Пэк Чаган прислал блюдо с грибами Пи Са Ину исключительно ради того, чтобы утереть нос Джин Пэчхону.

«Я даже знаю, какие лакомства по душе моему ученику».

Но Джин Пэчхон и без того ведал, что любит его внук.

«Что ж, они ведь дед и внук, наверняка не раз трапезничали вместе».

По правде говоря, Пэк Чаган наслаждался моментом. Он и помыслить не мог, что сегодняшний саммит обернется подобным образом.

Было неожиданно видеть Джин Пэчхона, обычно столь невозмутимого, внезапно похваляющегося внуками, словно выплескивая нечто давно накопившееся. Да и Гём Уджин, от которого Пэк Чаган ждал лишь холода и беспощадности, явил иную, интригующую грань своей натуры.

Неужто кровь и впрямь не обманешь? Неожиданное поведение Гём Уджина неуловимо напоминало эксцентричность Гём Мугыка.

И напротив, это могло значить, что в жилах Юного Владыки дремлет та же холодная и циничная личность, что и у отца.

Так или иначе, сегодня Пэк Чаган воочию узрел, куда держит путь Гём Мугык.

Его Демонический Путь не был какой-то дежурной отпиской на вопрос «в чем твоя суть?», призванной лишь пустить пыль в глаза. Юный Владыка Божественного Культа Небесного Демона шагал по твердо избранной тропе. Пожалуй, даже более решительно, чем мужи их лет.

Пэк Чаган перевел взор на Гём Уджина.

«Путь твоего сына — не твой путь».

Различие между ними было не просто малым. Они вели в диаметрально противоположных направлениях.

«Что ты намерен делать впредь?»

В глазах Гём Уджина, холодных как и прежде, ответа не нашлось. Джин Пэчхон, должно быть, терзался тем же вопросом.

«А ты что скажешь? О союзе этого отца и сына».

Но сейчас внимание Джин Пэчхона было приковано к иному.

— Владыка Культа Гём.

Джин Пэчхон мельком взглянул на собеседника.

— Примешь ли ты чашу из моих рук?

Слова Чо Чунбэ глубоко тронули Джин Пэчхона. Гём Мугык совершил то, на что не сподобились даже поборники справедливости из праведных сект. Такому полагалось случиться не в кабаке подле Культа, а в заведении под крылом Союза Мурима.

Как мог лидер праведников не радоваться тому, что следующий Владыка Культа оказался ТАКИМ человеком?

Лишь ради признания заслуг в воспитании Гём Мугыка он пожелал угостить его отца. В этом не было двойного дна. Пэчхону всё так же претил Культ, и он по-прежнему терпеть не мог его главу.

Джин Пэчхон обратился к нему с открытым сердцем, но, похоже, он Гём Уджину тоже был не по нраву.

— Я откажусь.

Гём Уджин не стал утруждать себя объяснениями.

— Принимаешь вино от кабатчика, но не от меня?

Так и не ответив, Владыка Культа сам наполнил свой кубок. Джин Пэчхон догадывался о причинах.

«Не желает сближаться. Ибо знает — настанет день, когда ему придется меня убить».

Жажда объединения Мурима всё так же полыхала в очах Гём Уджина. Пускай они улыбаются друг другу, пускай вместе пьют и в запале меряются детьми, пускай разбрасываются десятком закусок в небывалой щедрости—

Факт того, что они станут заклятыми врагами, едва покинут стены таверны, не изменится вовек. Текущая идиллия — лишь призрачный морок. Джин Пэчхон тоже наполнил чашу и с горечью осушил её.

«Что же ты предпримешь тогда? Неужто продолжишь идти этим путем, даже если придется раздавить собственного сына?»

Затем Пэчхон перевел взгляд на Пэк Чагана. Тот рассеянно вертел кубок в руках, погруженный в думы. Враг был не один. Не стоило недооценивать эти узкие глаза. Стоит слишком увлечься Небесным Демоном — и голова слетит с плеч от руки Пэк Чагана. Мастерства и амбиций тому было не занимать. Достаточно было глянуть на его черное рубище. В час нужды он ударит стремительно и беспощадно.

В Муриме гуляла шутка: родись трое нынешних лидеров в разные эпохи — грянули бы три великие войны. Всякий раз, когда летописцы Мурима зубоскалили об их тиранических замашках, всплывала эта история.

«И вот с такими, как вы, я должен удить рыбу и охотиться в компании внучат?»

Внезапно в голове Джин Пэчхона промелькнул кошмарный образ: он стоит с удочкой в руках и в немом оцепенении взирает на пылающие руины Союза Боевых Искусств.

«Нельзя верить этим людям».

Джин Пэчхон повернулся и посмотрел на того, кто, вопреки всему, устроил сегодняшний праздник.

«Сможешь ли ты пройти свой путь и не быть поглощенным собственным отцом?»

В отличие от гнетущей атмосферы за столом старших, среди молодежи царило веселье. Разумеется, запевалой был Гём Мугык.

— Ладно-ладно. Начну с представлений. Это мой старший брат, что проиграл в борьбе за престол и теперь денно и нощно поглядывает на мое место.

Раньше бы Гём Муян огрызнулся, но сейчас лишь выдал сухой смешок.

— Я Гём Муян.

Он кивнул в кратком приветствии. Мугык понимал: для такого человека, как брат, просто находиться здесь — уже запредельное достижение.

Джин Харён много слышала о Муяне от Джин Хагуна. Когда-то весь Мурим верил, что именно этот человек возглавит Культ. А затем пришла весть, что борьба за право наследования закончилась без единой капли крови. Сперва в это было трудно поверить. Лишь узнав Мугыка поближе, Харён допустила, что такое возможно. Но неужто такое под силу лишь одному? Это стало реальностью только потому, что и Гём Муян оказался неординарной личностью.

Глядя на Муяна, Харён перевела взор на сидящего подле него Мугыка.

«Как братья могут быть такими разными?»

Похоже, Мугык считал её мысли.

— Что думаешь о моем брате?

Вопрос явно был призван сбить её с толку, но девушка ответила невозмутимо:

— Ощущаю родство.

— Какое еще родство?

— Наши ситуации во многом схожи, не так ли? Я о той печальной участи — быть оттесненными истинным наследником.

Она подхватила шутливый тон в сторону Муяна.

— Моя-то жизнь тоже висит на волоске, знаете ли.

Харён на миг задалась вопросом, прилично ли заявлять такое при первой встрече Старшему Молодому Господину Культа, но такова была харизма Гём Мугыка. Рядом с ним подобные подначки вырывались сами собой. К счастью, Гём Муян не подал и знака недовольства. Напротив, он вспомнил прошлое. Тот миг, когда Мугык стал преемником, и Муян спросил его: «Когда же ты меня убьешь?». Потому эта шутка отозвалась в его сердце. Лишь те, кто шагал подле наследника, знали тяжесть этой ноши.

— Не желаешь ли выпить?

Это было неожиданно. Его предложение выпить. Она приняла чашу без раздумий.

— С удовольствием. Выпьем же как родственные души.

Гём Муян наполнил её кубок до краев. Джин Хагун, наблюдавший за ними, молвил:

— Разве ты не слышала, что дед сказал ранее? Кто посмеет и пальцем тронуть самую драгоценную и прекрасную внучку в мире?

Принимая напиток, Харён налила в ответ Муяну и спросила:

— А если Владыка Культа прикажет тебе прикончить меня? Что скажешь тогда?

Гём Муян промолчал и осушил кубок в тишине. Харён взглянула на Хагуна с выражением «видишь?».

— В такой обстановке трудно храбро разбрасываться словами.

Она тоже опустошила свой кубок. Для неё это собрание стало глотком свежего воздуха. Не будь Гём Мугыка — она бы в жизни не делила вино и шутки с этими двоими.

Джин Хагун бесстрастно взирал на Муяна. Честно говоря, он был раздражен. Хотя бы из вежливости тому стоило сказать: «Как можно убить столь бесценное создание?». Тем более когда речь идет о жизни младшей сестры — как тут не напрячься? В этот момент Гём Мугык налил Хагуну и примирительно молвил:

— Пойми его. Брат всегда был немногословен. Прямо как ты, кстати.

«Как я? Это в каком еще месте?»

Хотя, если вдуматься, окажись он в такой же ситуации, он, пожалуй, тоже бы промолчал. Тем временем Гём Мугык уже наполнял кубок Пи Са Ина. Руки его были заняты, а язык не знал отдыха — он уделял внимание каждому.

— А ты не такой бука. И это хорошо.

— Впервые слышу, что я «не бука».

Что ж, это было не единственное открытие.

[«Тот, кто смыслит в красоте лиц, знает — сколь статен лик под этими шрамами».]

Ему даже сказали, что он хорош собой.

— Юный Владыка.

— Что такое? — отозвался Мугык, встретив серьезный взгляд Пи Са Ина.

— Зачем ты собрал нас всех здесь?

Все четверо уставились на него.

— Да что с вашими лицами? Так и читается: «Уж ты-то наверняка задумал некий великий и тайный план». Да нет никакого плана. Мне показалось, что все вокруг стали какими-то зажатыми, вот и решил встретиться да немного расслабиться. Правда, дело приняло крутой оборот.

— И как же ты намерен закончить сей праздник?

— А не проще ли просто повеселиться да разойтись по домам? Судя по нраву этой троицы, когда один внезапно встанет и скажет: «На этом и кончим», — тогда и наступит финал.

Пока все недоверчиво на него пялились, Юный Владыка продолжил:

— Я лишь надеюсь, что сегодня они трое смогут хоть малость отдохнуть и пошутить. В этом я вижу главный смысл собрания. Эти люди в жизни не знали простого веселья. Сомневаюсь, что они вообще умеют это делать.

По совести сказать, Гём Мугык мог сказать это и о самом себе. Он умел жить, неуклонно следуя по пути с одной лишь целью — но знал ли он, что значит заботиться о себе и радоваться жизни просто так?

Джин Харён повернулась в сторону, где сидели Владыка Культа и Владыка Союза. Они молчали, каждый в своих думах, неспешно цедя вино. Даже если здесь прозвучал бы шепот — эти двое наверняка бы его уловили. И в голову ей закралась мысль: возможно, как и сказал Мугык, дать этой троице передышку — даже на миг — куда труднее, чем начертать хитроумный план по установлению мира в Муриме. И, возможно, это даст плоды покруче любого великого плана.

Именно тогда…

Сры-ынь—!

Звук меча, наполовину обнаженного из ножен, донесся с первого этажа. В миг в зале воцарилась тишина. Гём Уджин спокойно отхлебнул вина, Джин Пэчхон выглядел слегка обеспокоенным, а на губах Пэк Чагана играла слабая усмешка.

Только Гём Мугык собрался встать, зная, что пора вмешаться, пока не стало слишком поздно… Как Гём Муян схватил его за плечо, удерживая, и поднялся первым. Он давал понять: он сам со всем справится.

Пораженный нежданным порывом брата, Гём Мугык смотрел на него широко открытыми глазами. Все присутствующие за столами — включая Гём Уджина и Владык — уставились на Муяна. Тот подошел к перилам и взглянул вниз, торжественно представившись:

— Я Гём Муян, Старший Молодой Господин Божественного Культа Небесного Демона.

В их глазах мелькнуло любопытство. Почему вперед выступил он, а не Мугык?

Тем, кто обнажил клинок, был Высший Меч Первоосновы. Между ним и Владыкой Меча Одного Удара шло незримое состязание воль, но по-настоящему Джин Гвана бесило то, как она оставалась совершенно невозмутимой под его взглядом. Это его уязвляло. К тому же гордость не позволяла ему первым отвести взор. Потеряв самообладание, он пригрозил ей — если та и дальше будет упираться взглядом, он обнажит меч.

Ни на кого не указывая, Гём Муян обратился ко всем сразу:

— Я прекрасно ведаю, кто здесь собрался. Как знаю и то, что никого из вас не было бы в сей таверне, не будь на то воли Владык Культа и Союза.

Он начал с почтительных слов.

— И раз вы столь великие мастера, вы тоже должны осознавать, сколь трудно было сделать нынешнюю встречу реальностью. И тот, кто совершил сей невозможный труд — мой младший брат. Именно поэтому, лишь на сегодня, я желаю ему покоя. Я не хочу, чтобы ему пришлось вмешиваться и гасить ваши распри. Сегодня я буду тем, кто сбережет его отдых.

Гём Уджин молча пригубил кубок, слушая сына. Пэчхон и Чаган тоже безмолвно внимали речи Гём Муяна.

Джин Гван, наполовину вытянувший меч, воззрился на Муяна холодным взором. Встретив его взгляд, Старший Молодой Господин продолжил. Прежний почтительный тон сменился чем-то дерзким и неистовым:

— Как далеко вы способны зайти?

Он сказал «вы», а не «ты». Он не выделял Меч Первоосновы. Сделай он выпад лишь против одного в присутствии всех — гордость бы вынудила того ударить в ответ.

— Я способен зайти очень далеко. Вы можете гадать: «Да что ведомо тому, кто даже не наследник?». Но именно оттого, что я не наследник… я могу пойти до самого конца.

То была открытая угроза Гём Муяна: если свяжетесь со мной — я закончу это дело лично.

— Посему на сегодня отдохните и вы. Разве не бились вы бесконечно всю жизнь, дабы занять свои посты?

Собравшись уйти, он добавил напоследок:

— Вы видели моего брата, что зовет кабатчика своим «Демоническим Путем». Всё верно. Как видите — он безумец. А я — брат сего безумца. Посему, если не желаете бодаться с сумасшедшими до самой могилы, советую вам сегодня не мутить воду.

Таверна погрузилась в молчание. Сияние от тела Демонического Будды стало ярче. Он удовлетворенно улыбнулся, чувствуя, что годы трудов со Старшим Молодым Господином не прошли впустую.

Старик Клинок широко зашагал к столу и небрежно опустился в кресло.

— Хозяин, тащи выпивку сюда.

Он без колебаний повернулся спиной и к праведникам, и к отступникам. То был жест абсолютной уверенности — мол, «попробуйте, ежели рискнете» — и нежелание видеть их рожи за кубком. Таков уж был Демон Клинка.

Едва он сел, прочие Высшие Демоны тоже заняли места подле него и за соседними столами.

Клац—!

Меч Джин Гвана скользнул обратно в ножны. Он и с самого начала не очень-то хотел его вынимать — а после такой выходки демонов это и вовсе потеряло смысл. Дабы не выглядеть проигравшими, праведники и отступники тоже сели там, где стояли. Кое-кто дерзко отвернулся, иные остались стоять, буравя врагов взглядом.

«Всё, что Муриму нужно — это добрая выпивка да знатная снедь!».

С этой решимостью Чо Чунбэ принялся споро разносить заранее приготовленное вино и закуски. И то верно: какая таверна без выпивки? Будешь стоять без чарки — того и гляди драку затеешь.

Едва Гём Муян вернулся на место, он сразу пресек попытки брата заговорить:

— Ни слова не говори!

— Да что я такого сказать хотел?

— Чтобы это ни было — помалкивай!

Сколько же раз он обжигался, раз так реагирует? Пи Са Ин, понимая его как никто другой, сочувственно кивнул и поднял кубок. Джин Хагун и Харён энергично чокнулись с ним в знак солидарности.

— Это хорошо. Спасибо тебе, я хоть передохнуть смог. Кабы я сам вниз спустился, дело бы дрянью кончилось. Я бы расчувствовался и ляпнул: «Владыки тут чинно сидят, а вы — КТО ВЫ ТАКИЕ, чтобы мечи вынимать в ТАКОЙ день? Ну-ка марш по местам!». И тут бы сосед его…

Муян поспешно впихнул в руку брата кубок с вином:

— Пей давай. И рот займи чем-нибудь.

Сказал он это холодно, но Гём Мугык всё прекрасно понял. Он знал, на что пошел брат ради него. Просто встать в тот миг требовало колоссальной воли. Мугык расслабился, откинулся на спинку кресла и вытянул ноги.

— Угу. Давай передохнем.

Стало тихо и спокойно. На мгновение показалось, что на душе стало так же мирно, как на том пляже внутри Техники Пространственно-Временного Перемещения. Нет — пожалуй, даже мирнее.

Глядя на него, сидящего с закрытыми глазами и едва заметно улыбающегося, Джин Харён почему-то подумала, что он выглядит одиноко. Но чувство это мелькнуло и растаяло.

Тарелка с уткой перед Хагуном внезапно поползла по столу сама собой. Все замерли, когда блюдо остановилось прямо перед Гём Муяном.

— Кабы ты хотел попробовать — мог бы просто сказать.

Голос Джин Харён заставил Муяна вспыхнуть от смущения:

— Нет! Это не я!

— Ну разумеется, не ты! — все взгляды синхронно устремились к Гём Мугыку.

Под грузом чужих взоров тот приоткрыл один глаз и с ухмылкой молвил:

— Мой брат тоже обожает утку.