Я молча наблюдал за тем, как отец спускается по ступеням.

«Отец. Знаете ли вы, когда в жизни до регрессии я думал о вас чаще всего? Когда вы покинули этот мир? Когда я скитался в поисках редких материалов, грезя о мести? Когда был истощен душой и телом? Или когда задыхался от одиночества? Нет. Всё не то. Я вспоминал вас, когда сам достиг вашего возраста».

Поскольку у нас никогда не было душевных бесед, я полагал, что не буду скучать. Думал, это останется лишь смутным чувством тоски.

Но, как ни странно, становясь старше, я всё чаще ловил себя на мыслях об отце.

Мне казалось, будь мы рядом сейчас — мы наконец смогли бы поговорить искренне и глубоко. Казалось, будь мы рядом сейчас — я сумел бы понять его чуточку лучше. Если бы это было сейчас.

Отец замер в нескольких шагах от меня.

Наши взгляды сплелись. Я многократно встречался с ним лицом к лицу, но еще никогда — в столь наэлектризованный момент.

Наконец отец заговорил:

— Ты сказал, что завидуешь мне, раз мои Высшие Демоны кажутся столь впечатляющими?

Первые слова предназначались мне. Он произнес их так, чтобы воины поняли: я счел их выдающимися.

Я обвел взором шеренги Высших Демонов по обе стороны.

Пусть мельком, но я встретился взглядом с каждым. Эмоции, отражавшиеся в их глазах, разнились.

Взор Короля Кулачных Демонов, как всегда, тяготил мощью. Подле невозмутимой Владыки Меча стоял Великий Пьяный Демон — его полуприкрытые веки скрывали рой непростых мыслей. Взгляд Демонического Будды искрился любопытством, Король Ядов оставался безучастным, а Демон Клинка Кровавых Небес буквально полыхал яростью. Высший Демон-Жнец Душ держалась гордо, а Злобно Ухмыляющийся Демон привычно скалился.

— Верно. Я завидую настолько, что мечтаю сделать их всех своими Высшими Демонами.

Первым отозвался Демон Клинка Кровавых Небес.

— Юный Владыка, даже в шутку не смейте произносить подобное.

Сегодня Гу Чонпа явно взял на себя роль моего цензора. Он понимал: в такой день кто-то должен одергивать меня. И я был ему за это благодарен.

— Что я могу поделать, раз они так круты?

Старик наградил меня суровым взглядом: «Неужели ты и дальше намерен паясничать?». Подавив желание сострить еще раз, я почтительно склонился.

— Простите. Впредь я буду следить за своими речами и поступками.

Извиняясь, я заметил, как Демонический Будда расплылся в улыбке. Похоже, среди всех зрителей он наслаждался действом больше прочих.

«В последнее время вы затихли, вырезая свои статуи в глуши, так что подобная встряска вам в радость, не так ли?»

Словно отвечая моим мыслям, золотое сияние Ма Буля стало гуще.

И всё же нельзя было терять бдительность. Перебрасываться шутками с Высшим Демоном с глазу на глаз — одно дело. Но неудачное острословие перед лицом отца могло стать для них тяжким оскорблением.

Порой умение вовремя прикусить язык важнее самого удачного словца.

Я вновь посмотрел на отца.

— Отец, я хотел бы кое-что спросить.

Все затаили дыхание. Напряжение сгустилось, когда я наконец озвучил свой вопрос:

— О чем вы мечтаете, отец?

Я кожей ощутил, как вздрогнули присутствующие.

«Неужели он и впрямь спросил об этом Владыку Культа?» — наверняка пронеслось в их умах.

Естественно, всё внимание переключилось на отца. И дело было не в ожидании ответа — вряд ли здесь нашелся бы хоть кто-то, кто не знал чаяний Владыки. Всем было любопытно, как он отреагирует: промолчит, ответит спокойно или вспылит.

Отец не проронил ни слова.

Его молчание лишь туже натянуло струну. Он не источал демоническую ауру, лицо его не окаменело, но воздух в зале стал плотным, осязаемым.

Развеял это взрывоопасное напряжение Великий Пьяный Демон. Он влез в разговор со своей тягучей, пьяной речью. В такие моменты лишь нетрезвый смельчак способен прорубить этот лед.

— Прежде чем выспрашивать Владыку о его мечте, Юному Владыке стоит сначала поделиться своей.

— И то правда. Опрометчиво с моей стороны. Моя мечта меняется так часто, что, спроси вы меня позже, ответ может быть уже иным.

Я произнес это достаточно громко, чтобы отец услышал. Чтобы он понял: нельзя зацикливаться на чем-то одном. Мечты вольны меняться.

Пьяный Демон тут же ухватился за эту нить:

— Неужели мечта нашего Юного Владыки и впрямь столь переменчива?

Он сообразил. Сразу понял, к чему я клоню.

— А разве мечта обязана быть одна? Нам дана лишь одна жизнь — почему бы не грезить то об одном, то о другом? Да и если вовсе нет мечты — что в том дурного?

Я говорил, глядя на Сун Сахёка, но слова предназначались отцу. Уверен, он всё понял.

Однако я не мог позволить нетрезвому гостю, прервавшему мою речь, просто так уйти со сцены.

— А у вас есть мечта, Пьяный Демон?

Обычно он отшутился бы чем-то вроде «Питейного запоя до конца дней», но сегодня...

— Служить Владыке и объединить Мурим.

Именно Пьяный Демон произнес «объединить Мурим». Он знал, что отец сам никогда не опустится до подобных деклараций.

Он словно говорил: «Я выступлю вместо вас — используйте меня, чтобы озвучить несказанное».

Так он отдавал долг преданности, искупая свою вину перед отцом.

— Вы верите, что объединение Мурима сделает мир лучше?

Этот вопрос я не решался задать отцу напрямую.

— По крайней мере, станет лучше, чем сейчас.

— Нет. Я убежден, что станет лишь хуже.

— С чего такие мысли?

— Представьте мир, где демонические последователи, праведные секты и отступники слиты в единое целое. Мастера Демонического Пути, считая себя триумфаторами, примутся угнетать остальных. Секты отступников, раздавленные поражением, погрязнут в еще более гнусных преступлениях. Праведники же не погнушаются никакими средствами, дабы вернуть то, что они называют «истинным порядком». В этой мясорубке сгинут бесчисленные жизни. В итоге мы получим мир, где ни один человек не будет доволен.

Отец и Высшие Демоны слушали меня в полном безмолвии.

— А разве мы не можем просто обуздать этот хаос железной хваткой? — возразил Пьяный Демон, предлагая решение от лица всех присутствующих.

— Боевой мир, живущий под гнетом и тотальным контролем — неужели именно такое будущее мы хотим сотворить великим объединением?

Отвечая Сун Сахёку, я адресовал каждое слово отцу.

Я видел это своими глазами — мир, где баланс трех фракций рухнул. На собственном горьком опыте я познал: природа власти не терпит пустоты.

Двенадцать Королей Зодиака — новая форма тирании — заняли пустующее место, и жизнь воинов стала во сто крат тяжелее, чем прежде.

Мы ничем не лучше. Место Двенадцати Королей просто займут Восемь Высших Демонов.

— Я верю: наш мир — это структуры, которые изначально не должны были сливаться воедино.

Благодаря вмешательству Пьяного Демона я высказал всё, что наболело.

Теперь я позволил ему «сойти со сцены» и вновь обратился к отцу. Я не знал, как мои слова отозвались в его сердце.

Он по-прежнему смотрел на меня с тем же нечитаемым выражением.

— Отец, отбросив всё прочее — я просто не хочу потерять ни единого человека здесь.

— В этом зале нет никого, кто боялся бы смерти.

— Знаю. Знаю, что каждый здесь — храбрец. Знаю, что по вашему слову они, не колеблясь, отдадут жизни. Но... это моё личное. Мое эгоистичное желание — не терять их.

Я обвел Высших Демонов торжественным взором.

— Я не хочу потерять ни одного из вас. Вы можете сказать: если один падет, останется семеро — но нет. Я всю оставшуюся жизнь буду тосковать по тому единственному, кто ушел.

Возможно, отцу не понять, почему я так отчаянно цепляюсь за их жизни. Он не ведает, через что я прошел в прошлом, сколькими жизнями пожертвовал, чтобы спасти хотя бы одну.

Я вновь перевел взгляд на отца.

— Честно говоря, эта борьба — ради меня самого. Да, так и есть. Это моя личная битва за то, чтобы не проводить дни в вечном трауре по павшим.

— Это и есть твоя мечта?

— Нет. Лишь личная прихоть. Мой эгоизм, и ничего более.

— Тогда какова же твоя мечта?

Отец позволял мне говорить на этой сцене всё, что вздумается. Словно... делая меня главным героем постановки.

«Продолжай — выплескивай всё, что накопилось, передо мной и моими Демонами».

Пожалуй, именно поэтому битва становилась еще тяжелее.

— Моя мечта — восседать на Тронной Циновке и размышлять.

Все, включая отца, выразили явное недоумение. Одной этой фразы было мало, чтобы понять мою мысль.

— Хочу сидеть на Тронной Циновке и думать: кого бы мне сегодня навестить? Какое блюдо заказать шеф-повару Вану из Павильона Небесного Демона?

— Ты считаешь это место столь праздным?

— Знаю, что нет. Прекрасно знаю, какой ворох дел вы разгребаете, находясь на этом посту.

Взгляд отца безмолвно вопрошал: «Зачем же ты тогда мелешь чепуху?». Я спокойно пояснил:

— Разве не потому я должен думать об этом усерднее? Мы не можем превращать жизнь в сплошную каторгу.

— !

В зависимости от того, как это воспринять, слова могли звучать прямой провокацией, и атмосфера вновь заледенела. Лицо отца не изменилось, но реакция Высших Демонов накалила воздух до предела.

— Как справляться с делами эффективнее? Как выкроить побольше времени на себя? Я буду думать об этом ежедневно. А когда станет скучно, загляну к Владыке Альянса и подействую на нервы этому святоше. А надоест дразнить его — наведаюсь к Владыке Альянса Отступников и спрошу, так же ли он хорош в танцах, как прежде. Вот жизнь, о которой я мечтаю.

Моим истинным желанием было не заточение на Тронной Циновке. Я грезил о свободе, о путешествиях по миру.

Но я не мог признаться в этом отцу. Не человеку, который положил всю жизнь на алтарь Культа, не вставая с этого трона. Не тогда, когда у меня есть старший брат, которого от этого места грубо оттолкнули.

Потому мои слова были компромиссом.

«Отец, разве мечты не могут быть такими? Не становятся ли они недостижимыми лишь потому, что мы относимся к ним слишком серьезно?»

— А что насчет вас, отец? Разве вам никогда не хотелось жить так же?

Мой вопрос балансировал на острие бритвы. Но если бы я не зашел так далеко, я не смог бы противостоять отцу на этой сцене. Не смог бы переубедить его.

Однако реальность, которую видел отец, была беспощадной.

— Этот святоша, Владыка Альянса, о котором ты говоришь, однажды вонзит меч тебе в спину и скажет, что у него не было выбора. Что он поступил так, ибо он — Владыка Альянса. И, глядя, как гаснет свет в твоих глазах, он будет изрыгать свои пустые оправдания.

Король Кулачных Демонов, Владыка Меча и Демонический Будда синхронно кивнули. Демон Клинка и Пьяный Демон смолчали, но их лица выражали ту же уверенность.

Невзирая на отношения со мной, они не доверяли праведникам. И их недоверие не ограничивалось одними лишь светлыми сектами.

— Долго ли, по-твоему, будет танцевать Владыка Альянса Отступников? В какой миг из его танца вынырнет подлый удар? Неужели ты веришь, что люди не меняются? Что они останутся верны тебе, когда обстоятельства изменятся или запахнет выгодой?

Я промолчал. Мог бы возразить, но не стал. По крайней мере в этом вопросе я знал: за его словами стоит колоссальный жизненный опыт.

Тихо вздохнув, я произнес:

— Возможно, вы правы.

Затем я оглядел Высших Демонов:

— Неужели никто не выйдет и не поможет мне? Кто-нибудь, кто скажет: «Владыка, всё будет иначе!». Ну же?

Демон Клинка Кровавых Небес испепелил меня взглядом. «Ах ты паршивец, брось кривляться — говори серьезно!»

Демонический Будда был в восторге, его улыбка едва не касалась ушей.

Взгляд Владыки Меча словно шептал: «Прости». А Пьяный Демон мастерски притворился в стельку пьяным.

И тут вперед шагнул тот, от кого я этого ждал меньше всего.

— Юного Владыку не так-то просто обмануть.

Это был не Сома. Голос подал тот, чье вмешательство казалось невероятным — Король Кулачных Демонов.

— С виду он может казаться простаком, но Юный Владыка не спешит доверять окружающим.

— Как и ожидалось! Наставник хорошо знает своего ученика. Но... это была похвала или критика?

Я вновь повернулся к отцу:

— Даже если меня предадут — пускай. Ради этого я и тренировался как проклятый. Меч, нацеленный в спину, не пробьет мою кожу, а танец так и останется всего лишь танцем.

— Ты хочешь сказать, что растратишь всю свою с трудом обретенную силу на пустяки?

— Я хочу сказать, что использую эту силу, чтобы наслаждаться жизнью.

— Тратя дни на думы о том, где бы поесть да как развлечься?

— Именно так.

Взирая на меня, отец медленно пришел в движение.

Он подошел и остановился прямо перед Злобно Ухмыляющимся Демоном.

Взор Сомы оставался безмятежным, но я невольно напрягся.

— Слыша всё это, ты по-прежнему намерен поддерживать Юного Владыку?

Тяжелый вопрос. Сама интонация вынуждала ответить «Нет».

Но сердце Сомы было столь же твердым, как и его белоснежная маска.

— Да. Я поддерживаю волю Юного Владыки.

Отец спросил снова:

— Даже если больше никогда не сможешь надеть свою Маску Неумирающего Демона?

В Маске Неумирающего Демона Сома отправлялся в бой. Когда Высшие Демоны заступались за меня перед отцом, Сома был именно в ней.

Он дорожил ею больше всего на свете, и этот вопрос бил в самую цель.

Однако Злобно Ухмыляющийся Демон ответил отцу с небывалым почтением:

— К счастью, у меня много масок.

Сома перевел взгляд с отца на меня.

— Я надену Маску Праздничных Духов и буду служить Юному Владыке до конца своих дней.

Маску Праздничных Духов надевали в Культе лишь по случаю великих торжеств и пиров.

Невзирая на то, что он только что отказался от любимой боевой маски, глаза Сомы в прорезях оставались ясными и глубокими — глаза человека, исполненного искренности.

И он проявил эту искренность перед самим отцом. У меня был лишь один способ отплатить ему.

«Я устрою такой пир, какого еще не видел мир».

Все Высшие Демоны воззрились на Сому. В каждом взгляде — своя буря чувств.

Отец больше ничего не сказал Злобно Ухмыляющемуся Демону. Но мог ли он задать этот вопрос, не зная наперед ответа?

На сей раз отец остановился перед Высшим Демоном-Жнецом Душ.

Она стояла с гордо поднятой головой. Все знали, что отец недолюбливал Короля Ядов и Ясуо. Наверное, поэтому она так отчаянно старалась выглядеть уверенно.

Я ожидал вопроса о причинах её преданности мне, но отец спросил нечто иное:

— Как продвигаются твои тренировки?

Голос звучал мягко. Опешив, Ясуо почтительно ответила:

— Тренируюсь не покладая рук.

Казалось, он ограничиттся лишь скупым наставлением и пойдет дальше.

— Не забывай. Ты — мой Высший Демон.

Теперь Ясуо была не просто удивлена — она была тронута до глубины души. Она-то считала себя лишенной всякой милости.

— И всё же ты намерена стоять там?

Застигнутая врасплох, она посмотрела на меня.

Я часто не понимаю помыслов отца. Но одно я знаю точно:

Он не из тех, кто станет принуждать молодого Высшего Демона выбирать сторону в такой момент.

Так что же это значило? Он не давил на меня. Он заботился о ней.

Внушал, что сейчас не время выставлять себя напоказ. Что ей стоит спокойно расти среди других Демонов — таков был его способ проявить заботу.

Я передал ей свои чувства взглядом.

«Можешь идти».

Поняв мой замысел, Жнец Душ почтительно сложила кулак в мою сторону.

— Я буду верно служить вам в будущем.

Она пересекла алый ковер и встала по правую руку отца.

Разумеется, мои слова разительно отличались от того, что я выразил глазами:

— Как ты могла! Решила прикинуть, с кем тебе выгоднее провести ближайшие годы? Найдется ли еще на свете столь бесстыжий призрак!

Стоявший рядом с ней Демонический Будда расплылся в лучезарной улыбке.

«Нелегко приходится, а?»

На этой сцене отец был велик.

Со мной, с Сомой, а теперь и с Ясуо — он заботился о нас и направлял, всё еще оставаясь хозяином положения.

Отец ни на секунду не терял самообладания. Его битвы всегда были исполнены достоинства и грации.

Все Высшие Демоны вновь устремили взоры на меня. Вопрос в их глазах был один.

«Юный Владыка, что ты предпримешь теперь?»