То был миг, когда праведно-демонический «единый фронт» прекратил свое существование.

«И что теперь? Значит, беседуете часто? Ты всерьез думал, что я ждал именно такого ответа? Смотришь мне в глаза и в то же время так безжалостно бьешь в спину?» — бушевал взор Джин Пэчхона.

Лицо Пэк Чагана, напротив, просияло, знаменуя рождение нового отступническо-демонического союза.

«Эти нечестивые демоны-отступники!» — бесновался про себя дед-праведник.

Как бы то ни было, Гём Уджин продолжил, желая подтвердить искренность своих слов.

— Мы вместе ходим на охоту, рыбачим, а иногда и в Го играем.

Гём Мугык оторопел.

— А? Но мы ведь никогда не ходили на рыбалку вместе?

В ту же секунду в глазах Джин Пэчхона вспыхнул холод. «Так он всё это выдумал? Он даже не разговаривает с собственными детьми?». Даже под прицелом подозрительных взглядов Гём Уджин сохранял невозмутимость.

— Неужто ты вообразил, что ты — мой единственный сын?

Разумеется, задавая вопрос, Гём Мугык догадался, что на рыбалку отец ходил со старшим братом. Гём Уджин не был из тех, кто лжет. Он просто хотел показать, что заботится и о Гём Муяне тоже.

— Это возмутительно! Прошу, берите и меня на рыбалку!

Проигнорировав выпад, Гём Уджин посмотрел на Джин Пэчхона.

— Время с сыном пошло на пользу, но то было время, необходимое и мне самому.

Взгляды двух мужей скрестились в воздухе.

Этот высокомерный, надменный взор мог взбесить одним своим видом. Но именно он доказывал: это не ложь. Человеку с ТАКИМ взглядом не было нужды лгать.

— Верно, время с ребенком — это благо. Как и время для себя.

Взор Джин Пэчхона застыл, точно лед.

— Но как быть с остальными?

Веселье, царившее миг назад, испарилось без следа. Теперь это не был разговор дедушки, похваляющегося внуками. Теперь Владыка Союза Праведников задавал вопрос Владыке Культа. Пэк Чаган тоже молча ждал, какой ответ даст Гём Уджин. Тот вперился взглядом в бутыль вина. От его слов зависело, прольется ли сегодня в чаши хоть капля этого напитка.

— Неужто ты думаешь, что забота об «остальных» способна нас остановить?

Стоило ему договорить, как воздух мгновенно переменился. Стал колючим и тяжелым. Пи Са Ин глянул на Гём Мугыка. Джин Хагун и Джин Харён тоже уставились на него. Но Юный Владыка не смотрел на на них. Его взор был прикован к спине отца. Отец и Дух Небесного Демона на его одеянии не оглядывались. Эти люди знали лишь путь вперед. Отец, на миг обернувшийся ради сына, вновь смотрел на весь Мурим. Только что он спросил Владыку Союза: «Можешь ли ты нас остановить?».

Первыми среагировали мастера праведных сект на первом этаже. Они разом высвободили ауры, готовясь ударить в любой миг. Слова Владыки Культа прозвучали как открытый вызов.

Мастера-отступники тоже не остались в стороне. Полетели тайные послания с обсуждением тактики: как действовать, если меж демонами и праведниками вспыхнет сеча.

Демон Клинка Кровавых Небес продолжал взирать на праведников, скрестив руки. Его лицо было предельно серьезным, будто он прикидывал, кого пришибить первым. Но в действительности мысли Гу Чонпа витали далеко. Пока Гём Уджин и Гём Мугык были наверху, он не верил в возможность битвы.

Сейчас он думал о Со Дэ Рёне. Подслушав разговор сверху, он осознал, что ни разу по-настоящему не говорил со своим учеником по душам.

«Надо будет выкроить время и встретиться с ним с глазу на глаз».

Эта мысль изумила его самого. Но отвращения не вызвала. В прошлом подобные сантименты показались бы ему мерзкими. Тогда он верил, что такая мягкотелость лишь приближает смерть.

Внезапно в памяти всплыла фраза, которую Гём Мугык слышал от отца.

«Какая дешёвая эмоция, чтобы ради неё умирать».

Верно, именно так старик Клинок и мыслил когда-то. Он жил в точности как Владыка Культа. Но в последнее время он всё чаще ловил себя на мысли, что эта «эмоция» — самое ценное, что у него осталось.

Гу Чонпа повернул голову, ощутив жар подле себя. Со Ёнран уже выбрала цель. Случись хаос — она намерена прикончить Высший Меч Первоосновы. И Джин Гван, учуяв жажду крови, втайне жаждал начала схватки.

«Нужно искоренить всех до единого ублюдков из этого логова».

В это он верил свято и незыблемо. Пока напряжение сгущалось, Великий Пьяный Демон с хлопком откупорил бутыль и сделал внушительный глоток. Тонкий аромат спиртного лишь подхлестнул давление в зале.

Впрочем, были и те, кто сохранял олимпийское спокойствие. Король Ядов открыл окно и, подперев подбородок рукой, бездумно глазел на улицу. Будь на его месте кто-то иной — его бы испепелили за подобную наглость, но с Королем Ядов никто не решался задираться. Убить его можно, да — но тогда подохнут и все остальные. Такой уж натурой всегда обладал Гок Чу.

И вот, когда напряжение достигло точки кипения… Гём Мугык передал телепатию Пэк Чагану.

[— Пожалуйста, попробуйте их угомонить.]

[— Я?] — Пэк Чаган был изрядно удивлен просьбой о помощи, но нельзя сказать, что она ему не польстила.

[— А кто еще с этим справится?]

[— Если Праведный Союемонический Культ вцепятся друг другу в глотки — для нас это ведь идеальный расклад, не так ли?]

[— А что, если они сплотятся в драке?]

[— Хм, это уже проблема.]

Среди троих Пэк Чаган по-прежнему оставался самым гибким.

— Са Ин, налей-ка мне вина.

— Слушаюсь, учитель.

Пи Са Ин наполнил кубок Пэк Чагана. И Гём Уджин, и Джин Пэчхон поняли его умысел. Если они и впрямь не собирались затевать здесь бойню…

— Мугык, налей мне вина.

— Да, отец.

Джин Пэчхон, не желая отставать, тоже подал голос:

— Хагун, налей мне.

— Слушаюсь, дедушка.

Так все трое осушили по чарке. Поставив кубок на стол, Джин Пэчхон обратился к Гём Мугыку:

— Ты говоришь, твой Демонический Путь здесь?

— Всё верно.

— И где же он сокрыт?

Все взгляды вновь устремились на Мугыка. Не только Пэчхону, но и Чагану было чертовски любопытно: где же в этой кабацкой зале притаился Демонический Путь? Из уст Юного Владыки прозвучал совершенно невообразимый ответ:

— Вы взираете на него в сей самый миг.

— О чем ты?

Гём Мугык глянул на Чо Чунбэ, что неловко мялся в сторонке, не смея спуститься вниз. Лишь тогда до Пэчхона дошло. Демонический Путь Гём Мугыка — это Чо Чунбэ.

— Этот кабатчик и есть твой Путь?

— Да.

Больше всех оторопел сам Чо Чунбэ. Последнее время его было трудно чем-то удивить, но на сей раз личный рекорд потрясения был побит.

«Неужто я стал чьим-то Демоническим Путем? Совсем парень голову потерял от хмеля. И ляпнул такое перед Владыкой Культа, Владыкой Союза и Владыкой Альянса. Беда-а, совсем пьян голубчик».

В этот раз Джин Пэчхон адресовал вопрос уже Чо Чунбэ.

— Неужто ты — Демонический Путь Юного Владыки?

— Да как я могу сметь…

Чо Чунбэ так всполошился, что и слов не находил.

— Желаю слышать твое мнение. Взгляд со стороны, так сказать. Я тебе не грожу, посему отвечай со спокойной душой.

Да как тут можно сохранять спокойствие?! В панике хозяин огляделся по сторонам и внезапно поймал взгляд Гём Мугыка. Тот смотрел на него с улыбкой. Как и всегда, очи Юного Владыки молвили: «Я рядом, посему не страшись». Как мог он, малый человек, отплатить за честь, коей наделил его этот господин? Да жизни за него не жаль, и того будет мало.

— Я…

Стоило ему заговорить, как всё вокруг стихло — смолкли даже звуки дыхания. Чо Чунбэ кожей чуял, что все впились в него взором. «Сердце, молю, не выпрыгивай!».

Джин Пэчхон улыбнулся:

— Говори так, как вещал мне утром, вообразив во мне того самого человека. Складно ведь говорил, не так ли?

«Складно?» — он не просто вещал, он деда еще и отчитать умудрился. Чо Чунбэ набрал воздуха в грудь и заговорил. По правде сказать, эти слова он желал поведать не только Джин Пэчхону, но и самому Гём Уджину. И сейчас выпал единственный шанс. Трактирщик собрал всю волю в кулак.

— Юный Владыка открыл отделение Павильона Преисподней прямо напротив нашей таверны. Нам велели идти туда и докладывать о любой несправедливости. Мы всю жизнь жили, снося обиды от мастеров боевых искусств, но теперь мы своими глазами видим воинов этого Павильона и даже доверяем им свои беды. В последнее время мы с ними сблизились. Приготовим что-нибудь вкусненькое — несем и им, чтобы порадовать.

Его голос дрожал так сильно, что это лишь добавляло словам искренности.

— Юный Владыка часто заглядывал в мою таверну и пил с нами. И он говаривал мне: «Мой Демонический Путь не крушит столы».

Мастера на первом этаже, слышавшие это впервые, ошарашенно переглянулись. Неужто им не причудилось? Что не крушит?

— С тех пор пропойцы, что вечно кулаками махали, перевелись. Мастера, что держали торговцев за слуг, тоже носа не кажут. Стало меньше смертей от «несчастных случаев», меньше людей пропадает. Я ведать не ведаю, что такое Демонический Путь, что такое Праведный или путь Отступников.

Чо Чунбэ говорил, зажмурив глаза. Лишь верность Гём Мугыку давала ему силы преодолеть ужас.

— Однако, будь мне дан выбор меж всеми путями мира, я бы без тени сомнений избрал Демонический Путь Юного Владыки. Даже не зная его сути — избрал бы. Смею заявить: в деревне Мага так поступит каждый. Когда все остальные были бесконечно далеки, Юный Владыка оставался подле нас.

Договорив до этого места, Чо Чунбэ раскрыл истину, которую прежде не решался облечь в слова.

— Я желаю, чтобы Юный Владыка не стремился к чрезмерному величию. Ибо знаю — он всегда будет печься о встреченных людях и радеть за каждого. Я страшусь, что сие бремя окажется ему не под силу. Страшусь, что он просто иссякнет.

Словно в забытьи, Чо Чунбэ низко склонил голову, окончив речь.

— Я, малый человек, наговорил лишнего сверх меры. Прошу, пощадите меня.

Всё его тело колотило. Едва слова иссякли, ужас накрыл с головой. Он и вспомнить не мог точно, что наплел. Дерзил ли он? Совершил ли непростительное?

Гём Мугык подошел и мягко проговорил:

— Спасибо, хозяин. Найдется ли еще на свете кабатчик, способный встать в таком месте и замолвить за меня слово?

— Всё совсем иначе. Какой еще Юный Владыка станет радеть за простого кабатчика? Ради вас, Юный Владыка, мне и помереть здесь не жаль.

Гём Уджин, Джин Пэчхон и Пэк Чаган молча взирали на Чо Чунбэ, чьи глаза горели искренностью. Так же смотрели Гём Муян, Пи Са Ин, Хагун и Харён. И Высшие Демоны, и мастера обеих фракций на первом этаже замерли.

Кто-то постиг суть этих отношений.

Кто-то остался в полном недоумении.

Кое-кто счел это игрой и постановкой.

Иные же — сущей нелепицей.

И тогда…

Тле-е-и-инь—!

С чистым, звонким звуком Гём Уджин наполнил кубок перед собой.

— Хозяин, прими чашу из моих рук.

— !

Чо Чунбэ побелел как полотно.

— Да как я могу сметь!

Его била крупная дрожь — но кто отважится пренебречь ТАКИМ велением? Чо Чунбэ поспешно подлетел и с глубочайшим почтением принял вино.

— А теперь выпей, и наполни кубок мне в ответ.

Осушив чашу, Чо Чунбэ дрожащими руками принялся наливать вино Гём Уджину. Хмель расплескивался за края кубка. Но пролитое вино, точно по волшебству, потекло обратно в чашу. Гём Уджин применил Пустотный Телекинез запредельного уровня, вернув капли на место. Ни одна не коснулась пола.

В этот миг Чо Чунбэ впервые встретился взглядом с Гём Уджином. Всего на секунду, но этот взор хозяин не забудет до гробовой доски.

И тут же…

— Позволь и мне угостить тебя.

К величайшему удивлению, молвил это Джин Пэчхон. Верность Гём Мугыку достучалась до сердца Главы Союза. Эти слова тоже шли из самой глубины души.

— Я по-прежнему не в полной мере постиг твой Демонический Путь, Юный Владыка, но теперь я ясно вижу, почему он пролегает именно здесь.

Джин Пэчхон наполнил чашу Чо Чунбэ. Пэк Чаган не остался в стороне. Молчаливым жестом он подозвал трактирщика ближе. Владыка Альянса не проронил ни слова. Он лишь налил вина и легонько чокнулся своим кубком с чашей Чо Чунбэ.

Дзынь—!

Чистый звук встретившихся чаш мягким эхом разнесся по таверне. Этот звук стал сигналом, развеявшим гнетущую тишину в воздухе.

Гём Мугык громко провозгласил:

— Отец, Владыки, и мы тоже выпьем!

Раз Гём Уджин и оба Лидера кивнули в знак согласия, Мугык увлек остальных четверых в угол второго этажа.

— Хозяин, тащи нам выпивку сюда!

— Будет исполнено!

Чо Чунбэ понесся за кубками и кувшинами. И едва они собрались сесть, выпить и поприветствовать друг друга… Кое-что взмыло в воздух из глубин комнаты и медленно поплыло к их столу. Повинуясь Пустотному Телекинезу, блюдо с жареными грибами приземлилось точно перед Пи Са Ином.

Следом донесся голос Пэк Чагана:

— Грибы — любимое лакомство Са Ина.

Тот округлил глаза. Таким обескураженным его не видели с начала встречи. В этот миг блюдо с уткой на столе Джин Пэчхона тоже не смогло остаться на месте. Тарелка, пущенная рукой Главы Союза, пролетела и замерла перед Джин Хагуном.

— Хагун, это утка. Твое любимое. Не пей на пустой желудок.

А затем случилось то, чего не ждал никто — блюдо со стола Гём Уджина тоже взмыло в воздух. Оно опустилось прямо перед Гём Мугыком.

— Но я ведь терпеть не могу это блюдо?

На что Гём Уджин отозвался:

— Потому и прислал. Я его тоже ненавижу.

Со своего места Юный Владыка видел лишь спину отца. Но почудилось ему, будто Дух Небесного Демона на этой спине расплылся в такой же улыбке, что и сам отец.

— И то верно! Кровь не обманешь, вкусы у нас одни! И всё равно — еда от батюшки лучшая!

На возглас Гём Мугыка тут же отозвался Джин Хагун:

— Вовсе нет! Блюдо от Владыки Союза — вот это я понимаю!

Пи Са Ин, не желая уступать, крикнул еще громче:

— Ложь! Нет ничего лучше угощения от моего учителя!

Наблюдая за этим новым состязанием, Джин Харён улыбнулась с выражением «и что мне с вами делать?». Ей вспомнилась поговорка — сколько бы лет ни минуло мужам, в душе они остаются мальчишками. Чтобы понять мужчин, нужно изучать детей. И ведь именно эти люди ныне хранят Мурим.

— И чему ты так улыбаешься? — спросил Мугык. Харён подняла кубок и ответила:

— Тому, что мне за вас спокойно. Ну же, давайте выпьем!