Дорожная одежда была снята и сложена на одну из свободных полок возле входа. Приняв легкий освежающий душ, Чарльз вернулся к сумке, которая одиноко стояла под зеркалом у входной двери. Мимолётно полюбовавшись на атлетичное и все еще влажное после душа тело, он начал доставать сменную одежду. Вид в зеркале сменился с обнаженного тела на прямые бежевые брюки без ремня и немного заправленную в них льняную рубашку. Погода и одежда на местных располагали к тому, что вечер не планирует быть холодным. Чарльз небрежно закатал рукава и нанес пару капель лимонного парфюма на кисти рук, растерев ими шею. Теперь пистолет. К сожалению, личное оружие привезти он смог, поэтому придется использовать то, что есть. Ещё в аэропорту, к своему удивлению, в ячейке был APX, и хотя рассчитывал на горячо любимую ему классическую беретту 92, но получил вполне себе современный пистолет, даже с набедренной кобурой для скрытого ношения. Поодаль, в сумке лежали 4 магазина. Документы, как и магазины с патронами, он оставил в сумке, кроме паспорта, который он достал еще на стойке регистрации отеля. Следующими из сумки Чарльз достал часы. Он осмотрел их со всех сторон, пытаясь найти угол, с которого снимается пленка, защищающая особую мембрану в месте, где часы кладутся на руку. Подцепив ногтем и сняв эту плёнку, он поспешил надеть их. Затянув ремешок и повертев рукой, Чарльз ослабил затяжку на 2 пункта. Часы все еще плотно сидели, но уже не мешали руке нормально функционировать. Юноша закрыл глаза и напряг предплечье, после чего зажал довольно крупную кнопку включения.

Руку пронзила острая боль, которая длилась лишь пару мгновений и закончилась также быстро, как и началась, а еще спустя минуту прошла и слабость в руке. Подключив часы к телефону, он пролистал базовый анализ состояния крови и загрузил свои настройки. Первичные настройки были по своему хороши, но Чарльз был сторонником кастомизации. Открыв окно, юноша направился к выходу. Положив личные часы в отдельный карман сумки, он достал кроссовки с самого её низа. Хоть Чарльз и предпочитал классические туфли, но увы, пока что сделать туфли, способные хоть на треть позволять оперативнику то, что могут кроссовки, человечеству ещё не удалось. А значит, приходилось всегда, при возможности использовать именно кроссовки. Скривившись от мысли , что такой летний и довольно классический образ придется подпортить, пускай и низкопрофильными, пусть и минималистичного кроя, но кроссовками, он вышел из номера. Рука уже по привычке простукала оружие, телефон, кошелек, ключи от номера, и в завершение поднеслась к глазам, демонстрируя циферблат часов. Чарльзу стало спокойнее, расслабляющее спокойствие волной прошло по всем его мышцам вместе с выдохом.

На улице было немноголюдно. Туристы так далеко не заходят, а местная молодежь предпочитала проводить своё время в других частях города. Открыв на телефоне карты и найдя на них Траторрию Джанни, Чарльз расплылся в улыбке. Маршрут он помнил отлично, и даже если он собьется с него, то сможет легко вернуться. А значит, он мог насладиться прогулкой не отвлекаясь на то, чтобы сверяться с маршрутом.

Вообще, Чарльз довольно быстро запоминал карты местностей и городов. Фотографическая память, если и не была его фишкой, то определенно заслуживала достойной оценки. За 10 лет учёбы и тренировок ты настолько начинаешь себя понимать, что предрасположенность к тем или иным вещам становится заметно отличима на фоне других навыков.

Чарльз осмотрелся вокруг. Всё-таки, даже воздух здесь другой, неповторимый нигде более в мире. На прибрежной части парка количество людей начинало резко увеличиваться. Она буквально пестрила различными платьями и шляпками: маленькие соломенные шляпки, более простые бретонки, кепки и даже широкополая с лентой, которая особенно выделялась на фоне остальных. Хоть и не очень подходила к атмосфере вечерней Венеции, но явно притягивала случайные взгляды.

На мосту ему, едва ли удалось разминуться с бегущими подростками, те были настолько вовлечены в погоню за своим сверстником, что чуть не ударились в плечо Чарльза. Вынужденный повернуться, чтобы избежать столкновения, юноша не только повернул тело, но и отвел взгляд от дороги и вновь был поражён невероятной атмосферой этого города. Количество деталей, за которые пытался ухватиться его взгляд, было огромным. Ты словно впервые оказался в Лувре, и пока что не можешь осознать, как поглощать всю эту красоту постепенно.

Повернувшись вокруг, зачарованно рассматривая всё вокруг, к мосту подплывал гондольер, а мимо него пролетали растолстевшие от угощений туристов чайки. На мосту семейная пара горячо спорила о необходимости сходить на ужин к бабушке какого-то Антонио. А на площади чуть позади стояла девушка, словно провалившаяся из ренессанса, в платье с объемными рукавами с разрезами на талии и причудливой прической. Чарльз нехотя усмехнулся. Сегодня ни погода, ни время, ни даже количество людей не располагали к фотосессии в таком образе. "Дурак, фотографов обычно нанимают заранее", ответило ему внутренне "я".

Проходя возле казино, ему не повезло застрять в толпе, которая заходила внутрь с только что прибывшей из открытого моря яхты. Поток был таким мощным, что ещё чуть-чуть, и Чарльзы бы наверняка оказались за покерным столом в VIP-зале, с бокалом местного вина и какой-нибудь очаровательной дамой. Ну ладно, не стану приукрашивать, просто с бокалом местного вина. Чарльз едва успел подхватить уже летящую ему в спину девушку. В толпе такое часто случается: кто-то споткнется на шпильках, а её еще и пихнут в придачу. Главное в такой толкотне не напороться на воровку. "Ну а что, вход в казино, толпа, туристический город, отличное место", подумал Чарльз, проверяя все ли вещи на месте.

Пока он шел, время стало клонить к 5 часам вечера ,а люди с улиц начали оседать в отелях, кафе и рестранах, сами же улицы наполнились не только разнообразными ароматами кухнь многих народов. Но и стали раза в два уже, от всех вынесенных столов, стульев и кресел. Свернув в очередной переулок, нос Чарльза учуял аромат, виски и табака, так свойственный пабам и клубам в Англии или, например, Чехии. Но откуда было ему взяться в переулке в Венеции, где даже кафе уже было закрыто? Запах исходил от него. Осматриваясь, он заметил пару смазанных следов от помады карамельного цвета, похоже что он не заметил, как кто-то еще споткнулся в той толпе. Но запах исходил от той же части одежды, где был след. Парень замер неудомевая, пока цоканье чьих то каблуков по городской брущатке не вернуло его к реальности. Туфли – столь же прекрасная, сколько и информативная обувь, звук который они издают при ходьбе содержит в себе даже больше чем след от подошвы на грязи. Модели ходят по подиуму с равномерным темпом и глухими ударами, секретарша опаздывает на совещание под постоянно накладывающиеся друг на друга высокие и разнобойные цоки. И так далее... Но то что Чарльз слышал сейчас, ритм был неравномерный, довольно громкий но неувернный цок от каждого шага. Он мог представить себе как движутся ноги той, кто идет сейчас в этих каблуках. Пускай изначально неуверенность шагов сбила его с толку, сейчас он точно понимал – медлить нельзя. Так движется спецназовец, который проходит торопясь по неизвестному ему коридору. Картинка в его голове сложилась, интуиция верно подсказывала ему всю дорогу, что что-то не так. Он был бы рад сейчас рассмотерть картину что появилась в его голове, но ситуация к этому не распологала. Юноша совершил рывок прямиком к каналу, его тело уже было готово броситься в воду, но к счастью тупик оказался ненастоящим. Тонкий перешеек между этим и соседним переулками состоял из вбитых в воду деревянных швартовах. «Хоть бы не упасть» , подумал чарльз преодолевая это довольно хлипкое и подгнивающее от влаги препятсвие. Если повезет, то сделав крюк он закроет в тупике ту, чьи каблуки он услышал. Застыв на секунду, Чарльз решил рискнуть. Сделав резкий вдох он за пару шагов набрал скорость. Чуть не задев на повороте открывающуюся дверь одного из домов он вновь забежал в тот переулок из которого только что уносил ноги. Спиной к нему стояла девушка. Ны высоких кремовых каблуках , пышном платье и широкополой шляпе. Он сразу узнал ее одежду, ведь она весь вечер то и дело по частям бросалась ему на глаза. Чарльз уже понимал какого не то что цвета, а какого оттенка окажется ее губная помада когда девушка повернется. Он сильно хотел бы называть её таинственной незнакомкой, но нет. Он определенно понимал кто стоит перед ним но это знание не делало ситуацию лучше.

Пока он шел, время стало клонить к 5 часам вечера, а люди с улиц начали оседать в отелях, кафе и ресторанах. Сами же улицы наполнились не только разнообразными ароматами кухни многих народов, но и стали раза в два уже от всех вынесенных столов, стульев и кресел.

Свернув в очередной переулок, нос Чарльза учуял аромат виски и табака, такой свойственный пабам и клубам в Англии или, например, Чехии. Но откуда было ему взяться в переулке в Венеции, где даже кафе уже было закрыто? Запах исходил от него. Осматриваясь, он заметил пару смазанных следов от помады карамельного цвета. Похоже, что он не заметил, как кто-то еще споткнулся в той толпе. Но запах исходил от той же части одежды, где был след. Парень замер, неудомевая, пока цоканье чьих-то каблуков по городской брусчатке не вернуло его к реальности.

Туфли – столь же прекрасная, сколько и информативная обувь; звук, который они издают при ходьбе, содержит в себе даже больше, чем след от подошвы на грязи. Модели ходят по подиуму с равномерным темпом и глухими ударами, секретарша опаздывает на совещание под постоянно накладывающимися друг на друга высокими и разнобойными цоками. И так далее... Но то, что Чарльз слышал сейчас, ритм был неравномерный, довольно громкий, но неуверенный цок от каждого шага. Он мог представить себе, как движутся ноги той, кто идет сейчас в этих каблуках. Пусть изначально неуверенность шагов сбила его с толку, сейчас он точно понимал – медлить нельзя.

Так движется спецназовец, который проходит торопясь по неизвестному ему коридору. Картинка в его голове сложилась, интуиция верно подсказывала ему всю дорогу, что что-то не так. Он был бы рад сейчас рассмотреть картину, что появилась в его голове, но ситуация к этому не располагала.

Юноша совершил рывок прямиком к каналу. Его тело уже было готово броситься в воду, но, к счастью, тупик оказался ненастоящим. Тонкий перешеек между этим и соседним переулками состоял из вбитых в воду деревянных швартов. «Хоть бы не упасть», подумал Чарльз, преодолевая это довольно хлипкое и подгнивающее от влаги препятствие. Если повезет, то, сделав крюк, он закроет в тупике ту, чьи каблуки он услышал.

Застыв на секунду, Чарльз решил рискнуть. Сделав резкий вдох, он за пару шагов набрал скорость. Чуть не задев на повороте открывающуюся дверь одного из домов, он вновь забежал в тот переулок, из которого только что уносил ноги. Спиной к нему стояла девушка. На высоких кремовых каблуках, в пышном платье и с широкополой шляпой. Он сразу узнал ее одежду, ведь она весь вечер то и дело по частям бросалась ему на глаза. Чарльз уже понимал, какого не только цвета, а какого оттенка окажется ее губная помада, когда девушка повернется. Он сильно хотел бы называть ее таинственной незнакомкой, но нет. Он определенно понимал, кто стоит перед ним, но это знание не делало ситуацию лучше.