— Вы так и оставите этих двоих одних?

Иль-ран задал вопрос на пути в Главное Отделение Альянса Отступников. Пи Са Ин поручил Гём Мугыку сопровождать Пё Гигвана и больше не давал распоряжений.

— Юный Владыка справится.

Это не было безразличием — в словах сквозило доверие. Вера в то, что если Гём Мугык не сумеет докопаться до истины, то не сумеет никто. Иль-ран, до сего момента молча наблюдавший, наконец высказал то, что таил в себе.

— Я понимаю, Юный Владыка Божественного Культа — личность исключительная, но всё же, не доверяйте ему слепо. Что бы он ни говорил и что бы ни делал, в конце концов, он остаётся демоном.

Иль-ран питал к демонам глубоко укоренившееся недоверие. К тому же отношения между Пи Са Ином и Гём Мугыком казались далеко не нормальными.

— Я учту это.

Пи Са Ин принял его опасения без тени сопротивления, прекрасно понимая, что именно гложет Иль-рана. Вековые предрассудки не меняются в мгновение ока.

— Иль-ран.

— Да, Наследник.

— Какой момент в твоей жизни воина был самым запоминающимся?

Застигнутый врасплох неожиданным вопросом, Иль-ран растерялся.

— Думаю, я никогда об этом не размышлял.

— Попробуй подумать прямо сейчас.

Иль-ран на мгновение погрузился в думы. Пока он плыл сквозь поток времени, одна сверкающая капля брызнула и заблестела в солнечных лучах — тот единственный миг предстал перед глазами.

— Кажется, тот день, когда я только вступил в ряды Тринадцати Волков.

Он помнил, как счастлив был тогда. С тех пор случилось многое. Он стяжал великие заслуги, заработал много золота. Но ни один из тех триумфов не принёс ему столько радости, сколько тот миг.

— Я начинал младшим в Тринадцати Волках, а теперь стал Первым Волком.

— Сколько времени прошло с тех пор, как ты примкнул к ним?

— Двадцать девять лет.

— Значит, в следующем году придётся отпраздновать твой тридцатилетний юбилей.

Лицо Иль-рана слегка порозовело.

— Но к чему такой вопрос?

— Потому что сейчас я чувствую нечто подобное. Кажется, если я оглянусь назад спустя тридцать лет, то назову этот миг самым памятным в своей жизни.

Настоящее — поездка по Срединным землям в одном экипаже с Юным Владыкой Божественного Культа и преемником праведного Союза. Прямо сейчас они вместе с Гём Мугыком раскрывают заговоры. Настанет ли когда-нибудь ещё столь же захватывающее и волнующее время?

— И всё же, не беспокойся слишком сильно. Я никогда не принадлежал к числу тех, кто сразу вверяет кому-то душу или полностью отдаётся на волю случая.

Иль-ран достиг возраста, когда осознаёшь, что людские сердца не всегда следуют за благими намерениями.

Но старый волк смолчал. Ибо считал: пустота в душе из-за отсутствия момента, когда ты по-настоящему сиял, может быть столь же пагубной, как и последствия доверия Юному Владыке демонов.

С лицом более вдохновлённым, чем когда-либо, Пи Са Ин уверенно зашагал вперёд.

— Идём. У нас ещё много дел.

......

Пё Гигван мельком взглянул на следовавшего за ним юношу.

Когда их взоры пересеклись, молодой человек мягко улыбнулся. Это был Гём Мугык.

«Бедняга, он даже не понимает, какая участь его ждёт».

Это юное, красивое лицо казалось слишком ценным, чтобы безвременно сгинуть в лапах смерти.

— Как тебя зовут?

— Гём Ён. «Ён», что значит «дым». Когда встреча завершится, я исчезну, подобно дыму — поэтому я Гём Ён.

Из того, как охотно парень объяснял незаданное, Пё Гигван понял его натуру.

«Наивный».

Быть может, дело в том, что старик едва не пал от руки ассасина? Но сегодня слова об исчезновении, подобно дыму, поразили Пё Гигвана в самое сердце.

— Ты знаешь, почему тебя назначили меня охранять?

— В общих чертах.

— Тот убийца может вернуться, чтобы закончить дело. Неужели тебе не страшно?

Будто не сомневаясь в своих навыках, Гём Мугык легко постучал по ножнам.

Клинок был плотно обмотан окровавленными бинтами. Разумеется, Пё Гигван не знал ни природы меча, ни значения этих лент, а потому счёл жест незрелой самоуверенностью.

— Сколько времени ты служишь Наследнику?

— Несколько дней.

Это не было ложью. Именно столько Гём Мугык носил форму Тринадцати Волков.

Пё Гигван нахмурился.

«Я намеревался встретить смерть с достоинством, в одиночестве… но теперь умру в компании юнца, вцепившегося в меня мертвой хваткой».

Дом Пё Гигвана стоял на окраине, неподалеку от Главного Отделения. За домом возвышалась гора, а рядом струился ручей.

Несмотря на живописность места, в самом доме не чувствовалось тепла. Съестных припасов почти не было, а постельные принадлежности выглядели так, будто их не стирали вечность, да и предназначались они явно для лета. Можно было без труда понять, какую жизнь вёл этот человек.

— Здесь нет ничего особенного — заглядываю сюда лишь поспать время от времени.

Он тяжело опустился на кровать.

— Тебе не нужно меня сторожить.

Пё Гигван не сомневался: этот юноша не сможет его защитить. Тот убийца ускользнул даже от толпы мастеров.

«Будь Наследник и правда обеспокоен, он оставил бы больше охраны».

Вероятно, Пи Са Ин осознал незаурядную мощь ассасина во время стычки. Решил, что если оставит многих подчиненных — они все лягут костьми, а потому оставил лишь этого юнца.

Подумав так, Пё Гигван почувствовал к молодому человеку такую же жалость, как и к самому себе.

— Иди, отдохни.

С этим кратким напутствием Гём Ён вышел за порог.

Пё Гигван ворочался с боку на бок, не в силах забыться сном.

Прежде он был слишком занят, чтобы это ощутить, но теперь чувства нахлынули на него волной. Хотя он мнил себя готовым к смерти, осознание её близости породило в сердце страх.

[«Ты нужен Альянсу».]

Перед глазами возник образ того, кто доверил ему миссию.

Сперва Пё Гигван отказывался.

[«Я уже одной ногой в могиле. Найдите кого-нибудь другого».]

[«Именно поэтому я выбрал тебя. Никто никогда не заметит эту операцию».]

Честно говоря, тогда он был оскорблён. Тем, что его выбрали лишь из-за его никчёмности. Но в итоге согласился. Лгал себе, твердя о верности — но в действительности делал это ради себя. Желал что-то доказать тем, кто взирал на него свысока. Показать, что вершит дело куда более ценное, чем все они. Он не мог говорить об этом открыто, ибо миссия была тайной, но в глубине души желал возопить:

«Смотрите на меня сколько влезет! Я делаю нечто во сто крат важнее вашего!»

Возможно, тот человек заранее прозрел эти чувства.

После того случая он жил согласно наставлениям, прилагая все свои силы.

Но теперь, когда тайна раскрыта, его пытаются убрать — вот так запросто.

Если бы тот человек пришёл лично и сказал: «Прости. Иного пути нет», а затем убил — не было бы так горько.

Пё Гигван бы улыбнулся и охотно принял смерть. Но подослать наёмника, не дав сказать и слова? Ярость вызвал не факт грядущей гибели, а то, сколь незначительной фигурой в этой партии его считали.

«Это не для тебя. Это ради Альянса. Ради верности».

В итоге он был так полон обиды, что вынужден был утешать себя подобными мыслями.

......

Пё Гигвану снились кошмары, в которых по пятам за ним следовали ассасины.

В этих грезах он не был ни спокойным, ни храбрым. Несся сквозь горы, желая выжить, зарывался в землю, чтобы спрятаться, и даже скрывался в зловонной нечистоте.

Он проснулся на рассвете.

Кто-то укрыл его толстым хлопковым одеялом. Видимо, тот самый парень-охранник.

Пё Гигван поднялся с постели и подошел к окну.

Гём Ён стоял один во дворе, вглядываясь в ночной небосвод. Видя, как он несёт дозор, не смыкая глаз, Пё Гигван ощутил укол совести.

Почувствовав присутствие, Гём Ён обернулся к нему.

— Вы проснулись?

— Разве тебе не холодно?

— Всё в порядке.

Парень твердил, что всё в порядке, но предутренний зимний ветер был пронизывающе ледяным.

— О чем ты думал?

— О людях.

— О каких?

— О тех, кто мог бы вспомнить обо мне хоть раз.

От кого-то, кто упал бы в обморок от потрясения, узнав истину, до того, кто прямо сейчас наверняка наслаждается единственным отпуском в жизни.

Пё Гигван облокотился на подоконник и спросил:

— Что насчёт семьи?

— Отец и старший брат.

— А мать?

— Она скончалась, когда я был совсем маленьким.

— Тяжело, должно быть, отцу пришлось растить двоих. Как он сейчас? Рад, что ты примкнул к Альянсу Отступников?

«Услышь он, что я ушёл из дома без предупреждения и подался в Альянс — наверняка одарил бы своей фирменной усмешкой».

— Радости в том не будет.

— Почему?

— Он ненавидит Альянс Отступников.

Пё Гигван питал те же чувства, а потому слабо улыбнулся. Его собственные родители были в ярости, когда он примкнул к Альянсу. Страстно желали видеть его в рядах Союза Мурим. Они просто не знали, насколько прогнил их сын изнутри.

— Предрассветный ветер холоден. Заходи. Если можешь охранять снаружи, то и внутри справишься. Иди сюда.

Не смея отказать, Гём Мугык шагнул в дом.

— Погреюсь совсем немного и вернусь к дозору.

— Лучше всего греет это.

Старик достал выпивку. Еды в доме не водилось, зато хмель имелся в избытке.

— Ты любишь выпить?

— Люблю.

Он мог бы заявить, что не пьёт на посту — но, видимо, нынешнее поколение мастеров было иным. Было легко почувствовать, что юноша честен в своих желаниях.

Пё Гигван налил Гём Ёну и наполнил собственный кубок.

Возможно, он умрёт до восхода солнца. В любой миг в окно может влететь тайное оружие, и в том не будет ничего удивительного. Если не сегодня, так завтра — старик понимал, что скоро испустит дух. И при таком раскладе погубит за собой этого парня.

Пё Гигван осушил чашу первым, Гём Ён последовал его примеру.

— Не люблю ворчать, потому промолчал, но — не стоит пить всё, что тебе протягивают. Что если бы там был яд?

— Буду осторожнее впредь.

Приятно было слышать его согласие. Подобная естественность — то, чего старику не хватало. Последние десять лет с ним не общались по-человечески. Разумеется, он сам был в том виноват.

— После той раны всё изменилось. Жизнь, окружение, всё. Те, кто прежде глаз не смел поднять, начали пялиться с презрением. Мусор, сплошной мусор.

— Не все они мусор. Просто сор забил глаза и ноздри, и вы перестали видеть то, что должны.

Пё Гигван глянул на Гём Ёна так, будто спрашивал: «Да что ты вообще понимаешь?».

— Простите. Забыл своё место. Просто мне чаще вспоминаются люди, что оскорбляли меня, нежели те, кто хвалил.

Пё Гигван не мог до конца опровергнуть эти слова. Определенно, тогда были те, кто искренне за него переживал. Но пока он был занят ненавистью к тем, кто на него плевал, близкие исчезли.

— Отвечай честно. Что поручил тебе Наследник? Велел выбить из меня имя, не так ли?

— Да.

Гём Мугык ответил просто. Пё Гигван ждал лжи и отрицаний — ответ сбил с толку. Этот юноша упорно выходил за рамки ожидаемого.

— Тебе это не под силу. Сдавайся.

— Должно быть, вы храните тайну из верности Альянсу. У меня то же самое. Мы просто проявляем верность по-своему.

Слово «верность» сегодня казалось чужим. Вероятно, из-за мысли, что упорно лезла в голову.

«И ты, и я — мы оба выброшены за ненадобностью».

Чувствовалось, будто люди отринули их, и лишь верность осталась, витая над ними призраком. Пё Гигван вновь осушил чашу, словно закусывая этим призраком.

— Будь я на твоём месте — сбежал бы.

Пё Гигван желал умереть один. Хотел взойти на паром, ведущий в загробный мир, тихо и самостоятельно. Он не хотел извиняться перед юношей, что взойдёт на ту лодку раньше срока из-за него.

— Нашёл бы повод и дал дёру.

Тут Гём Ён внезапно спросил:

— Я слышал, когда-то вы возглавляли дивизион Чёрного Дракона.

— Возглавлял.

— Каким вы были тогда?

— Что значит — каким?

— Я слышал, дивизион Чёрного Дракона схлестнулся с Союзом Мурим на Обширной Дикой Равнине; вы были в меньшинстве, но одержали великую победу.

— Откуда ты об этом знаешь?

— Разве это не общеизвестная легенда?

Глаза Пё Гигвана дрогнули.

— Да, я был там. Зелёным юнцом, примерно в твои годы.

— Мне любопытно. Поведайте об этой битве.

Ранее на банкете история, которой он хвалился, была как раз о Обширной Дикой Равнине. Из-за этой самой былицы он и был унижен подчиненным.

А теперь этот юноша спрашивал о том самом моменте с блеском в глазах — отчего в душе старика зашевелилось нечто странное.

— Ты никогда не сражался в настоящем бою, а потому не поймёшь — когда стоишь перед врагом, сердце колотится так, будто вот-вот выпрыгнет.

— Вам тоже было страшно в тот день?

— Конечно. Не будь рядом товарищей и наставников, я бы дал дёру. Тем более в тот день… подонки из Союза кишели в дальнем конце долины, будто муравьи...

Он принялся рассказывать о той битве. Даже говоря об этом, он не переставал думать о подчиненном, осадившем его на пиршестве. Неужели этому мальчишке тоже втайне скучно? Неужели он думает: «Снова хвастливый дед треплется о былом»?

Но опасения были напрасными. Гём Ён слушал историю лучше кого бы то ни было. Не просто внимал — сопереживал, задавал вопросы и кивал в нужных местах.

Слушая это преукрашенное предание о героизме, Гём Мугык понимал — тот миг был самым сияющим и незабываемым в жизни этого человека.

Длинное повествование подошло к концу. Гём Ён прошёл через тот бой вместе со стариком — от начала и до края.

— Спасибо. За то, что выслушал.

— Нет, это я должен благодарить за рассказ. Вы были невероятны.

В этот момент Пё Гигван ощутил, как внутри вскипает нечто не поддающееся описанию.

Эту историю он рассказывал бессчётное число раз с тех пор, как был ранен и ушёл со службы. Но ни разу она не вызывала подобных эмоций.

И тут он понял — никто и никогда не слушал его историю столь серьезно и с такой жаждой. Остальные скучали, терпя по законам вежливости.

Сегодня он осознал, что все эти годы жаждал именно этого — увидеть того, кто внимает ему искренне.

Потому что после ранения это было единственное, что у него осталось.

......

Когда Пё Гигван открыл глаза, он всё ещё лежал в постели.

«Когда я уснул?»

Увидев, что он вновь укрыт одеялом, он понял: юнец снаружи позаботился о нём.

Солнечный свет ярко лил сквозь окно. Значит, ночь он пережил.

Старик поднялся с кровати и выглянул наружу. Гём Ён стоял во дворе. Должно быть, провел там всю ночь.

— Ты голоден?

— Голоден.

Услышав этот честный ответ, Пё Гигван вышел на улицу с опухшим со сна лицом.

— Пойдём поедим.

Двое покинули дом и направились к рынку.

Пё Гигван вдруг произнёс:

— Мы подобны рыбам, попавшим в сеть. Не знаем, когда рыбак вытянет улов. Уходи, пока можешь. У тебя ещё есть время.

Та сеть была непростой. Едва ли она уступила бы Трёхслойному Силку из Небесного Шёлка Демонического Стратега.

— Вы же знаете, да? Если я хочу попросить рыбака не тянуть сеть… мне нужно знать его имя.

Пё Гигван молча покачал головой.

Будто ожидая этого, Гём Ён не выказал разочарования. Вместо этого он с ясным лицом произнёс:

— Тогда расскажите мне ещё что-нибудь. Я хочу услышать больше ваших историй, старший.