Лунный свет заливал гостевой дом Божественного Культа Небесного Демона.

Демон Клинка Кровавых Небес вонзил Саблю, Истребляющую Небеса, в землю посреди двора и потягивал вино, привалившись к эфесу. В конце концов, нет ничего приятнее, чем выпивать, опираясь на верный клинок.

В этот миг со спины донесся знакомый голос:

— Обычно ты не выпускаешь из рук книгу, а сегодня — чашу с вином?

На губах Гу Чонпа заиграла улыбка.

Гём Мугык присел рядом. Поначалу они всегда располагались друг против друга, но теперь сидеть плечом к плечу казалось куда естественнее.

— Налей и мне.

Гём Мугык принял чашу из рук Демона Клинка.

— Ах, хорошо пошло.

— Дела совсем не оставляют тебе времени?

— Как бы я ни был занят, я обязан видеться с теми, по кому тоскую. Неужели ты совсем не скучал по мне?

— Когда мне скучно — я читаю книгу. Если скука не проходит — пью вино.

— А наставник?

— Тренируется на заднем дворе.

Похоже, старик занимался в одиночку, раз не мог посещать Группу Полуночных Тренировок. Если подумать, Чхон Сон Хи сейчас тоже наверняка практикуется одна. Или же просто наслаждается свободой.

— О чем ты задумался?

Старик был проницателен как никогда.

— Ты что, читаешь мои мысли по небесам?

— Старику полагается иметь хотя бы сносную интуицию. Ну так что? Неужели праведный Мурим мобилизовал все силы, чтобы тебя схватить? Готовят Небесную Сеть?

— Будь всё так просто — и проблем бы не было. В таком случае я бы просто сбежал, старейшина! Хватило бы одного слова.

Когда мысли Гём Мугыка путались, он всегда шел к старику. Не за конкретным ответом, а ради покоя, который дарило его общество. Часто решение приходило само собой прямо во время беседы.

Старик Клинок плеснул ему еще вина.

— Не перенапрягайся.

— Я выгляжу напряженным?

Демон Клинка Кровавых Небес кивнул. Похоже, Гём Мугык неосознанно стал слишком серьезным. Впрочем, неудивительно — всё, что касалось Хва Муги, заставляло его проявлять крайнюю осторожность.

— Когда пробьет твой час, о чем ты будешь жалеть? О том, что не стал еще сильнее? Ни за что. Ты будешь жалеть о том, что не успел лишний раз увидеть близкого человека. Что не сказал ему добрых слов. Такова жизнь.

Чем больше Гём Мугык узнавал Гу Чонпа, тем больше неожиданных сторон в нем открывал.

Кто бы мог подумать при первой встрече, что старик Клинок будет изрекать подобные истины? Конечно, общение с юношей изменило его, но Мугык верил: эти слова родились в глубине прочитанных книг.

— Значит, я всё делаю правильно. Раз пришел к тебе, старейшина, то и сожалений у меня не останется.

Пусть Демон Клинка и был польщен, он не упустил случая съязвить:

— Ты наверняка имел в виду кого-то другого: Бэкмёна, Пьяницу, Кулачного Бойца или того Мечника.

Гём Мугык улыбнулся, глядя на луну.

— Ты наверняка этого не замечаешь, но ты всегда первый в этом списке.

Гу Чонпа хмыкнул и тоже поднял взгляд к небу.

— А о чем больше всего будешь жалеть ты, старейшина?

Взгляд старика потяжелел. Вспомнил ли он свою юность? Те дни, когда с Владыкой Меча Одного Удара всё могло сложиться иначе? Или в его сердце таилась иная, невысказанная горечь?

— У меня нет ни сожалений, ни привязанностей.

На губах Гём Мугыка заиграла слабая улыбка. «Пусть так». Он искренне желал, чтобы старик прожил жизнь без сожалений — не на словах, а на деле.

— Сегодня я встретился с наставником Джин Хагуна.

При этих словах взор Демона Клинка заострился. Он знал, что Пэк Чхонгён — ключ ко всей этой истории.

— И каков он?

— Необычный человек. Его замыслы, его боевые искусства — всё за рамками привычного.

Старик Клинок кивнул.

— Будь он заурядным, мы бы не зашли так далеко.

— Чтобы мы ни предприняли, нужно быть начеку.

— Это будет непросто. Ты можешь осторожничать сколько угодно, но та сторона медлить не станет.

— Что ты хочешь этим сказать?

Гу Чонпа произнес нечто неожиданное:

— Когда кто-то выбирает тебя своим врагом, он не может не поддаться тревоге и страху.

— Мне приятно слышать подобную похвалу от тебя, старейшина! Продолжай в том же духе. Не бойся, я не загоржусь.

— Стоило бы. Хоть немного.

Гём Мугык разразился смехом, и Демон Клинка поддержал его.

Они продолжили выпивать.

Как бы ни было приятно это застолье, Гём Мугык пришел сегодня с конкретной целью.

Он извлек предмет из рукава.

— Ты видел это прежде?

То была безликая кукла, которую он стащил в мастерской Пэк Чхонгёна.

Гу Чонпа качнул головой.

— Жуткая вещица.

Тело куклы было вырезано безупречно, но отсутствие лица придавало ей зловещий вид.

— Тебе знакомо «Искусство Небесной Души Древесной Формы»?

Едва услышав название, Демон Клинка Кровавых Небес резко переменился в лице. Его взгляд впился в деревянную марионетку.

— Только не говори мне, что эту куклу используют для данной техники.

Как и ожидалось, Гу Чонпа знал о ней. Его познания в боевых искусствах Мурима были безграничны.

— Пэк Чхонгён овладел этим искусством. Эту куклу вырезал он.

— Не может быть!

Изумление старика было оправданным.

— Искусство Небесной Души Древесной Формы было тайным знанием клана Семьи Небесного Дерева. Но разве этот род не был истреблен подчистую? И всё же кто-то, постигший это мастерство, еще жив?

— Истреблен?

Гём Мугык слышал о технике, но о гибели всей семьи не знал.

— Их уничтожили более десяти лет назад.

— Как это случилось?

Старик Клинок качнул головой.

— Об этом почти ничего не известно. Верные своей скрытной натуре, они и конец встретили, окутанный тайной.

Пэк Чхонгён — потомок истребленного клана? Это было неожиданным откровением.

— Наставник внука Владыки Союза — выходец из павшей семьи? Весьма любопытно.

— Джин Хагун ничего об этом не знает. Полагаю, сам Джин Пэчхон тоже в неведении.

— Я слышал, тайные искусства Семьи Небесного Дерева столь же незаметны и таинственны, как энергия леса. Если бы наставник решил их скрыть — никто бы не догадался. Как же ты это обнаружил?

— Срезонировало Демоническое Искусство Девяти Бедствий. Похоже, истоки Искусства Небесной Души Древесной Формы как-то связаны с демоническими практиками.

В этом был смысл — ведь Искусство Девяти Бедствий стояло на вершине всех темных искусств.

Потомок тайного клана внедрился в Союз Мурим? И не просто кто-то, а учитель наследника Союза, за спиной которого маячит Хва Муги?

— Что нам делать? Дай ответ, старейшина!

Как бы юноша ни просил, у Гу Чонпа не нашлось совета.

— Не знаю. Я всю жизнь убивал, не заботясь о последствиях.

Он опрокинул чашу и добавил:

— Вот почему говорят: мелкому воину трудно убить, но великому мастеру трудно спасти.

......

В то же время Джин Харён встретилась с Джин Хагуном.

— Как всё прошло?

Брат помедлил, прежде чем ответить. Ему было нелегко признать, что наставник не видит в нем истинного ученика. Поэтому он передал лишь часть слов Гём Мугыка:

— Он сказал, что пока не уверен, ведь это была лишь первая встреча.

Джин Харён уловила во взгляде брата две эмоции: гнев и надежду. Она могла догадаться, на кого была направлена каждая из них.

— Брат.

— Что?

Она хотела сказать, что верит в него и что ему стоит верить в себя. Но она знала нрав брата. В такой ситуации подобные слова лишь ударили бы по его гордости и дали обратный эффект.

— Как и ожидалось, ты по-прежнему воин, брат.

— К чему ты это?

— Стоит случиться беде, и твои глаза загораются.

Джин Хагун горько усмехнулся. Вспыхнули вовсе не его глаза, а глаза сестры. Ему не нужно было видеть её взгляд, чтобы понять, какое у неё сейчас выражение лица.

— Просто не пытайся нести всё это бремя в одиночку. Верить, что ты должен справиться со всем сам, лишь бы выглядеть круто — это обычное хвастовство.

Маленькая девочка, которая когда-то плакала и просилась на ручки, выросла достаточно, чтобы утешать его.

— Если тебе тяжело, возможно, твоя вера недостаточно крепка.

— О чем ты?

— Чтобы по-настоящему верить Гём Мугыку, нужно доверять ему до конца. Ты колеблешься. Почему бы просто не довериться ему полностью? Ведь ты уже обратился к нему за помощью, разве нет?

— А если у меня всё отнимут?

— Ну, разве этого не случится в любом случае, веришь ты ему или нет?

— !

— Когда я вижу Гём Мугыка, мне никогда не кажется, что дверь заперта. Она распахнута настежь, и именно поэтому ты боишься переступить порог. Раз дверь уже открыта, не лучше ли избавиться от гнилых замков, что тебя удерживают? Ах, что-то я разболталась. Отдыхай.

Когда она уже собиралась уйти, Джин Хагун произнес:

— Спасибо.

Джин Харён чувствовала: брат растет. Он не стал защищаться и не позволил гордости взять верх. В прошлом… Что ж, в прошлом такой разговор был бы просто невозможен.

Девушка повторила тот преувеличенный жест, которым Хагун когда-то описывал свою ношу по сравнению с Гём Мугыком, но сделала его еще шире — будто обнимая целый мир.

— Для меня ты — вот такой великий!

......

На следующий день я пошел на встречу с Пэк Чхонгёном.

Он ничуть не удивился, будто предвидел мой визит.

— У Юного Владыки, похоже, уйма свободного времени.

Теперь, зная, что он потомок уничтоженной Семьи Небесного Дерева, я видел его иначе.

«Пэк Чхонгён, что ты здесь забыл?»

Вопрос остался прежним, но суть переменилась. Но ответ я собирался получить не от него. Сразу после вчерашней беседы с Демоном Клинка я отправил срочное послание Говолю с приказом задействовать Павильон Небесной Связи и выведать всё о Семье Небесного Дерева. Говоль даст мне ответ.

— С чего бы мне быть занятым, если между нами не идет война?

— Неужели у тебя есть время на старика? Разве ты не по горло занят свиданиями с Харён?

— Владыка Хагун устроил шум. Заявил, что я не увижу его сестру, пока не получу дозволения учителя. Пригрозил, что в миг нашей встречи вспыхнет война.

— Неужели Юный Владыка Божественного Культа так боится войны, свободно разгуливая по Союзу Мурим?

— Эта явная угроза меня не пугает. Я просто, как мужчина, понимаю желание господина Джина защитить сестру.

Пэк Чхонгён развернулся и вошел внутрь. Дверь осталась открытой — негласное приглашение. Я последовал за ним, нарочито ворча:

— И всё же, это неправильно. Ведь именно госпожа Джин меня пригласила.

Пэк Чхонгён сделал вид, что не слышит, и, усевшись, принялся снова строгать дерево. С тех пор как я прибыл, он не показывал мне ничего, кроме этого процесса.

Но теперь я понимал. Понимал, насколько пугающим был этот момент. При каждой нашей встрече он создавал всё больше своих подчиненных.

Не отрываясь от работы, он спросил:

— Если я велю тебе не видеться с ней, ты уйдешь?

Я небрежно заслонялся по мастерской, отвечая с самым беспечным видом:

— А ты бы ушел?

Сомневаюсь. Скорее уж он попытается найти способ использовать меня с выгодой для себя.

— Конечно. Я обязан уважать желания своего ученика.

— Вижу, ты очень дорожишь своим последователем.

Пэк Чхонгён не подтвердил и не опроверг это. Что он на самом деле думал о Джин Хагуне? Использовал его, пока тот был нужен? Или искренне считал учеником?

Возможно, он и сам не знал правды о своих чувствах.

— Я не отступлю, пока не встречусь с ней. Я из тех, кто держит слово.

С этими словами я сдернул ткань с подставки. Положения кукол снова изменились по сравнению со вчерашним днем.

Все фигурки были расставлены по кругу, образуя боевое построение и окружая кого-то. Их оружие было обнажено, застыв в атакующей позиции.

Однако в центре круга не было никого.

— Чье это место? — спросил я.

— Это зависит от твоих действий. Там можешь оказаться ты, а может и Хагун.

— Почему ты исключаешь себя?

Пэк Чхонгён поднял голову.

— Разве ты не сказал вчера, что пришел не за моей головой?

— Всё верно.

— Значит, вероятнее всего, именно ты окажешься там.

Я извлек куклу из рукава. Ту самую, без лица.

— Или этот человек.

Он никак не прокомментировал пропажу, будто уже знал.

— Я хочу вырезать этой кукле лицо.

Вот это привлекло его внимание. Пэк Чхонгён в упор посмотрел на меня:

— И чье же лицо ты вырежешь?

— Раз ты её создал, то наверняка знаешь ответ.

Наши взгляды скрестились.

— Им может быть кто угодно.

— Научишь меня резьбе? Я закончу её сам.

Он не удостоил меня ответом, просто вернувшись к дереву, будто моя просьба не стоила и ломаного гроша.

Хрусть—! Хрусть—!

Я спрятал безликую фигурку обратно.

Затем взял со стола другой резец и кусок дерева, подражая его движениям.

— Нож для резьбы — это ведь тоже нож? Кое-что в обращении с клинками я смыслю.

Я грубо повторял его движения, пытаясь соорудить нечто похожее.

Сможет ли моя поделка ожить? Вероятно, ведь она тоже из дерева. Или же, раз она создана без его прямого наставления, она не подчинится его воле?

— Хм, это сложнее, чем кажется.

Я строгал куклу довольно долго. Когда она начала отдаленно напоминать человека, я показал её мастеру.

— Ну как? Вполне достойно, верно?

Пэк Чхонгён смотрел на меня так, будто не мог взять в толк, что я творю.

— Какова твоя истинная цель?

— Завоевать сердце госпожи Джин.

В его глазах читалось сомнение. Он не мог поверить до конца, но и отмахнуться не решался. Если бы он мне не верил, то гадал бы: зачем я иду на все эти ухищрения?

— Позволь мне увидеться с ней, и я отплачу.

— Отплатишь?

— Разве не честно: если ты даешь, то должен и получать?

— Мне ничего не нужно от демонического последователя, даже если это стоит целое состояние.

— А если я предложу нечто поважнее золота?

В Пэк Чхонгёне проснулось любопытство.

— К примеру… Секту Небесного Цветка?

Его глаза расширились от неожиданности.

— Я знаю, что ты свел главу Небесного Цветка с господином Джином. Зачем ты действовал от лица Со Пэк Джуна?

Я внимательно следил за его реакцией, выложив козырь в самый неожиданный миг.

— Я лишь пытался вырвать Со Чхона из твоих когтей.

— Ты наверняка знал, что он подлец. Разве ты не должен быть на стороне справедливости?

— Добро и зло — понятия относительные. Откровенно говоря, разве не ты здесь величайший злодей?

— Верно. Похоже, всё в этом мире относительно. Мне вот кажется, что ты куда больший негодяй, чем я.

На его губах заиграла слабая улыбка. То ли насмешливая, то ли согласная.

Пэк Чхонгён вернулся к своей работе.

Хрусть—! Хрусть—!

Он продолжал ковать свою бесконечную деревянную армию. Что он задумал с таким количеством марионеток? Какую интригу плетет?

— Я приду завтра, поучусь еще.

......

Когда Гём Мугык ушел, Пэк Чхонгён наконец закончил очередную куклу.

Он покрутил её в руках, пристально разглядывая, после чего медленно подошел к выставочной подставке.

— Этой куклой может быть кто угодно…

Голос наставника был так же спокоен, как и его взгляд. Пэк Чхонгён поставил фигурку в самый центр окружения.

— Каждый может оказаться здесь.

Готовая кукла изображала молодую женщину.