Пэк Чхонгён не отрывал взгляда от куклы.

Гём Мугык следил за каждой тенью на его лице. Виной ли тому была марионетка? Мутный взор старика прояснился. Наступил миг предсмертной ясности — предвестник близкого конца.

Реакция наставника оказалась неожиданной. Глядя на куклу, он улыбнулся.

— Чему ты смеешься?

Пэк Чхонгён перевел взгляд с изделия на Гём Мугыка.

— Нужно было научить тебя резьбе, когда ты просил.

Это был колкий намек на то, что работа вышла топорной.

Мугык улыбнулся в ответ:

— Для первой попытки вышло недурно, не находишь?

— Просто не вздумай болтать людям, что это я тебя учил.

Несмотря на четкую речь, кровь продолжала толчками вырываться из его рта. Старик словно и не замечал этого. Гём Мугыку стало его жаль. Он вовсе не жаждал этой смерти.

— Голова кружится.

Тело Пэк Чхонгёна начало оседать, и деревья, заполонившие всё вокруг, стали стремительно втягиваться обратно в землю. Кокон последней тайной техники развеялся, и бледные лучи солнца упали на лицо умирающего.

— Просто назови мне его имя!

Стоя на коленях, старик уставился на траву. С его угасающей жизнью вяли и растения вокруг.

— Ты устроил мне настоящий ад… С чего бы мне тебе помогать?

И дело было не в самой гибели. Умирать с подозрением, что последние десять лет он прожил марионеткой в руках истинного палача — вот что было истинным адом.

Он вскинул голову и обвел взором застывшие вокруг деревянные куклы. Даже они теряли свой блеск. Неужели всё это воинство, выстроганное за десятилетие, создавалось вовсе не ради него самого?

— …Не мели чепухи.

Он яростно отринул слова Гём Мугыка.

Трава и ветви деревьев неистово задрожали, будто от шквального ветра. Так проявлялся его гнев, но казалось, сама природа оплакивала его уход.

Юноша подошел и опустился на землю прямо перед ним, встречаясь взглядами.

— Я отомщу за тебя. Я совершу возмездие ради твоего рода. Умоляю, расскажи мне!

Мугык знал: чем больше он проявляет рвения, тем сильнее раздувается ярость Пэк Чхонгёна. Но иного пути не было. Услышать признание сейчас было важнее всего.

Глаза наставника начали закрываться.

— Нет! Не умирай!

Гём Мугык прижал ладонь к груди старика и начал вливать в него свою ци. Пэк Чхонгён зашелся в жутком кашле, забрызгав лицо и одежду юноши кровью, но тот не прекращал подачу энергии.

Пэк Чхонгён вновь открыл глаза.

— Ну да… Ты ведь говорил, что тоже ищешь мести?

Мугык снова протянул ему куклу. Не нужно было слов — старик всё понял. На кукле был вырезан лик врага самого юноши.

Наконец истина сорвалась с его губ.

— Твоя месть не имеет ко мне отношения. Тот, кто пришел ко мне… это был не он.

Юноша замер.

— Не этот человек?

— Он… совсем не походил на него.

В предсмертный миг Пэк Чхонгёну незачем было лгать.

— Кто же это? Как мне его найти?

Но на это Пэк Чхонгён не ответил. Последней, о ком он вспомнил перед бездной, была Джин Харён.

— …Мне жаль Харён.

Лицо его исказило раскаяние.

— Я велел ученику… убить её, если не вернусь вовремя.

Потрясенный Гём Мугык выкрикнул:

— Где она?!

Он и помыслить не мог, что наставник отдаст такой приказ.

— …Уже поздно.

— Где она?!

Собрав последние крохи сил, Пэк Чхонгён указал направление. В тот же миг Гём Мугык сорвался с места, используя Шаг Звёздного Света — его тело вспышкой унеслось вперед.

— …Попрошу у неё прощения в ином мире.

С этими словами голова наставника бессильно упала на грудь.

С его смертью все деревья в округе окончательно пожухли.

Теперь лишь безжизненные деревянные куклы молчаливо стерегли его покой.

......

Стоило Чориму переступить порог комнаты, как сердце Джин Харён ушло в пятки. Его взгляд разительно переменился. Уж лучше бы в нем горела жажда крови, но в глазах мужчины плескалось лишь тягучее сожаление.

— Ты пришел убить меня.

Чорим признал это без обиняков. Приказ учителя не оставлял ему выбора.

— Я не питаю к тебе личной вражды.

Впервые Харён ощутила истинный вес смерти. Неужели это конец? Поверить в это было невозможно.

— Я не хочу умирать в этой духоте. Позволь мне увидеть небо в последний раз.

Когда Чорим помедлил, она взмолилась вновь:

— Прошу тебя.

— …Да будет так.

Стоило мужчине повернуться к двери, как Харён бросилась в атаку.

Шварк—! Пах—!

Она замахнулась тем, что сжимала в руке, метя Чориму в шею. Оружием послужило острие, выломанное из деревянного ложа.

Девушка поняла, что промахнулась, едва противник уклонился, и в то же мгновение вышибла ногой дверь, бросаясь наружу.

Кувыркнувшись по земле, она вскочила на ноги, собираясь бежать, но тут же замерла.

Из хижины вышел Чорим, потирая шею.

— Я всё понимаю.

По его коже текла кровь, но рана была пустяковой. Чорим был мастером, и как бы внезапен ни был выпад, прикончить его телом, лишенным внутренней энергии, было непосильной задачей.

Пусть он приближался со спины, Харён не побежала. Да и не смогла бы.

За дверью её поджидали десятки воинов.

Девушка медленно обернулась к похитителю.

— Что ты можешь понимать? Подыхать мне, а не тебе. Играешь в благородство, чтобы унять совесть? Ты хуже последнего подонка.

— Я действительно всё понимаю.

— Отлично, если ты и впрямь такой проницательный…

Харён вскинула деревянное острие. Меридианы были запечатаны, шансов не было, но она не собиралась просто пялиться в небо в ожидании смерти.

— Неужели ты убьешь меня, пока моя ци подавлена? Освободи меридианы и давай биться по-честному.

Даже верни она себе силы, против целой толпы выстоять было невозможно. Но ей нужно было испробовать любой, самый призрачный путь к спасению.

— Если развяжешь меридианы, я буду сражаться этим. Твои люди смотрят — так веди себя как подобает лидеру.

Она била по его гордости, надеясь на вспышку высокомерия, но Чорим не поддался.

— Передо мной величайший гений Хубэя. Думаешь, я рискну и верну тебе силу просто так?

— И что? Ты действительно прирежешь бабу с деревяшкой, пока она слаба, как последний трус?

Даже на пороге смерти она не сдавалась. Она намеревалась задеть его самолюбие, ударить по эго так, чтобы оставить шрам на всю его оставшуюся жизнь.

Тон Чорима стал слегка раздраженным:

— Зато так моему сердцу спокойнее.

Харён бросилась на него. Лишенная ци, она всё же оставалась мастером, дошедшим до финала Турнира Парящего Дракона. Деревянный кол с сухим свистом рассекал воздух. Она метила в уязвимые места: глаза, горло — туда, где один удар мог решить исход.

После десятка разменов кулак Чорима врезался Харён прямо в лицо.

Бам—!

Девушку отбросило назад.

— Прошу прощения. Кажется, я подпортил лик первой красавице Хубэя.

Стоявшие кругом подчиненные разразились хохотом. Чорим и его люди явно наслаждались зрелищем.

Утирая лицо, Харён поднялась с земли.

— Будь хоть сейчас честен с собой. Вот кто ты на самом деле: похищаешь, избиваешь, убиваешь и при этом глумишься.

Чорим не стал отнекиваться. Она была права — он не был святошей. Ровно как и люди вокруг него. Здесь собрались лишь преступники и изгои, за которыми велась охота. У каждого был свой счет к Союзу Мурим, и каждый не мог явиться на свет божий. Иначе они не прятались бы здесь десять лет.

Пэк Чхонгён обещал им: со смертью Владыки Союза все грехи будут отпущены.

Шварк—! Вж-ж-жух—!

Удар Харён рассек пустоту.

Пока зеваки хохотали, девушка сосредоточилась на одном — нанести хотя бы один удар.

Единственный случайный выпад.

Но Чорим был не тем, кого можно одолеть счастливой случайностью.

Бам—!

На сей раз удар пришелся в живот, сбив её с ног. Боль была столь лютой, что стоять казалось невозможным, но она заставила себя подняться и вновь бросилась в атаку с яростным криком.

Поиграв с ней еще немного, Чорим решил кончать. Древесные лозы проросли из земли, намертво сковав её руки и ноги.

Чорим вскинул руку, и невесть откуда прилетевший лист упал ему в ладонь.

Это был обычный лист, пока он кружил в воздухе, но едва коснувшись руки мастера, он начал источать ледяную ауру.

— Твоя смерть не будет напрасной. Ты станешь пищей для этих деревьев.

Харён холодно огрызнулась:

— А что, вы, отбросы, даже на удобрения не годитесь?

При этих словах истинная натура Чорима вылезла наружу. Взглянув на неё змеиным взором, он прошипел:

— Не будь у меня приказа обращаться с тобой учтиво и не трогать, ты бы сдохла лишь после того, как «познала бы любовь» каждого из здесь присутствующих.

На его лице промелькнуло сожаление. Поняв гнилую суть намека, Харён ощутила захлестнувшую её жажду убийства. Больше всего на свете она хотела его прикончить. Мысль о смерти от рук такого слизня была невыносима.

Чорим высоко занес руку, готовясь полоснуть по горлу кинжалом-листом.

Даже за миг до конца Джин Харён не закрыла глаз, буравя его яростным взором. Она отчаянно старалась не выказать страха, хотя сердце захлестнуло отчаяние.

«Так вот как я умру».

Она не ждала такого конца. Она полагала, что её смерть будет куда величественнее.

Она мечтала о достойном финале, оглядываясь на прожитую жизнь. Мысль о том, что дед и брат будут по ней горевать, обжигала гневом.

Потеряв сначала ребенка, а теперь и внучку, старик не вынесет горя. Брат, единственный человек, которому она верила без оглядки, навсегда утратит эту связь.

Раз они решились на такое с ней — значит, готовы ударить и по её родным.

И в этот миг перед глазами встал образ Гём Мугыка.

«Мне не на кого больше надеяться, кроме тебя».

В свой последний миг она думала о нем.

И как раз тогда, когда кинжал должен был вскрыть ей шею—

Свист—!

Оглушительный порыв ветра и внезапный крик пронзили воздух.

Бам—! Бам—! Бам—!

Гигантская сабля пронеслась сквозь ряды воинов, выкашивая их с неописуемой силой.

Чорим чудом уклонился, отпрыгнув назад и наблюдая, как его подручных кромсает в клочья.

Бам—!

Тяжелый клинок глубоко засел в бревенчатой стене хижины позади них.

Потрясенный Чорим глянул в ту сторону, откуда прилетела сабля. Сквозь ряды его бойцов пролегла просека, устланная телами — десятки его людей лежали вповалку, разрубленные и недвижные.

— Возвести Железный Древесный Заслон!

Грохот—!

Там, откуда прилетел клинок, из земли начали вздыматься древесные стены, создавая щит для отражения следующего удара.

Стена перед Чоримом была самой мощной и толстой. Возведя преграду, он обернулся к пленнице:

— Чтобы ни случилось дальше, я прикончу тебя первой!

Но именно в этот миг Джин Харён увидела нечто.

Кто-то бесшумно перелетел к ним с противоположной стороны от вонзившейся сабли.

Движения были столь легкими и изящными, что даже свист ветра не выдал незваного гостя.

Лишь когда человек приземлился прямо у него за спиной, Чорим почувствовал неладное и обернулся.

Всё, что он успел увидеть — одну-единственную линию.

Шварк—!

Хлюп—

Молниеносно извлеченный клинок чисто перерезал шею, снося голову в мгновение ока.

Чорим даже не успел вскрикнуть, прежде чем его голова покатилась по земле.

Фигурой, явившейся перед Джин Харён, была не кто иная, как Ли Ан.

Гигантская сабля — то была Сабля, Истребляющая Небеса, принадлежащая Демону Клинка.

Ли Ан зацепилась за эфес снизу и влетела на нем в самую гущу врагов. Поскольку оружие превосходило размерами человека, никто и не заметил девушку, оседлавшую летящий снаряд.

Подобный подвиг стал возможен лишь благодаря чудовищной силе Гу Чонпа и мастерству Искусства Парящего Меча самой Ли Ан.

Стоило телу Чорима рухнуть, как один из ближайших воинов истошно возопил:

— Убейте этих дряней первыми!

Они гурьбой бросились на девушек. У Ли Ан не было времени снимать печать с меридианов подруги.

Она начала крошить нападавших. Разрубив четверых подряд, остальные сменили тактику. Они раскусили её слабость: необходимость оберегать неподвижную Джин Харён.

— Бейте энергией меча!

Те, кто владел проекцией ци, ударили разом.

Ли Ан крикнула:

— За меня!

Места для ошибки не осталось. Чтобы спасти Харён, ей нужно было отразить все летящие росчерки ци.

Свист—!

Больше десяти лучей энергии неслись прямо на Ли Ан. Она не была уверена, что сдюжит со всеми разом, но не сдвинулась ни на шаг. Она не могла позволить подруге погибнуть.

И в этот отчаянный миг— Шварк—!

Бам—!

Нечто массивное рухнуло с небес прямо перед женщинами, принимая на себя град ударов.

Бам—! Бум—! Хрясь—! Бам—!

Ци меча била снова и снова, но не смогла ни пробить, ни пошатнуть преграду. Напротив, вся энергия врага просто гасла и исчезала.

Ли Ан увидела — гигантское дао, вошедшее в землю, и человека, вбившего его.

Невероятно, но это вновь была Сабля, Истребляющая Небеса.

Демон Клинка Кровавых Небес перелетел через всё поле брани в мгновение ока, вырвал клинок из стены и с размаху вогнал его в почву перед ними.

И в тот же миг раздался раскатистый звук.

Грохот—! Бам—!

Железный Древесный Заслон за спиной, который враги считали несокрушимым, разлетелся в пыль одним ударом, разметав тела противников в стороны.

Человеком, в щепки разнесшим барьер единственным ударом кулака, был Король Кулачных Демонов.

Оказавшись зажатым между Гу Чонпа спереди и Дан У Ганом сзади, один из врагов в панике взвизгнул:

— Сначала убейте этого монстра!

Не успел он закончить фразу, как старик Клинок едва заметно качнул головой. В глазах его читалась жалость.

— Какая досада.

Он задвинул Ли Ан и Харён подальше за широкое лезвие сабли, укрывая их как щитом.

В следующее мгновение воздух содрогнулся от оглушительного раската грома.

Бум—! Хрясь—!

То был самый яростный и жуткий грохот, что доводилось слышать девушкам. Им захотелось немедленно зажать уши.

А следом—

Вж-ж-жух—!

Ужасающая волна энергии пронеслась мимо вонзенной в землю сабли. Не держись Демон Клинка обеими руками за эфес, укрепляя его своей ци — даже эту махину вырвало бы с корнем и унесло прочь.

Один громовой удар.

А следом — тишина.

Осторожно Ли Ан и Харён выглянули из-за прикрытия.

Увиденное повергло их в шок.

В живых не осталось никого. Всего один удар стер врагов в порошок, превратив всех присутствующих в безжизненные тела чудовищной мощью энергии Короля Кулачных Демонов.

Дан У Ган стоял один, медленно опуская массивные кулаки.

Даже Ли Ан, что тренировалась подле него, ощутила, как по спине пробежал холодок. Перед ней был совершенно иной человек, не чета тому, с кем она занималась прежде. В реальном бою Король Кулачных Демонов был чудовищем иного порядка. Теперь Ли Ан поняла, почему Небесный Демон верил ему больше, чем кому-либо из Высших Демонов.

Гу Чонпа выдернул саблю из земли и закинул её за спину. Тем временем Дан У Ган направился к ним, переступая через усеивающие поле брани трупы.