Чон Дэ сидел у окна, глядя во двор.

Там Чхон Сон, Высшая Демоница-Жнец Душ, отрабатывала боевые приёмы. И пусть с тех пор, как она официально заняла свой пост, времени на тренировки у неё поубавилось, её мастерство росло день ото дня. Талант к техникам похищения души был у неё в крови.

Чон Дэ, до этого наблюдавший за Чхон Сон и вертевший в руках кинжал из Тысячелетнего хладного железа, по привычке обернулся. Позади него зияли пустотой витрины, где когда-то хранились священные реликвии¹[ПП: В оригинале стоит «sacred artifacts», но в данном контексте, где они были объектом поклонения и силы для Владыки, «реликвии» или «святыни» лучше передают их ценность.].

Он вздохнул.

Получив кинжал, он решил, что тот вполне сойдет за новую реликвию, но теперь этот клинок был единственной святыней в его покоях. Можно сказать, он обменял все те сокровища на один-единственный кинжал.

«Нет. Хватит жить, оглядываясь назад».

Нужно превратить эту пустоту в облегчение.

Раньше он так пёкся о своих реликвиях, что не мог отлучиться даже на чашку чая.

А теперь, имея при себе лишь этот кинжал, он волен был идти куда угодно. Пустота дарует свободу — и впрямь не солгали мудрецы. Да, так и нужно мыслить.

Тем временем Чхон Сон закончила тренировку.

— Учитель, на сегодня я закончила.

— Ты хорошо потрудилась.

Чхон Сон уже собиралась уходить, но, помедлив, всё же обратилась к нему снова:

— Учитель.

— В чём дело?

— Когда вы обучите меня своим истинным тайным техникам?

Бывший Владыка Культа Небесного Ветра до сих пор не передал ей свои сокровенные искусства.

— Чхон Сон.

— Да, Учитель.

— К чему такая спешка?

— Я слаба. А моя слабость рождает нетерпение.

Она убила своего шисюна и заняла место Высшей Демоницы. Поначалу все заклинатели душ из Западной Иллюзорной Формации были от неё в восторге, но теперь ей казалось, что их пыл угасает. В последнее время она всё острее чувствовала, что подчинённые ждут от неё демонстрации какой-то сокрушительной, подавляющей силы.

Вдобавок ко всему, её раздражал Са Уджон, который лез к ней при каждом удобном случае. Когда-то он ей так нравился, но стоило ей стать Высшей Демоницей, как он стал ей противен, будто и не было былых чувств. Всё, что бы он ни делал, вызывало лишь досаду.

Ей хотелось разорвать с ним все связи, но она опасалась, что он распустит странные слухи, а потому время от времени всё же встречалась с ним.

Она была так измучена, что порой ловила себя на мысли, не убить ли его.

— Каким Высшим Демоном ты хочешь стать?

— У меня нет времени на такие праздные размышления. Разве я могу спать спокойно с моими нынешними навыками?

— Если такой одарённый и честолюбивый человек, как ты, будет усердно тренироваться лет тридцать, то станет таким же, как я. Ну как, нравится тебе твой будущий облик?

В этот миг Чхон Сон вздрогнула.

— Мне придётся трудиться в десять раз усерднее, чем сейчас.

Сказав это, она забеспокоилась, не сморозила ли лишнего, но, к счастью, Чон Дэ лишь от души рассмеялся, приняв её слова за шутку.

— А нельзя было сказать хотя бы «в пять раз»?

— Простите, я вообще-то хотела сказать «в двадцать».

Она пошутила снова, и он рассмеялся ещё громче.

Впервые с момента их знакомства они обменялись шутками.

Чхон Сон увидела бывшего Владыку с новой стороны. Она-то считала его непробиваемо суровым. Какая неожиданность.

— Что ж, у тебя есть глаза и уши, так что ты, вероятно, в общих чертах представляешь, через что я прошёл и каково моё нынешнее положение.

Он не говорил ей напрямую. Но она и так наверняка знала достаточно. Знала, что он отказался от поста Владыки Культа и заключил союз с Гём Мугыком. Что же она на самом деле думает о нём?

— Знаю, ты втайне считаешь меня жалким.

— Нет. Вы сделали выбор, на который я бы никогда не решилась.

— И это делает меня ещё более жалким, так?

— Это делает вас достойным восхищения.

— Я говорю тебе всё это вот почему: боевые искусства, конечно, важны, но есть нечто куда более значимое.

— Что же это?

— Люди. А точнее — умение видеть их насквозь.

— Понимаю.

— Прямо сейчас ты, наверное, думаешь: «Что за чушь он несёт?»

— Нет, Учитель.

— Я бы на твоём месте думал именно так, так что всё в порядке.

— Вовсе нет.

Когда Чон Дэ посмотрел на неё в упор, Чхон Сон выдала свои истинные чувства.

— Если ты слаб в боевых искусствах, люди бесполезны. Рано или поздно они все уйдут. Мне жаль это говорить, но я по-прежнему считаю, что боевые искусства важнее людей.

— Да, я тоже так думал. Когда-нибудь ты поймёшь мои слова.

— Да, я поняла.

Поняла? Да откуда ей понять? В её годы он был точно таким же. Кто бы ему что ни говорил, ничего не доходило.

Лишь когда её одурачит кто-то вроде Гём Мугыка, когда она лишится всех своих святынь и её потащат повсюду с колодкой на шее, лишь тогда до неё дойдёт: «Ах, а ведь учитель был прав».

Только тогда она осознает, что боевые искусства, конечно, важны, чтобы убивать, но умение разбираться в людях на самом деле в сотни раз важнее.

— Скоро, судя по твоим достижениям, ты перейдёшь на следующую ступень.

— Благодарю вас, Учитель.

С довольной улыбкой Чхон Сон покинула его покои.

Когда я только взял Чхон Сон в ученицы, я видел в ней лишь безжалостную, честолюбивую женщину. В то время я был слишком поглощён другими делами, чтобы всерьёз о ней размышлять.

Я сомневался, сможем ли мы когда-нибудь по-настоящему сблизиться, но, обучая её, я всё же проникся к ней некоторой привязанностью.

Особенно в последнее время, после того как мной помыкали все эти хитрецы, было так отрадно иметь кого-то, кому я мог давать советы и играть роль наставника.

Но передышка была недолгой.

Вскоре после её ухода явился другой гость. Это был Старший Молодой Господин, Гём Муян.

— Я пришёл навестить бывшего Владыку. Прошу прощения, что без предупреждения.

— Ничего страшного. Проходите.

Гём Муян сел напротив Чон Дэ.

— В прошлый раз у меня не было возможности поприветствовать вас должным образом.

— Я был в том же положении, так что не беспокойтесь.

— Я слышал, вы сблизились с моим младшим братом.

— Нам через многое пришлось пройти.

— Для Мугыка это, должно быть, была значимая возможность.

— На самом деле, нет.

— Что вы имеете в виду?

— Ваш брат настолько умён, что это мне пришлось у него многому поучиться.

Бывший Владыка Культа Небесного Ветра говорил о своих мытарствах иносказательно, но Гём Муян понял его слова превратно, решив, что тот хвалит Гём Мугыка.

— Мой брат и впрямь очень умён.

— Он самый умный человек из всех, кого я встречал.

Демон Клинка Кровавых Небес говорил, что был тронут, а бывший Владыка Культа — что тот самый умный человек на его памяти. Умён, да ещё и с неотразимым обаянием?

Гём Муян до сих пор не мог поверить, что такие похвалы относятся к его брату.

— Кстати, что привело сюда столь занятого человека? Разве Старший Молодой Господин не самый занятой человек в Божественном Культе Небесного Демона?

— Пожалуйста, помогите мне стать таковым. Я обожаю быть занятым.

Гём Муян сразу перешёл к делу.

— Если вы объединитесь со мной, я дарую вам две вещи, которых вы желаете больше всего на свете.

Чон Дэ понял, что это и вправду были те две вещи, которых он желал больше всего. И слушая его, он не мог не думать об одном человеке.

***

Чон Дэ немедленно отправился к Говолю.

— Где Второй Молодой Господин?

— Ещё не вернулся.

Возможно, из-за отсутствия Гём Мугыка Чон Дэ не удержался от шпильки в адрес Говоля.

— Сидеть тут в одиночестве — всё равно что снова в кандалах, правда?

— Это вы так говорите, потому что никогда не были в оковах. Хотите примерить?

— Довольно, довольно.

Даже такие перепалки казались ему куда приятнее, чем прежняя жизнь.

— Слушай, у меня к тебе просьба.

— Говори.

— Может, перейдём на «ты», хотя бы когда мы вдвоём?

Говоль смерил его долгим взглядом и наконец разомкнул губы:

— Конечно, Дэ.

— Вот! То, что нужно!

— Ты ради меня отказался от высокого поста Владыки Культа, как же я не исполню такую простую просьбу? Но меня кое-что беспокоит.

— Что же?

— Сейчас ты этому рад, а что, если потом тебе это разонравится? Если ты меня возненавидишь, тебя будет страшно раздражать, что какой-то сопляк говорит тебе «ты».

— К тому времени наши отношения и так будут разрушены, так какая разница? Если я тебя уже потеряю, что мне будет до какой-то формальности?

В груди у Говоля что-то дрогнуло. Когда-то он по-настоящему ненавидел этого человека, но не было никого другого, кто был бы к нему так привязан.

— Хорошо, но смотри, не пожалей потом.

— Жалеть — это уже моё дело. Не беспокойся.

— Так зачем ты пришёл сегодня? Ведь не только ради этого.

— Просто хотел тебя увидеть.

Молча понаблюдав за бывшим Владыкой Культа, Говоль внезапно произнёс:

— К тебе ведь заходил Старший Молодой Господин?

Чон Дэ вздрогнул.

— Как ты узнал?

— Я так и думал.

— Это ведь одна из ваших уловок, да? Умника из себя строите, шпионите за мной, а потом делаете вид, что сами догадались? Все вы тут — банда аферистов, а?

На лице Говоля отразилось что-то вроде: «А с чего бы мне ещё такое говорить?»

— Что тебе предложил Старший Молодой Господин?

— Он пообещал, что если я перейду на его сторону, то он поможет нам войти в Срединные земли. Сказал, что пока Второй Молодой Господин обещал нам лишь филиал, он создаст настоящую базу.

— Этого обещания он сдержать не сможет. Это ложь.

— Почему ты так уверен?

— Гём Муян — человек, который беспрекословно слушается отца. В отличие от Второго Молодого Господина, в нём нет ни капли гибкости. Он никогда не позволит Культу Небесного Ветра расширяться в Срединных землях. Если Старший Молодой Господин станет Небесным Демоном, Культу Небесного Ветра не видать в Срединных землях даже вывески.

— Ты просто предвзят, потому что на стороне Второго Молодого Господина.

Проигнорировав слова Чон Дэ, Говоль задал другой вопрос.

— Что ещё он предложил?

— Больше ничего.

Говоль сощурился, глядя на бывшего Владыку.

— Не смотри на меня так. Других условий не было.

— Когда ты врёшь, это всегда так очевидно.

— Очевидно? В смысле?

Говоль не стал объяснять. Вместо этого он с поразительной точностью угадал вторую часть предложения, доказав тем самым свою правоту.

— Он пообещал вернуть меня тебе, да? Это единственное предложение, которое могло бы тебя поколебать.

Глаза Чон Дэ расширились.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я — единственное, что может тебя по-настоящему поколебать.

Честно говоря, предложение Старшего Молодого Господина искушало бывшего Владыку.

Что, если бы он мог вернуть Говоля? Звучало безумно, но он даже подумал, что мог бы отказаться от экспансии в Срединные земли.

Почувствовав, как Гём Муян всколыхнул его сердце, он счёл его весьма впечатляющим.

— Гём Муян весьма неглуп.

— Старший Молодой Господин — вовсе не умён. Будь он по-настоящему умён, он бы не стал враждовать со Вторым Молодым Господином.

— У тебя болезнь — болезнь имени Второго Молодого Господина.

— Так что ты ему сказал?

— Не волнуйся. Я твёрдо ему отказал.

— Не ври. Ты наверняка уже прикидываешь, как использовать их вражду, чтобы вернуть меня. Ты пришёл ко мне, чтобы найти способ, верно?

После короткого молчания Чон Дэ протяжно вздохнул и спросил:

— Неужели это так читается по лицу?

— Почему ты всё время забываешь? Ты же сам сказал. Тебе не обыграть этих хитрецов. Так зачем ты снова пытаешься плести интриги?

— Потому что… это ради тебя.

— Этим ты лишь добьёшься того, что я покину тебя навсегда.

Бывший Владыка снова вздохнул.

— Прости. Я опять повёл себя как идиот, хоть и знал, что так будет.

— Ты должен бороться другими своими сильными сторонами. Против умного противника нужно использовать иное оружие — твоё обаяние.

— Какое у меня обаяние?

— Не будь у моего друга обаяния, я бы до сих пор сидел в кандалах.

Глаза Чон Дэ слегка дрогнули.

— Только ты такое и говоришь.

— Нет. Это потому, что ты видишь только меня. Ты смотришь на других свысока, со своего трона. А теперь, если ты покажешь миру, какой ты человек, люди выстроятся в очередь, чтобы сказать тебе то же самое. Может, ты тогда и обо мне по-другому вспомнишь: «А, та колодка? Жив ли он там ещё?»

— Нелепость какая.

Они посмотрели друг на друга и усмехнулись.

— Считай меня костром. Держись достаточно близко, чтобы чувствовать тепло, но если подойдёшь вплотную — обожжёшься и покроешься сажей.

Чон Дэ молча кивнул и произнёс:

— …не вспоминай меня только как того Владыку Культа.

Сердце Говоля тоже дрогнуло. Даже Гём Мугык не вызывал в нём таких чувств.

— Дэ, с сегодняшнего дня повторяй это по пять раз перед сном.

— Что повторять?

— «Держаться Второго Молодого Господина до конца. Держаться Второго Молодого Господина до конца». Ну, давай.

Чон Дэ нехотя повторил фразу ещё трижды.

Но пока слова слетали с губ, про себя он твердил совсем другое:

«Завидую я тебе, Второй Молодой Господин. Завидую. Чёрт возьми, до чего же я тебе завидую».

И всё же он был благодарен за то, что у него есть Говоль. Сегодня он чувствовал себя ближе к нему, чем тогда, когда держал его в оковах подле себя.

Похоже, даже в зависимости есть своего рода гармония. И если честно, он подумал, что сгореть дотла в этом костре было бы не так уж и плохо.