— Хочу ещё поиграть.

На слова Гём Мугыка Демонический Будда кивнул.

— Тогда играй.

Ма Буль всё ещё лелеял надежду переубедить Мугыка.

— Но давай убираться отсюда. Не горю желаю бродить в лесу, кишащем тварями, без присмотра хозяина.

— Согласен.

Они развернулись и пошли проторенным путем.

Стоило Королю Ядов скрыться из виду, как лицо Ма Буля заметно разгладилось. Похоже, общество затворника тяготило и его.

— Благодарю.

— За что?

— За то, что проделал такой путь ради меня.

— Я слышал, тебе в последнее время приходится несладко.

— Окунулся в воду впервые за долгое время, прогулялся. Сейчас мне куда лучше. А вам, Демонический Будда?

— Я тоже получил удовольствие.

Впрочем, настроение монаха было далеко не таким радужным. Когда и Король Ядов открыто признал Мугыка, Ма Буль ощутил ледяное дыхание цейтнота. Теперь оставался единственный способ — переубедить самого Гём Мугыка.

— Говорят, истинные мастера отдыха знают толк в забавах. Я хотел сегодня славно провести с вами время, Ма Буль, но это оказалось сложнее, чем я думал.

На честное признание Мугыка Демонический Будда ответил:

— Ты молод, тебе кажется, что веселье — это вечное движение. Но в старости покой и есть высшее развлечение.

Ма Буль замер на миг и поднял взор к небу.

— Давненько я так не отдыхал.

По тому, как жадно Демонический Будда вглядывался в синеву, — словно вынырнул за глотком воздуха из океанских глубин, — можно было понять: этот человек живет в вечном напряжении. Глядя, как он когда-то изрыгал желчь рядом с братом, сложно было увидеть в нём кого-то, кроме озлобленного старика...

— Старейшина Демон Клинка всегда твердит: «Если прижмёт — сделай перерыв».

Ма Буль впился взглядом в Гём Мугыка.

— Неужели я выгляжу настолько измотанным?

Последовал неожиданный ответ:

— Глядя на вас, Демонический Будда, я чувствую: вы жили упорнее, чем кто-либо другой.

В словах не было лести — лишь искренность.

— Вы действительно много трудились всё это время.

Ма Буль мог бы счесть это подобострастием, но...

В последнее время Гём Мугык усвоил одно правило: если есть что сказать человеку — не откладывай, говори прямо в глаза.

Ма Буль, должно быть, тоже втайне жаждал, чтобы хоть кто-то признал его лишения. И Гём Мугык облёк это чувство в слова.

«Вы через многое прошли, Демонический Будда».

Монах ощутил это. Пронзительная честность в глазах Мугыка была настоящей. Как он ни старался скрыть эмоции, в его взгляде на мгновение вспыхнуло нечто обжигающее.

«Будь оно всё проклято!»

Как может столь юный юнец обладать таким глубоким взором?

Ма Буль первым зашагал прочь, а Гём Мугык молча пристроился следом.

......

Некоторое время они шли в тишине, пока не остановились в живописном местечке.

— Давайте передохнем здесь.

— Пожалуй.

Гём Мугык опустил ноги в прозрачные струи ручья.

— Благодать. Холодит кожу. Вам тоже стоит попробовать, Демонический Будда.

— Неужели тебе не страшно?

— Чего именно?

— Считается, что Лес Тысячи Ядов кишит отравой. Откуда тебе знать, что притаилось в этой воде?

— Король Ядов проговорился: в проточной воде ядовитые твари не водятся. Заходите.

— Нет, спасибо.

— Когда вы в последний раз болтали ногами в ручье?

Демонический Будда не мог вспомнить. Было ли это в глубоком детстве? Или не было вовсе?

— Это моё желание! Прошу, хоть разок — за компанию со мной.

— Неужели список твоих желаний настолько скуден?

— Я собираюсь хвастаться этим потом. Скажу: в былые времена я окунал ступни в ручей, гулял и даже спорил на ядовитые травы с самим Демоническим Буддой. Я познал всё.

Ма Буль издал недоверчивый смешок.

— Эти ноги привыкли ступать по лужам крови, они заслужили право на каплю роскоши.

Когда Гём Мугык настойчиво потянул его за рукав, монах сдался. Сбросив обувь, он опустил ноги в воду. Ступни его были крошечными, почти сияющими на солнце.

— Дожил-таки... Познаю превратности судьбы.

То же самое недавно сказал Король Ядов.

— Приятная прохлада, не так ли?

Демонический Будда пристально изучал лицо Мугыка.

— Что вы так на меня смотрите?

— Порой ты совсем не кажешься молодым.

— Всё потому, что я вырос, вечно оглядываясь на настроение отца. Сами знаете, какой он человек.

— Тяжёлый человек.

Отец — идеальное оправдание. Если не можешь что-то объяснить, просто свали это на тяжёлый характер Владыки, и тебя поймут.

— Демонический Будда, а какое время в вашей жизни было самым счастливым?

На этот вопрос Ма Буль призадумался.

Когда же это было?

Годы прошлого текли перед внутренним взором, словно этот ручей. Но приятные моменты ускользали. Наверняка они были... Должны были быть.

Вместо ответа Демонический Будда перевёл тему:

— А в твоей?

— В последнее время их было несколько. Сами знаете, я изрядно набегался. Но если выбирать, то охота с отцом.

Было ли это единственным счастьем? Конечно, нет. Но Мугык не стал рассказывать об опыте с Высшими Демонами или Ли Ан.

— И что же говорил Владыка на той охоте?

— Он всегда издевается надо мной, стоит мне об этом заикнуться. Сами ведь знаете.

Гём Мугык скорчил насмешливую гримасу, копируя отца, и Ма Буль понимающе кивнул.

— Один в один.

— Меня столько раз высмеивали, что я довёл это подражание до совершенства.

Так и не вспомнив ничего радостного, Демонический Будда слушал, как Гём Мугык перечислял крупицы своего счастья.

— Было весело притворяться другим человеком, когда я покидал Культ. О, а ещё мой помощник, Следователь Со. Над ним всегда весело подшучивать. Знаете такой типаж? Терпит подколы не потому, что глуп, а потому что душа нараспашку. А ещё есть Ли Ан — прекраснейшая подчинённая во всём мире. Умна, добра и ослепительна. Одно воспоминание о ней радует сердце. И... я наслаждаюсь минутами тишины в одиночестве.

Несмотря на долгую тираду, в памяти монаха по-прежнему была пустота.

— А как же вы?

— Со мной всё в порядке.

— Каким бы счастливым ты ни был когда-то, если ты этого не помнишь — считай, жизнь прошла мимо, верно? Неужели не обидно? Попробуйте вспомнить хотя бы мелочь.

Гём Мугык был непреклонен.

«На его месте я бы уже ляпнул что-нибудь, лишь бы он отвязался».

И тут Ма Буля прорвало:

— Пещера.

Он вспомнил далекое детство.

— За домом была гора, куда я часто забирался. Там была маленькая пещерка. Мне всегда становилось легче, стоило в неё войти.

Взор Демонического Будды подернулся дымкой.

Он всегда был мал ростом и не походил на других. Насмешки и отчуждение сверстников ещё можно было стерпеть. Но осознание того, что родители и братья относятся к нему так же, оставило на сердце глубокий шрам.

В день, когда он нашел пещеру, его впервые ударил младший брат. Ма Буль был настолько тщедушен, что не смог дать отпор ребенку на несколько лет моложе. Но больнее ударов было равнодушие старших братьев, что стояли рядом и лишь безучастно наблюдали.

Глотая слёзы, он убежал в горы.

Тогда он и наткнулся на ту лазейку. Благодаря своему размеру он смог пролезть внутрь. Вход был слишком узок даже для детей, но он проскользнул. Внутри едва хватало места, чтобы сесть, но была щель, позволявшая видеть мир снаружи.

Там к нему возвращалось спокойствие. С того дня пещера стала его крепостью.

— У меня осталось хорошее воспоминание о том месте.

Мугык ощутил укол сочувствия. Чтобы найти хоть крупицу радости, монаху пришлось уйти в самое детство?

— Опишите пещеру и окрестности подробнее. Каким был вход? Что росло рядом?

— К чему это?

— Просто любопытно.

Ма Буль кратко обрисовал картину, а Мугык засыпал его уточняющими вопросами. Он не успокоился, пока в голове не сложился чёткий образ.

— С какой стати ты об этом выспрашиваешь?

— Не пугайся.

Щёлк—!

Стоило Гём Мугыку щелкнуть пальцами, как оба оказались перед той самой пещерой.

Демонический Будда обомлел. Это была она — святыня его детства, убежище от мира, его личный покой.

— Это иллюзия?

Голос дрогнул. Он знал, что боевые искусства Мугыка запредельны, но не ожидал мастерства иллюзий.

— Это Техника Пространственно-Временного Перемещения.

Мугык ответил прямо, и Ма Буль спросил, срываясь на шепот:

— Разве это не техника Владыки Культа Небесного Ветра?

— Она самая.

— Ах!

Ма Буль когда-то был близок с Чон Дэ, а потому знал об этом искусстве.

— Он обучил тебя этому?

— Да. Кроме него, лишь один Высший Демон знает, что я владею искусством иллюзий. Даже отец в неведении.

«!»

Монах застыл в шоке.

— Зачем ты открываешь мне такой секрет?

— Пришлось, чтобы привести вас в эту пещеру.

Тут Ма Буль рывком выдернул ноги из воды и вскочил.

— Молодой Господин!

Он был в ярости.

— Именно об этом я и пекся! Ваша эмоциональная натура погубит вас! Эта импульсивная сентиментальность... Раскрывать такие тайны врагу!

Гём Мугык, продолжая смотреть на бегущую воду, ответил бесстрастно:

— Почему вы считаете себя моим врагом, Демонический Будда?

«!»

— Вы станете моим Высшим Демоном, как и остальные.

Взор Гём Мугыка медленно обратился к монаху. Глаза встретились. Хоть Мугык сидел, а Ма Буль стоял, они оказались на одном уровне. Демонический Будда увидел: взгляд Мугыка был тверд и сосредоточен как никогда. Исчез легкомысленный паяц — перед ним был человек, готовящийся принять титул Небесного Демона.

— Прошу, станьте моим Высшим Демоном.

От этих слов сердце монаха пропустило удар. Смятение и яростное отрицание захлестнули разум. Мугык продолжал:

— Всё верно. Есть Высшие Демоны, которым я благоволю больше. Тех, кого уважаю как родителей или наставника, тех, кого считаю братьями или друзьями. Давеча я был бы рад просто полаять за компанию с Королем Ядов.

— Хорошо, но зачем? Даже если вы не считаете меня врагом, в вашем списке любимчиков я был бы на самом дне. Зачем доверять мне тайну?

Взгляд Мугыка снова скользнул к воде.

Плюх-плюх—

Разбрызгивая воду ступнями как ребенок, Гём Мугык произнёс:

— Честно говоря, сам не знаю. Должен ли я пафосно заявить: «Это мой победный ход, Демонический Будда!»? Или это та самая импульсивность, о которой вы твердите? А может, уважение к вашей верности моему брату?

Мугык перестал плескаться.

— А может, это та самая дешевая сентиментальность, о которой твердит отец? Та, что ведет к дурацкой смерти? Не уверен.

Ма Буль прохрипел:

— Настанет день, и эти чувства приведут вас к роковой ошибке.

— Тогда в тот день... прошу, остановите меня, Ма Буль.

— !

— Я стараюсь стать человеком, способным на такую близость с вами. Когда я сказал, что прибирался у Короля Ядов, вы ведь велели мне быть разборчивее в делах? Но я и став Небесным Демоном пойду мести пол у Высшего Демона, если в том будет нужда. Таким владыкой я намерен быть. Так что, умоляю, держите меня в узде, когда я буду слишком эмоционален. Просто скажите: «Эй, ты, слезливый Небесный Демон!».

После паузы Демонический Будда отрезал:

— Нет. Не стану.

Он остался верен клятве Старшему Молодому Господину.

Некоторое время царило молчание.

Затем Ма Буль внезапно попросил:

— Расширь вход в пещеру. Я хочу войти. О, и там впереди была узкая щель, через которую видна деревня внизу.

Мугык изменил иллюзию по просьбе монаха, и тот вполз внутрь.

— Как оно?

— Плохо. Здесь тесно, душно. Трудно дышать.

Что же было такого в этой давящей пещере, что заставляло его приходить сюда день за днем?

Монах выглянул наружу. Мугык воссоздал всё с такой точностью, что вдали виднелись даже дымки над очагами. Когда-то он часами сидел здесь, глядя на тропинку, по которой сейчас стоял Мугык. Он надеялся, что мать или братья придут искать его, позовут домой обедать. Разумеется, надежда так и осталась надеждой.

В один из дней он спустился по другому склону и навсегда покинул родной дом. С тех пор он не возвращался.

Демонический Будда смотрел на Гём Мугыка через узкий просвет. Тот развернулся и глядел вдаль.

— Если подумать, в вашей жизни наверняка было полно радостных мгновений. Неужели эти старые тени — лучшее, что у вас есть? Первый урок боевых искусств или день, когда вы стали Высшим Демоном. Должны же быть дни, когда вас по-настоящему признали. Уверен, были дни и получше тех, что вы помните. Как вам сегодняшний день? Разве он не был приятным?

Золотой свет блеснул в щели пещеры.

— Кто ты такой на самом деле?

Не оборачиваясь, Мугык торжественно произнес:

— Я — тот, кто станет вашим Небесным Демоном. Так что выходи из этого тесного и душного места.

Можно было ждать резкой отповеди в духе: «Будь вы прокляты, Молодой Господин!», но монах молча выбрался из пещеры и присел рядом.

Некоторое время они вместе смотрели на далекое селение. А затем, подняв глаза, увидели летящую птицу.

— Эй, та же самая! Слышишь, я тебе больше ни капельки не завидую! — во весь голос закричал Мугык в небеса.

Ма Буль подумал: если и искать определение точнее, чем «сумасшедший», то это мгновение наступило.

Гём Мугык повалился на траву.

— Я немного полежу.

Огромное белое облако плыло по синеве.

— Глядите. Я это создал, но выглядит потрясающе, верно? Ах, хорошо-то как.

За последние дни Демонический Будда не раз смотрел на небо вместе с ним, но этот миг казался самым мирным. Извечное напряжение, сковывавшее Ма Буля, наконец начало отступать.

Да, этого было достаточно. Одного этого чувства покоя.

Мугык делал это не ради престола. Он искренне дорожил Демоническим Буддой. Он просто хотел, чтобы тот стал его Высшим Демоном. Он надеялся, что чувства дойдут до адресата.

В этот момент Ма Буль тоже медленно лег на спину. Закинув руки за голову, он устремил взор вверх. И прикрыл глаза.

Он вспомнил, как лежал так в детстве. Щекотку травы, гомон птиц, лепет ручья. Помнились муравьи, ползающие по щиколоткам. Прошлое ярко смешивалось с настоящим.

Глядя, как слабая улыбка тронула губы монаха, Гём Мугык тоже закрыл глаза с легким сердцем. Прохладный ветерок коснулся лиц, и сон мягко окутал обоих.