Экипаж катился навстречу цели.

Отец, прикрыв глаза, обратился ко мне:

— Чего ты так на меня уставился?

Как он мог так чутко улавливать взгляд даже с закрытыми веками?

— Потому что вы мне нравитесь.

Отец слегка приоткрыл глаза и посмотрел на меня.

— Я не шучу. И не поддразниваю. Вы мне правда очень нравитесь, отец.

— Потому что я отправил тому человеку подарок?

— Нет, потому что вы написали ему письмо.

Для отца корень Тысячелетнего Снежного Женьшеня значил не больше карманной мелочи.

Но письмо, начертанное лично его рукой, не имело цены.

Больше всего меня тронуло то, что он сделал это не по моей просьбе.

Едва Им Ге ушел, я всё мучился, подбирая слова, чтобы убедить отца помочь. Но не успел я и рта раскрыть, как он сам вывел строки, протянул свиток Хви и велел:

[«Пусть Глава отделения доставит это лично, вместе с Тысячелетним Снежным Женьшенем».]

Ну как здесь не проникнуться чувствами?

— Вы лучший, отец.

Отец промолчал, вновь смежив веки.

Он даже не пытался выставить это как свою заслугу — и за это я любил его еще сильнее.

Я чувствовал.

В этот самый миг, слыша от сына слова «вы лучший», отец определенно был счастлив.

У его губ теперь был особенный изгиб, понятный только мне. Эта едва уловимая улыбка служила доказательством его подлинной радости.

Внезапно отец заговорил:

— Именно на таких людях испокон веков и держался наш Культ.

Верно. У отца был свой собственный Демонический Путь.

Надеюсь, его теплота дошла до сердец тех людей. И надеюсь, отец Им Ге тоже стал «самым лучшим отцом», совсем как мой.

Я высунулся в окно. Овеял ли меня бодрящий бриз? Небо казалось необычайно синим и чистым.

— Какая славная погода.

Я оглянулся. Отец созерцал небо через окно с противоположной стороны.

«Отец, ну как вам? Небо здесь хоть немного отличается от того, что вы видели из окон Павильона Небесного Демона?»

Когда карета, долго бежавшая вдоль берега, окончательно свернула прочь от реки, отец внезапно произнес:

— На обратном пути устроим еще один раунд рыбалки у той реки. И в этот раз оба будем использовать удочки, что смастерил ты.

Я громко рассмеялся. Видать, он действительно жаждал отыграться хотя бы в этом. Но это не значило, что я мог поддаться. С его-то проницательностью любая попытка проиграть нарочно вызвала бы лишь праведный гнев.

— По рукам. Лучшая партия всегда из трех попыток.

На лице отца отразилась решимость. Решимость победить во что бы то ни стало.

— Дядя Хви, притормози на минуту.

Когда экипаж замер, я обратился к отцу:

— Не желаете немного прогуляться?

Не проронив ни слова, отец вышел наружу.

— Если пройти через тот лес, можно выйти к чудесному водопаду. Раз уж мы всё равно проезжаем мимо, давайте взглянем.

Хви остался охранять карету, а мы с отцом углубились в чащу.

— Когда ты успел здесь побывать?

— Набрел на него случайно давным-давно.

В это место я заглядывал еще до регрессии. Я помнил, как брел по этой тропе тогда. Помнил, как в одиночку прокладывал путь по заснеженному лесу... но теперь, среди сочной зелени и под гомон птиц, я шел здесь вместе с отцом.

Отец молчал, не спеша переставляя ноги, но по его расслабленному лицу я видел — он отдыхает душой. Я тоже не нарушал тишины, погрузившись в думы. Чем больше времени мы проводили вместе, тем естественнее ощущалось наше молчание.

В конце лесной тропы открылся вид на водопад. Низвергаясь вниз потоком серебряных нитей, он освежал сердца тех, кто на него взирал.

Ш-ш-шух—!

Отец завороженно смотрел на падающую воду. Когда он в последний раз видел водопад за пределами земель Культа? Наверное, целую вечность назад.

— Красиво.

Одной этой фразы хватило, чтобы понять — отец действительно доволен.

— Отец.

— М-м?

— Каким был мой дед?

Вопрос явно застал его врасплох — отец обернулся ко мне.

— Мне любопытно, каким вы были тогда, когда сами были сыном.

Взор отца вновь вернулся к каскадам воды.

— Мне кажется, мне есть чему поучиться у отца, который когда-то сам был в моей шкуре.

Я почти ничего не знал об их отношениях с дедом.

После долгой паузы отец неожиданно произнес:

— Порой, глядя на тебя, я чувствую сожаление.

Я посмотрел на него. Он не стал развивать мысль, но я понял: он считал, что я справляюсь куда лучше, чем когда-то он сам.

Мы еще долго смотрели на воду, прежде чем двинуться в обратный путь.

Если раньше карету останавливал я, то спустя полдня пути инициативу перехватил отец.

— Найди укромное местечко и остановись, — велел он Хви.

Тот припарковал экипаж в безлюдном распадке.

— Выходи.

Следуя за отцом, я спрыгнул наземь. И тогда слова, которые я так жаждал услышать, сорвались с его губ:

— Насколько глубоко ты постиг Демоническое Искусство Девяти Бедствий?

Это было объявлением начала обучения. От радости я был готов взлететь под облака.

Одна наставническая фраза отца стоила ста дней упорных тренировок.

Смышленый Хви исчез с горизонта едва зашла речь об Искусстве Девяти Бедствий. Он знал, что при подобных уроках посторонним не место, а потому отошел подальше, охраняя периметр.

— Я дошел до Пятой формы, но она пока крайне нестабильна.

— Покажи первые четыре формы по порядку.

Прямо перед взором отца я продемонстрировал техники с Первой по Четвертую.

В глазах отца блеснул холодный огонек.

Он наверняка не ожидал столь глубокого развития внутренней энергии, не ведая о существовании Тайного Искусства Небесного Времени. В такие моменты я возносил благодарность судьбе за небесное боевое тело — лишь им можно было оправдать столь непостижимо стремительный прогресс.

Но отец сосредоточился не только на глубине силы.

Куда больше его внимания привлекла инаковость. Мое Искусство Девяти Бедствий отличалось от его собственного.

Взять хотя бы демонических исчадий. Они совершенно не походили на тех, что вызывал отец — ни обликом, ни самим ощущением от их появления.

Разумеется, я не рискнул бы заявить, что мои исчадия сильнее.

Это различие поддерживало наше соперничество. Именно оно, должно быть, заставляло «идеального» Небесного Демона возвращаться в тренировочный зал снова и снова.

— Бывают моменты, когда, невзирая на запредельный расход истинной ци, ты обязан применить именно Пятую форму. Знаешь ли ты — когда?

— Полагаю, в гуще свалки, когда союзники и враги перемешаны.

Отец кивнул.

— Верно. Именно тогда, когда нужно сразить только неприятеля. Поэтому Пятая форма живет и умирает вместе с её точностью.

Неточная Пятая форма — это, в буквальном смысле, катастрофа, пролившаяся с небес на головы всех без разбору.

— Давай, покажи.

Я обнажил Чёрный Демонический Меч и сделал шаг вперед.

— Представь врагов, стоящих в ряд с интервалом в пять шагов. Центр группы — в тридцати шагах прямо перед тобой.

Я визуализировал цель по описанию.

Десять воинов выстроились передо мной незримой шеренгой.

«Убью всех одним ударом!»

Утихомирив мысли, я применил Пятую форму: Разрывающий Душу Демонический Удар.

Вж-ж-жух—! Вж-ж-жух—!

Бам—! Бам—! Бам—!

Разряды ударили примерно там, где я и планировал, но о подлинной меткости речи не шло.

Отец мгновенно оценил итог, даже не подходя ближе.

— Точности недостает, а глубина скачет. Шестой и восьмой удары слишком поверхностны, а второй и третий — чрезмерно глубоки.

Даже стоя вплотную, я видел лишь угольно-черные дыры в земле, но отец умудрился разглядеть разницу в силе каждого из десяти разрядов издалека.

Он начал детальный разбор техники.

Когда дело касалось Девяти Бедствий, наставления отца давали мне абсолютное прозрение.

Его руководство было предельно конкретным. Я лучше кого бы то ни было знал, сколь трудно дается это искусство, но объяснения отца были до гениального просты. Тот уровень ясности, что доступен лишь достигшему пика.

Лишь истинный мастер способен объяснить сложное просто. Отец делом доказал мне эту вечную истину.

Разумеется, в этой простоте крылась бездонная логика боя. Тот, кто не понимал принципов, лишь усомнился бы: «И это всё? Так просто?». И для него эта простота обернулась бы пустышкой.

Отец объяснял четко и детально, а я спрашивал так же по существу. На каждый вопрос следовал мгновенный ответ.

Таков был наш уровень мастерства.

— Повтори!

Отец снова обозначил точки для ударов. Десять вертикальных столбов энергии вновь вспороли воздух.

— Лучше, чем в прошлый раз, но тебе еще пахать и пахать.

Разбор продолжился. Это не была тренировка, где мне подбрасывали намеки для долгого самокопания — этим я занимался в одиночку. Здесь отец давал сухую конкретику, оттачивая форму. Совсем как инструктор в школе боевых искусств.

Его манера учить изменилась со времен моего детства. Стала проще и в то же время ювелирнее.

Тогда-то я и понял.

«Отец тоже не стоял на месте всё это время».

Может, я заметил это только потому, что сам подрос. Но одно было ясно: нынешний Владыка стал куда сильнее того, которого я встретил в начале регрессии.

— Теперь повтори еще раз.

На сей раз отец встал прямо на место предполагаемого падения удара.

— Представь: здесь заложник. Вокруг пять врагов.

Отец движением руки и потоками ветра обозначил их позиции. Заложник и похитители стояли почти вплотную.

— Давай. Спаси его.

— Я думал, вы встанете на место заложника.

— С чего бы?

— Ну разве в таких историях не говорят: «Я верю в тебя, а потому займу место жертвы. Ошибешься — я труп»?

Отец ответил жестко:

— С какой стати мне тебе доверять?

И после этих слов он даже отступил на пару шагов дальше.

Я не сдержал смеха, понимая — он говорит это совершенно серьезно.

Я сосредоточился, рисуя в уме сцену. Это не случайные вояки — истинные мастера окружили пленника, приставив клинки к его горлу.

Есть лишь один шанс.

Ш-ш-шух—!

Бам—! Бам—!

Отец бесстрастно огласил приговор:

— Все враги мертвы.

Едва я хотел возликовать, как он добавил:

— Заложник тоже мертв.

Я бросился к месту, где должен был стоять пленник. Всё как сказал отец: удар пришелся и в ту зону. Пало шесть разрядов вместо пяти. Сказалось отсутствие полного контроля над числом ударов.

Глядя на выжженную дыру на месте «заложника», я изобразил траур.

— Прости меня, Со Дэ Рён.

Я улыбнулся, представляя, как Дэ Рён вопит: «А почему сразу я?!». Ну не мог же я прибить Ли Ан? Есть еще «левая рука» — почему всё я да я? Его голос прямо-таки зазвучал в моей голове.

— И всё же, прогресс налицо.

Отец тоже чувствовал перемены с тех пор, как я впервые коснулся Девяти Бедствий. Мы росли вместе.

— Ну еще бы. Посмотрите, кто мой учитель.

Мы вернулись в карету.

— В деревне неподалеку есть трактир с отличным шеф-поваром. Давно хотел вас туда свозить. Раз уж заложника спасти не удалось — ужин за мой счет!

......

Уже несколько ночей Джу Хянволь преследовали кошмары. Для человека, который обычно спал без сновидений, это смятение было вызвано сегодняшним обещанием.

— Госпожа, пора собираться, — вошли служанки, неся платья.

Одежды были изысканны и нарядны, но Джу Хянволь достала из шкафа простое боевое одеяние.

— Надену это.

— Глава семьи просила вас быть именно в этом платье.

Хянволь одарила их ледяным взглядом, и служанки склонили головы. Они решились на этот разговор только потому, что знали — хозяйка так просто не отступит.

— Матушка знает, что я выйду в боевом облачении. Можете не бояться взбучки.

В этот миг снаружи раздался женский голос:

— Потому я и пришла сама.

Дверь распахнулась, и вошла Лим Сохва — мать Хянволь и нынешняя Глава Семьи Меча клана Джу.

— Надень это платье.

— Не хочу.

— Почему?

Джу Хянволь пристально посмотрела на мать.

«Она спрашивает, потому что действительно не понимает? Или притворяется?»

— Разве ты не понимаешь, сколь важна сегодняшняя встреча с молодым господином Хваном?

«Это ты не понимаешь, что сейчас говоришь, матушка. Какое отношение это помпезное платье имеет к переговорам? Если ты всерьез считаешь, что связь есть...»

Слова уже были готовы сорваться с языка:

— Ты правда хочешь продать свою дочь подороже?

Но Хянволь промолчала. О таких словах жалеешь в ту же секунду, как произнесешь их.

Пять лет назад, после смерти отца, дела Семьи Меча клана Джу покатились под откос. Мать стала главой, но так и не смогла восполнить пустоту. В этом и была ошибка. Ей следовало уступить место тому, кто больше смыслит в делах, и уйти на покой.

В итоге воины клана начали один за другим покидать службу. Остались лишь те немногие, кто уважал её отца — именно на них еле теплилась жизнь поместья.

Недавно процветающая торговая компания Хвандо предложила им партнерство. Сегодня был решающий день.

Мать знала. Знала, что молодой господин Хван, ведущий переговоры, питает чувства к её дочери. Он сам выбрал её в качестве посредника. И мать сделала ставку на это пышное платье.

«Вели бы вы меня на убой, приказав быть в боевом платье — я бы назло надела праздничное! Ну почему вы раз за разом раните меня, даже не осознавая этого!»

Джу Хянволь и сама была готова ударить в ответ. Но ранив мать, она получила бы в ответ истерику, стоны и причитания по покойному мужу...

Этот вечный сценарий перед глазами не давал ей вымолвить ни слова.

Так, с клубком чувств в душе, она прибыла в трактир — место встречи. У самого входа уже вовсю гремела ссора: воины компании Хвандо теснили какого-то юношу.

— С чего вы меня не пускаете?! Мне кровь из носу нужно внутрь!