— Пусть даже этот Мурим превратится в кровавое море, я последую за демоническим путем Владыки Культа.

Я чувствовал: Король Кулачных Демонов говорит от чистого сердца.

Да, таков был этот человек.

Его преданность невозможно пошатнуть уговорами или посулами. На него не действуют угрозы, и никакие узы не способны пробить его броню.

Единожды присягнув, он шел до конца.

Разумеется, я не верил, что эти слова полностью отражают желания его души.

Неужели он действительно грезил тем, как Мурим утонет в крови, а люди будут гибнуть тысячами?

Подобная жажда могла таиться в крови Злобно Ухмыляющегося Демона, но я прекрасно знал: Король Кулака соткан из иного теста.

Внезапно перед глазами возник образ Сомы, стоящего плечом к плечу с Дан У Ганом. Они застыли друг напротив друга.

Оба выказывали волю, идущую вразрез с их собственными порывами.

Один — из верности мне.

Другой — из преданности моему отцу.

Распорядись судьба иначе, и они могли бы поменяться местами. Значило ли это, что им не хватает убежденности? Вовсе нет! То были страстные натуры, способные задушить собственные желания ради тех, кому они служат.

В этот миг я ощутил прилив благодарности к Соме. Лишь на примере Короля Кулака я осознал, какую неимоверную поддержку он мне оказывал.

И Дан У Гану я тоже был благодарен.

За то, что он охранял моего отца с такой непоколебимой верностью.

— Я понял вас, наставник, — ответил я учтиво.

Нет нужды спорить о правых и виноватых.

Для отца, для Короля Кулака и для меня самого...

Всё это — убеждения и стремления, выкованные долгими годами.

И те слова, что он произнес когда-то:

«Я уважаю твой демонический путь».

Одного этого было достаточно.

— Благодарю, наставник.

Быть может, оттого, что я так легко отступил, или же почувствовав мою искреннюю признательность...

Молча вглядываясь в меня, он внезапно произнес:

— Ты полагаешь, Владыка лишь готовится к войне?

Вопрос заставил меня вздрогнуть. В нём чудилось нечто грандиозное и пугающее.

— Разве... разве нет?

И тогда из уст Короля Кулачных Демонов сорвались самые шокирующие слова за сегодня:

— Владыка уже начал войну.

— !

Я в изумлении воззрился на учителя, но тот лишь развернулся и зашагал прочь, оставив это откровение висеть в воздухе.

Глядя на его мощную спину, я чувствовал, как бешено колотится сердце.

Война... уже началась?

......

Покинув земли Фракции Восточного Кулака, Гём Мугык направился в Деревню Мага.

Ему хотелось выпить чарку-другую и заодно навестить Чо Чунбэ.

— Юный Владыка!

Радость Чо Чунбэ при виде Гём Мугыка не уступала восторгам любого Высшего Демона.

— Доброго здравия, хозяин. Как ты тут?

— Вашими молитвами, живу не тужу!

Посетители, выпивавшие на первом этаже таверны, разом повскакивали с мест, приветствуя почетного гостя.

Обитатели Деревни Мага любили Гём Мугыка. С тех пор как он открыл здесь отделение Павильона Преисподней и стал завсегдатаем таверны «Текучий Ветер», это место превратилось в самый безопасный уголок Мурима.

Никто бы не поверил: прямо перед порогом Божественного Культа Небесного Демона случалось куда меньше преступлений и стычек, чем перед Главным залом Союза Мурим.

Гём Мугык занял привычное место на втором этаже. Чо Чунбэ поспешил следом, неся вино и простую закуску.

— Как торговля? Небось отбоя от клиентов нет?

После Тройственного Саммита таверна «Текучий Ветер» стала легендарным местом.

Слава обрушилась на неё лишь оттого, что здесь велись переговоры, а слухи о надписях, оставленных Небесным Демоном, Владыкой Союза и Владыкой Альянса, только подливали масла в огонь.

Я ожидал, что площадь перед заведением будет забита зеваками.

— Заглядывают иногда путники, на стену поглазеть, но работе это не мешает.

Видимо, жгучее любопытство мастеров не могло пересилить страх перед мощью Культа.

Праведных или отступников здесь не было и в помине, а заезжими гостями были либо демоны, либо их семьи.

Впрочем, осознание того, КТО оставил эти росчерки, внушало людям скорее трепет и тревогу.

Мало кому хотелось рисовать в воображении картину: «Приду я на экскурсию, а тут какой-нибудь демон вскочит и заорет: "Как смеешь ты пялиться на святыню своими погаными зенками?! Я их тебе вырву!"». Страх был вполне оправдан.

— Со временем здесь будут выстраиваться очереди.

Когда те, кто оставил надписи, отойдут в мир иной, это место станет настоящей святыней. Подобно тому как картины признаются шедеврами лишь после смерти художника.

— До тех пор я вряд ли доживу, — со вздохом, но светлой улыбкой протянул Чо Чунбэ.

Каждый божий день он хвалился надписями и саммитом хотя бы одному подвыпившему гостю. Гордость молодила его. Казалось, благодаря этой стене Чо Чунбэ проживает жизнь в обратном порядке.

Хозяин ушел вниз готовить еду, а Гём Мугык принялся пить в одиночестве.

Взор невольно скользнул к строкам на стене.

«Владыка Союза Мурим Джин Пэчхон, здесь узрел новый демонический путь».

В памяти всплыл образ Старика Джина, выводящего эту фразу. Взгляд переместился ниже.

«Владыка Альянса Отступников Пэк Чаган, здесь созерцал танец ученика».

Силуэт Пэк Чагана тоже проявился в сознании.

Гём Мугык вспомнил их общий танец.

Но если вспыхнет война, тот миг обратится в прах, став лишь частью демонической интриги. Люди поверят, будто саммит был лишь уловкой, чтобы усыпить их бдительность.

И тогда в голове вновь эхом отозвались слова Дан У Гана:

«Владыка уже начал войну».

Против кого же отец развязал бойню? Против праведных или отступников? Или речь шла о тех, кто дергал за ниточки из теней?

Оба варианта имели право на жизнь. Один задевал мечту отца, другой — его гордость.

Но начнись подобные шевеления, Говоль бы это заметил.

Значило ли это, что действия столь скрытны, что даже взор Говоля был обманут? Если нет... кто же тогда истинная цель?

Спрашивать об этом самого отца бесполезно. Не зря же Король Кулака счел нужным поведать мне это лично.

Пока я топил мысли в вине, Чо Чунбэ принес основные блюда.

— Давно не сидели, хозяин. Прими чарку от меня.

— Ох, какая честь — испить из ваших рук!

Чо Чунбэ принял подношение с нарочитой, почти театральной скромностью.

Сила этого человека крылась в том, что он никогда не позволял себе панибратства, как бы близко мы ни сходились. Ошибки всегда случаются там, где люди расслабляются, считая себя «своими». Глупые шутки и сорвавшиеся с языка колкости всегда плод ложной близости.

Зная это, Чо Чунбэ сохранял неизменную дистанцию. Даже на пороге смерти он принял бы подношение с тем же почтением. Именно поэтому его хотелось уважать.

— Давненько я не пробовал вина из рук Юного Владыки — кажется, оно стало еще слаще.

— Давай еще по одной.

Пока Чо Чунбэ наполнял кубок, он осторожно спросил:

— Что-то гложет вас?

— Я так выгляжу?

Хозяин кивнул. Ну еще бы, за годы работы за стойкой разве можно не научиться читать по лицам? Как воины судят о мастерстве по хвату меча, так и он видел смятку души по тому, как человек сжимает чашу.

— У меня скопилось немало мыслей по поводу противостояния с отцом.

Чо Чунбэ лишь негромко выдохнул: «Ох, беда...».

— Напрасно я спросил, верно?

— Считай, я ничего не слышал.

Он замахал руками и завертел головой, так что я поспешил налить ему еще.

— И всё же верю: наш хозяин на моей стороне.

Снова это жалобное «ох, беда» при получении чаши. Близость к Гём Мугыку подарила ему уникальный опыт — оказаться на стороне тех, кто перечит самому Небесному Демону.

Обычно он ограничивался одной порцией, но сегодня принял вторую.

— Помните тот раз?

— Какой именно?

— Когда те великие мужи оставили росчерки на стене. Я тогда весь извелся от страха.

Вдруг стену повредят? Или украдут вовсе? Он ночами спать не мог, ворочался в тревоге.

— Ваш совет тогда стал для меня спасением. С тех пор я спокоен.

Когда Чо Чунбэ не находил себе места, Гём Мугык сказал ему:

— Если когда-нибудь кто-то осквернит эту стену или украдет её, это тоже станет частью истории. Возможно, даже самой занятной её главой.

Те слова стали якорем для мятущейся души. Не услышь он их — наверняка бы слег от нервного истощения.

Людей выбивают из колеи — и дарят покой — вовсе не всегда великие свершения.

Порой хватит брошенного вскользь замечания, чтобы человек лишился сна. Одна строка способна стать незаживающей раной.

Но сейчас я осознал, что верно и обратное.

— Если стена исчезнет — так будет даже веселее!

Удивительно, но эта мысль победила весь его страх. Словесная магия способна исцелять не хуже, чем калечить.

— Ваши слова развеяли тучи как по волшебству. Порой я даже думаю: «Чего это её до сих пор не украли?» — и сам дивлюсь своим крамольным мыслям.

Чо Чунбэ хотел сказать лишь одно:

— То, о чем я терзался, не случается просто так. Теперь я дивлюсь: чего ради я вообще волновался? Посему, прошу, не мучайте себя. Всё будет в порядке, Юный Владыка.

И по своему обыкновению добавил:

— Обождите мгновение! Я приготовлю для вас особенное блюдо!

Наблюдая, как он уходит вниз, я почувствовал, как внутри воцаряется штиль.

«Текучий Ветер» дарил уют, и Чо Чунбэ дарил его тоже. Здесь был островок тишины, словно фрагмент Техники Пространственно-Временного Перемещения, воплощенный в яви.

Пока я сидел за вином, в таверну вошел еще один гость.

На второй этаж поднялся мужчина с массивным лезвием за спиной — Со Дэ Рён.

— Было предчувствие, что найду вас именно здесь.

— Чего не на службе? Что с вечерней тренировкой?

— Решил устроить себе выходной.

— Из-за меня?

— Простите? В каком смысле?

Я гадал, поведал ли ему Старейшина Демон Клинка обо всём, но, видимо, нет.

— Наставник сказал, что уходит к горам Тэчхон, и велел всем отдыхать.

— Зачем это ему в горы Тэчхон понадобилось?

— Не соизволил объяснить.

Со Дэ Рён лукаво добавил:

— Ну, Юный Владыка, знающий всё под небесами, наверняка в курсе причины?

— Разумеется, в курсе.

Он сказал это в шутку, но мой серьезный тон заставил Дэ Рёна округлить глаза.

— Серьезно? И зачем Старейшина там?

— Успокоить мятущееся сердце.

Ночное небо над пиком гор Тэчхон — воистину зрелище сказочное: звезды там сыплются подобно дождю. Должно быть, Старейшина сейчас стоит там, пытаясь разложить по полочкам мысли об отце и обо мне.

— С чего это его сердце в смятении?

— С того, что я его до этого довел.

Юный Владыка и Наставник... Речь шла о двух самых близких ему людях, так что Дэ Рён мгновенно стал серьезнее.

— Что всё-таки происходит?

— Верно, ты моя правая рука. Ты должен знать.

Гём Мугык без прикрас изложил суть дела. Выслушав, Со Дэ Рён впился в него острым взглядом и отчеканил:

— Жаль, у меня нет права голоса.

— Иначе счет был бы не «один против двоих», а «один против троих», так?

— Остер же ваш язык!

Хоть он и отшутился, Дэ Рён знал наверняка.

Случись такое на самом деле — он примет сторону Юного Владыки. Даже зная, что это риск жизнью и вызов самому Небесному Демону.

И в этом осознании не было страха — лишь облегчение.

Отношения Гём Мугыка с Высшими Демонами были на равных, но его связь с парнем была иной.

Гём Мугык взял простого следователя и сделал его Главой Павильона Преисподней, помог стать учеником самого Демона Клинка. И главное — он вырвал его из темной, удушливой колеи жизни, выведя к свету.

Таким был этот человек.

Со Дэ Рён был рад самому себе — тому, что у него не повернется язык сказать нечто трусливое вроде:

«Но ведь идти против Владыки — это безумие, разве нет?».

— Раз дело столь важное, надо устроить тайное голосование!

Тот факт, что он мог так непринужденно шутить об этом, заставлял Дэ Рёна гордиться собой прежним.

— И к кому теперь держите путь?

Оставались Владыка Меча Одного Удара, Демонический Будда, Высший Демон-Жнец Душ и Король Ядов. Дэ Рён и представить не мог, кто из них поддержит господина.

— Я пытался обрушить скалу, но она даже не вздрогнула.

Гём Мугык пригубил вино:

— Видимо, придется лезть на вершину и собирать коренья.

Есть много путей привлечь кого-то на свою сторону. Убедить логикой, тронуть чувствами, подавить силой или договориться — ты мне, я тебе.

И сейчас я шел к тому, на кого ни один из этих методов просто так не подействует.

......

Когда я прибыл в Лес Тысячи Ядов, встретил меня не Сансон, а другой адепт.

— Юный Владыка, Сансон просил сопроводить вас. Пожалуйста, за мной.

Я шагал сквозь ядовитые заросли. Змея высунула язык с ветви дерева, а под ногами, в грудах палой листвы, жутковато шебуршали насекомые.

«Давненько я здесь не был».

Я спросил проводника:

— Демонический Будда всё так же часто здесь бывает?

— Да, заглядывает частенько за ингредиентами.

Король Ядов и Демонический Будда — внешне и по характеру они были полной противоположностью друг другу. Но общее воспоминание о том, как мы втроем собирали травы, внезапно обернулось между ними крепкой дружбой.

Из этой пары Демонический Будда был более предсказуем.

Он всегда и во всём был на стороне моего брата. И мнение брата для него закон. Увы, Муян никогда не пойдет против отца. Наверняка Демонический Будда тоже выберет сторону Владыки.

Да и без учета брата, Ма Буль всегда жаждал власти. Выбирай он между войной и миром — рука потянется к войне.

А значит, я обязан перетянуть Короля Ядов. Любой ценой.

Миновав чащу, я наконец достиг хижины Гок Чу. Снаружи ждал Сансон.

«Зачем присылать подчиненного, если он сам тут без дела ошивается?».

Ответ последовал незамедлительно:

— Вам придется обождать.

— Старейшина занят важным эликсиром?

— Нет.

Ответ Сансона прозвучал громом среди ясного неба:

— Владыка Культа сейчас здесь.