Я, естественно, думал, что первыми придут Демон Клинка Кровавых Небес или Призраки Клинка.

Однако первая негативная реакция на арест Ян Хо пришла изнутри.

Около тридцати следователей Павильона Преисподней собрались в главном зале и вызвали меня.

Возглавлял эту группу старший особый следователь Гок Мён.

— Мы должны были прийти прямо в ваш кабинет, но нас слишком много, поэтому просим прощения за нашу грубость.

— Не похоже, что вы пришли поговорить, скорее — подраться.

— Вовсе нет, пожалуйста, не поймите нас неправильно.

Они пришли не с единым мнением. Просто взглянув в их глаза, я мог примерно определить, кто был здесь из-за недовольства, а кто неохотно последовал за остальными.

Гок Мён вышел вперёд, чтобы представлять всех.

— Я слышал, вы возобновили расследование по делу, которое уже было закрыто павильоном с вердиктом «невиновен».

— Верно.

— Этот поступок подрывает боевой дух и авторитет следователей павильона.

Я спросил следователей, стоявших за спиной Гок Мёна.

— Вы все думаете так же?

— Да. — Громко ответили они.

— Мои мысли немного отличаются. Я считаю, что этот инцидент с Ян Хо серьёзно подорвал наш авторитет. Очень серьёзно.

— Что вы имеете в виду?

— Мне нужно объяснять такую очевидную вещь? Это разочаровывает.

Выражение лица Гок Мёна ожесточилось, и он возразил:

— Неразумный поступок уже совершили вы, глава.

— Вы слышали, что Ян Хо во всём признался перед всеми, когда я его арестовывал?

— Да, мы слышали.

— Тогда в чём дело? Можете объяснить?

— Мы говорим о возобновлении расследования по уже закрытому делу.

— Это вопрос принципа?

— Да, и это также беспрецедентно.

— Следователь Гок. Невинного ребёнка избили почти до смерти, виновный был пойман и даже признался. Разве не следует, естественно, возобновить расследование? Как, по-вашему, вы выглядите, отстаивая извращённые принципы в такой ситуации?

— Даже если вы назовёте их устаревшими, принципы очень важны для организации.

Был ли он упрям или пытался оказать на меня давление, он не отступал ни на шаг.

— Хорошо, тогда посмотрим, что думает каждый. Те, кто считает, что возобновление расследования — это правильно, подойдите сюда!

Они пришли для коллективного действия, так что я сомневался, что кто-то сейчас сдвинется с места.

К нам подошёл человек.

Это был не кто иной, как Со Дэ Рён, мой абсолютный сторонник. Все знали, что он близок ко мне, поэтому его появление не вызвало особого ажиотажа.

— Мой верный слуга, следователь Со.

— Если вы так говорите, может показаться, что я действую из личной дружбы.

— А разве нет?

— Нет, господин. Помимо моей верности Главе Культа, я считаю, что это дело необходимо пересмотреть.

— Почему?

— Расследование было недостаточным.

Хотя некоторые следователи, включая Гок Мёна, открыто нахмурились, Со Дэ Рён спокойно изложил свои мысли.

— Мы не можем исключать возможность внешнего давления.

— Хорошо. Кто согласен с этим мнением?

Я снова высоко поднял руку и посмотрел на следователей.

В ситуации, когда я сомневался, что кто-то согласится, один человек шагнул вперёд.

— Я согласен.

Это был воин, раненный Годаном во время расследования дела Демонической Армии. Я не только отомстил за него, но и попросил Демона-Доктора оказать ему лучшее лечение.

— Икхо здесь. У меня тогда не было возможности как следует поблагодарить вас. Примите мою искреннию благодарность.

— Как ваша рана?

— В порядке.

— Это радует.

Кроме Икхо, больше никто из следователей не сдвинулся с места.

Похоже, они опасались Гок Мёна.

Понятно, ведь они знали меня всего несколько дней, а с Гок Мёном были от нескольких лет до десятилетия.

Затем вперёд шагнул ещё один человек.

— Ян Гун здесь, товарищ Икхо. Большое спасибо за то, что отомстили за него.

Благодаря тому, что Ян Гун шагнул вперёд, ещё несколько человек набрались смелости и перешли на мою сторону. Они делали это не из личной дружбы. Они искренне считали, что расследование было проведено с нарушениями.

Однако число тех, кто стоял с Гок Мёном, всё ещё было подавляющим.

Я окликнул одного из них. Он был центральной фигурой сегодняшних событий.

— Следователь Чонхва!

— Да.

Чонхва был следователем, ответственным за это дело, тем, кто оправдал сына Ян Тэ.

— Что вы думаете?

— ...я провёл расследование должным образом.

Я подошёл к Чонхва, вгляделся в его лицо и спросил.

— Вы получили взятку от Призраков Клинка?

Выражение лица Чонхва мгновенно ожесточилось. Вместо него разозлился Гок Мён.

— Что за чушь?

Я, приняв холодный вид, спросил Гок Мёна.

— Тогда, может, вы её взяли?

— Нет, не я.

— Тогда почему вы вышли вперёд? И даже дошли до того, что делаете дерзкие заявления своему начальнику?

— Потому что это дело моего подчинённого.

— Он и мой подчинённый тоже. Не так ли?

В этот момент Гок Мён понял, что оговорился, и склонил голову.

— Да, это так. Прошу прощения.

— Не действуйте без разрешения.

— Да.

Заставив его замолчать, я снова обратился к Чонхва.

— Вы получили деньги от Сотника Призраков Клинка?

— Нет.

— Клянётесь?

— Клянусь своей жизнью.

Он не отводил взгляда, словно утверждая свою невиновность.

— Если не доверяете мне, расследуйте.

— Я уже это сделал. Вы правда не получали никаких взяток.

Все были шокированы моими словами. Тот факт, что я сказал, что уже провёл расследование, означал, что внутреннее следствие было завершено.

Хоть я и велел ему не вмешиваться, Гок Мён не смог сдержаться.

— Наши следователи не могут проводить внутренние расследования, если это не особое расследование.

— Оно было проведено как особое расследование. Я даже получил прямой приказ от Главы Культа на внешнее расследование.

Я спросил Гок Мёна, который был заметно поражён, холодным тоном:

— Когда Глава Культа назначил меня главой здесь, вы думали, он не поддержит меня?

— Нет.

Я спокойно обратился ко всем:

— Мне любопытно. Если вы не брали денег, почему вы замяли инцидент?

— Я не заминал инцидент. Согласно моему расследованию...

Я прервал Чонхва.

— Он угрожал убить вашу младшую сестру?

Чонхва замер. Его выражение лица ясно спрашивало: «Откуда вы знаете?».

— Согласно расследованию, вы — исключительно честный человек. Но я не поверил. Я сказал им копать глубже, потому что никто в этом мире не откажется от наживы. Но, на удивление, вы были действительно честны. Так почему же такой честный человек замял инцидент? Была одна большая слабость — ваша единственная семья, ваша младшая сестра.

Глаза Чонхва сильно забегали.

Шокированный Гок Мён поспешно спросил его.

— Он тебе угрожал?

Чонхва не мог ответить.

— Идиот, отвечай! Тебе правда угрожали? — Настаивал Гок Мён, но Чонхва молчал, опустив голову.

Я знал, почему Гок Мён взял на себя инициативу в этом деле. Чонхва был его самым дорогим младшим товарищем. Он вмешался, чтобы помочь предотвратить любые неприятности для Чонхва из-за этого инцидента.

Я обратился к Чонхва.

— Если вы беспокоитесь о своей сестре, не стоит. Я уже отправил силовиков охранять ваш дом. Она будет в безопасности, пока этот инцидент не будет полностью разрешён.

При этих словах на лице Чонхва наконец появилось облегчение. Вскоре он опустился на колени передо мной, признавая всё.

— Я совершил тяжкий грех...

Гок Мён, наблюдая за этим, вздохнул.

— Ах.

Проработав вместе так долго, он, должно быть, лучше всех знал, как сильно Чонхва дорожит своей младшей сестрой. Однако, похоже, даже он не знал об этой ситуации.

Я обратился к Чонхва, который низко склонил голову.

— Вы ведь знаете, что даже если вам угрожали, этот инцидент переходит все границы, верно?

— Да, я приму своё наказание.

Выражения лиц наблюдавших следователей были разными, но всех их объединял гнев. Этот инцидент не был чужой проблемой. Это было то, с чем они могли столкнуться в любой момент.

— Встаньте.

— Да.

Чонхва поднялся.

— Если бы это произошло после того, как я стал главой, я бы вас не простил. Но поскольку это случилось до моего прихода, я сделаю исключение и прощу вас.

— Вы меня прощаете?..

— Это не я вас прощаю, а ваша прошлая честная жизнь. Теперь целостность вашей прошлой жизни утеряна из-за этого инцидента. Вам придётся строить её заново с нуля.

Чонхва, не ожидавший прощения, был глубоко тронут.

— Спасибо. Большое спасибо.

Однако по-настоящему его тронули мои следующие слова.

— Теперь, когда глава павильона я, ваши семьи — становятся частью моей семьей. Любого, кто их тронет, я уничтожу. Что? Не верите? Я даже убил Командующего Демонической Армией. Вы действительно думаете, что я испугаюсь каких-то жалких, надоедливых Призраков Клинка?

Я чувствовал, как их взгляды на меня становятся всё более пылкими.

— С этого момента этот Павильон не потерпит никакого внешнего давления. С этого момента, если вы примете хоть одну монету, вы будете сурово наказаны. Будьте готовы оказаться в тех же камерах, что и преступники, которых вы сажали. Если вы не можете этого придерживаться, покиньте Культ.

Их реакции были разными. На их лицах я видел радость, волнение, обиду и недоверие...

— Но, как и в этот раз, я не оставлю в покое тех, кто вам угрожает. Если вам угрожают, скажите мне, и я обеспечу безопасность вашей семьи. Даже если их похитят, я их спасу. Доверьтесь мне. Если не доверяете мне, доверьтесь Главе Культа. Я буду умолять своего отца спасти их, чего бы это ни стоило. Так что немедленно сообщайте мне о любом внешнем давлении.

Я говорил от всего сердца. Как только они будут уверены, что их семьи и они сами в безопасности, Павильон Преисподней будет работать должным образом.

— Я считаю, что любой, кто совершает злодеяния, должен быть наказан, кем бы он ни был. Даже если кто-то совершит ошибку в Павильоне Небесного Демона, я не оставлю это без внимания. Чёрт, если Глава Культа совершит преступление, я и его арестую!

Все на мгновение затаили дыхание. Сказать, что я арестую Небесного Демона, было всё равно что подписать себе смертный приговор прямо здесь и сейчас.

— Я не боюсь ни Главы Культа, ни Восьми Высших Демонов. Чего я боюсь, так это того, что мы станем дураками. Дураками, которые не могут даже защитить тех, кого должны, и позволяют тем, кто должен быть наказан, уходить с ухмылкой. Когда мы вчера поймали того парня, люди в таверне были так счастливы, что все аплодировали. Мне нравится быть в центре внимания, так что я и впредь буду срывать аплодисменты.

Когда моя искренность дошла до них, выражения лиц следователей изменились. Особенно Чонхва, которому угрожали, и чьи заплаканные глаза теперь были красными и полными эмоций.

В этот момент следователь, стоявшая за спиной Гок Мёна, подошла ко мне. Это была Чо Хян, та, что нравилась Со Дэ Рёну.

— Я хочу срывать аплодисменты вместе с вами, Глава.

Это было начало. Один за другим следователи переходили на мою сторону. Некоторые были искренни, другие подходили неохотно из-за атмосферы. Это не имело значения. Важно было то, что теперь они все двигались в одном направлении.

Последним остался Гок Мён.

— Вам не нравятся новые принципы, которые я установил?

— Нет.

— Тогда почему вы стоите там?

— ...

— Из-за вашей гордости?

— Нет. Я не уверен, что вы искренни, Глава.

Вовсе нет. Сейчас задета его гордость. Он пришёл с добрыми намерениями поддержать своего младшего товарища, но вся его правота и напор испарились, и он даже оказался в неловком положении. Так что эти несколько шагов для него очень трудны.

Мне нужно успокоить эту уязвлённую гордость. В этом и заключается роль лидера. Это время, когда единство нужнее, чем разделение, и хотя он упрям, он не плохой человек. На самом деле, когда мы проверяли Чонхва, его тоже тщательно проверили.

— Всё, что я сказал ранее — искренне. Чтобы моя искренность стала реальностью, мне нужны ваш опыт и помощь.

Я первым протянул руку Гок Мёну.

— Пожалуйста, помогите мне.

— Спасибо, Глава.

Гок Мён взял мою руку. Его рука дрожала. Это дело было не просто об успокоении Гок Мёна. Это было о том, чтобы показать другим следователям, наблюдавшим за нами.

Я немедленно отдал приказ Со Дэ Рёну.

— Следователь Со.

— Да.

— Немедленно отправляйтесь с силовиками и арестуйте Ян Тэ, отца Ян Хо, также известного как Сотник Призраков Клинка. Предъявите ему обвинение в особом запугивании.

В этот момент Гок Мён осторожно заговорил.

— Он не сдастся легко.

Я сказал громко, чтобы все слышали:

— Пусть сопротивляется. Если он это сделает, мы уничтожим всех Призраков Клинка.

Они могли задаваться вопросом, на что я опираюсь, делая такое заявление, но одно было ясно.

Следователи Павильона Преисподней, стоявшие передо мной, никогда не слышали, чтобы кто-то говорил, что уничтожит всех Призраков Клинка. Они были взволнованы. Их сердца, должно быть, уже бешено колотились. Я чувствовал их пыл.

Этот жар убедил меня. Сегодня боевой дух Павильона был выше, чем когда-либо с момента его основания.