чему нам идти всем разом? Я справлюсь сам. Выволоку твоего старика и швырну на этот коврик.

Когда мастер направился к дому, Гём Мугык лениво развалился в гамаке.

— Ты совсем не переживаешь за отца?

— Если бы я волновался за каждого в Поднебесной, то он — единственный человек, о котором мне никогда не придется беспокоиться.

Хван Ин нашел причину этой уверенности.

«Неужели он верит в защиту Союза Мурим?»

Должно быть, именно так. Гордость за адепта, победившего на турнире — только на это и могла опираться секта Содо.

«Ваша половинчатая гордыня вас и погубит!»

Прошло время.

Мастер, вошедший в дом, не спешил возвращаться. Не было ни звона стали, ни криков — ничего. Стояла могильная тишина.

Второй Призрак начал терять терпение.

— Пойду проверю.

Он скрылся за дверью. В плане мастерства он не уступал первому, а хладнокровием и вовсе превосходил.

Но и он канул в пустоту.

Лицо последнего Денежного Призрака застыло маской. Он понял: дело плохо. Следовало ворваться всем вместе с самого начала.

— Это ловушка! — предостерег Хван Ин.

Третий мастер ответил ледяным тоном:

— Если так — почему ты думаешь, что здесь безопаснее?

С этими словами он выхватил меч и осторожно ступил в дверной проем.

Трое свирепых бойцов вошли внутрь — и ни единого звука падающего стула. Гнетущая тишина была страшнее любой схватки.

И вновь — ни весточки.

Хван Ин, обуреваемый страхом, перевел взгляд с безмолвного дома на Гём Мугыка.

Наконец, тот сел в гамаке. На мир опускались сумерки. Багровое зарево разливалось по небу, словно тушь по бумаге, и высь казалась бесконечной.

С загадочным блеском в глазах, в которых отражалось уходящее солнце, Гём Мугык негромко спросил:

— Раз уж вы действительно купец — не кажется ли вам, что лучше вести переговоры, а не махать железом и бросаться угрозами?