Звезда упала.

Еще одна. Пятеро из девяти воплотились.

В Пустоте Изначальной все отчетливее слышался скрип, словно несмазанные шестеренки, давно застывшего механизма, нерешительно начали свой ход.

Звезда Полуденного Приговора? Они ведь совсем не ладят с Махэри. Оба со скверным характером, преданные своим идеалам, острые на язык… седьмой из второго поколения воплотился и многие из младших ангелов вздохнули с облегчением.

Главный Инквизитор Небесного Сада, тот, когда за глаза зовут Палачом — Мэсэмери. Огнем и мечом сжигающий скверну, словно одержимый единственной целью искоренить все демоническое в трех мирах.

Он вернулся на Небесную Карту всего три десятка лет назад, по меркам крылатых, это жалкие крупицы отведенной им вечности, но уже возвратился, а значит… близится вынесение Приговора.

— Мне это не по нраву, — разбавил мысли Архея голос визитера.

Ангел с двумя парами крыльев, пушистыми и небольшими, он производил впечатление знойного лета: смуглая кожа, прекрасное лицо в обрамлении белоснежных локонов, безмятежные сиреневые с золотом глаза. На падение звезды гость смотрел без удивления, словно уже знал, что это произойдет.

Что ж, на памяти Архея удивить Ониро удалось всего пару раз — Мудрец Звезды Ока Сна видел и знал куда больше многих из них. Даже Архею было неподвластны знания, которыми он владел.

— Что же тебя смущает? — миролюбиво отозвался Архей, благосклонно взирая на собеседника. То словно мальчишка, как если бы не было всех прожитых тысячелетий, устало вздохнул и посмотрел потеряно, совсем как когда был по-настоящему ребенком, впервые делающий шаги в Изначальном Саде, что состоял из одного единственного дома и рощи вокруг.

Девять детей, второе поколение, несмотря на пролетевшие года, Архей все еще видел в каждом из них маленького ребенка, которых учил говорить и летать.

Они выросли и расширили сад. Неро — создал полноводную реку. Луция — фонарь разгоняющий тьму и страх. Фирио — воздвиг долины и горы, расширив Верхний мир больше всех.

Ониро же создал ночное светило, так похожее на луну Срединного мира. Тогда на Небесной Карте была всего одна звезда — Немезия и маленький ангел жалел ее и, чтобы она не было одинока, пожелал создать компанию — луну.

С тех пор на небосклоне зажглось множество звезд, и Немезия не была одна, но до сих пор Архей был благодарен ему за этот дар.

— Воплощение Мэсэмери случилось раньше, чем я ожидал.

— Разве это так странно? Быть может они с Махэри и не ладят, но они все еще являются семьей.

Но Ониро замотал головой, отчего белоснежные локоны взволновано закрыли лицо.

— Нет-нет, сначала должна была упасть звезда Второго брата. Без Идумы сдержать Неро и Мэсэмери будет сложно. Фирио и Луция только подольют масла в огонь, они и без того распаляют беспокойство Первого брата, а теперь, когда Мэсэмери воплотился, удержать их от опрометчивых поступков будет невозможно.

Архей безмятежно улыбнулся, глядя в окно, откуда открывался вид на алтарь, с которого как раз вставала фигура нововоплощенного ангела с двумя парами крыльев. Гибкая фигура со светлой кожей быстро покрывалась одеждой — эфирный доспех часть сущности крылатого. Новоприбывшего встречали дежурные, которые тут же получили приказ и бросились его выполнять.

— Глядите, он ведь первым делом велел принести ему его меч! — схватился за голову Ониро, едва ли не со стоном наблюдая как брат, которого он не видел пару стен лет, связывает длинные золотистые волосы в хвост, расправляет, разминая крылья, и что-то резко говорит младшим, отчего те едва могут взлезть на трясущихся крыльях.

— Он немного резок, но справедлив, — спокойно парирует Архей.

— Он слушает только Идуму! Неро сейчас с ним не справится! Не сможет уследить, ему и так приходится контролировать Фирио и Луцию. Старшая сестра рвется в бой, еще немного и она будет прорываться в Нижний мир с боем! А Фирио обязательно ее поддержит. Теперь, когда тут еще и Мэсэмери, то возможность такого исхода событий слишком высока!

— Он не ступит в Нижний мир без приказа Немезии. Он чтит приказы.

— Он… — договорить Ониро не успел, получивший назад свой меч Мэсэмери расправил крылья и взлетел, направляясь прямиком к ним. Всего пара мгновений, несколько взмахов сильных больших крыльев и Звезда Полуденного Приговора предстала перед ними.

Губы его открылись и полился поток слов, судя по хмурым бровям, монолог был исключительно негативным, но, увы, расслышать его из-за стекла ни Архей, ни Ониро не могли.

Многокрылый вздохнул:

— Когда он научится входить через двери?

— Мне доступна мудрость трех миров, но ответа на этот вопрос у меня нет, Многокрылый.

Мэсэмери нахмурил свое суровое лицо еще сильнее, прищурил красные с желтым глаза и полетел в сторону балкона.

— С возвращение, Мэсэмери, — поприветствовал его Архей, когда тот распахнул створки из тончайшего резного дерева и вошел в залу.

— Приветствую, брат, — присоединился к нему Ониро.

— Многокрылый, — коротко кивнул в ответ новоприбывший и сразу же завили их поток претензий. — Старший брат. Рад вас видеть, хотя и не понимаю, чем занят Неро? Первый брат ведь воплощен, верно? К тому же ему помогают сестра Луция и этот недоумок Фирио. Необходимо или найти Махэри, раз уж она не вернулась на Небесную Карту звездой, или подтвердить ее смерть — кто знает, вдруг нашелся способ развоплотить душу ангела?

Он с вызовом посмотрел на них, ожидая что его одернут — даже предполагать нечто подобное было кощунством.

Но никто его не одернул.

Пауза, наполненная вязкой тишиной, упала между ними, на короткое мгновение обнажив нечто, о чем они старались не думать.

Зачем думать о том, что не в их силах исправить?

— Махэри действительно редкий гость, но даже у нее есть причины жить, — наконец мягко возразил Архей. — И возвращаться.

И все же младшие были с ним не согласны.

— Как раз у нее есть все причины желать сломать колесо судьбы, — склонил голову Ониро, словно это было его виной.

Но это было не так.

Это было их общей виной.

Всех восьми ангелов второго поколения.

— Чем занят Неро? — вновь поинтересовался Мэсэмери. — Луция и Фирио с ним? Так почему нет результатов?!

— Не все так просто… Немезия не видит ее.

— Значит она в Нижнем мире? Так в чем проблема? Нужно спуститься к адским тварям, найти Махэри, заодно выжечь рассадник заразы.

Ониро вздохнул — не нужно было быть Мудрецом, чтобы предугадать его дальнейшие слова.

— В конце концов, это наша задача: Выслеживать и Карать.

Крылатый в боевом облачении всем своим видом выражал готовность прямо сейчас отправиться в рейд, а то и на полноценную Зачистку, но Многокрылый лишь покачал головой и поглядел ему прямо в глаза.

Серые однотонные глаза Архея выражали бесконечное терпение к детям. Мягкий, любящий и абсолютно непреклонный взгляд древнего существа.

— Приказа о Зачистке не было, а поэтому мы будем ждать… Ждать и Исполнять. Без приказа Звезды Праведного Суда мы не ступим на территорию Нижнего мира. — Мэсэмери не выдержав отвел взгляд, все еще продолжая сильно хмурить брови. Словно нашкодивший ребенок, у которого нет ни единого оправдания своим ошибкам. — Ты ведь понимаешь, о чем я говорю, Мэсэмери?

Крылатый неохотно кивнул и, помедлив, спросил.

— Тогда чем мне сейчас заняться?

— Отправляйся в Архив, разберись с делами, которые не успел закончить тридцать лет назад, — безмятежно улыбнулся Архей. — Махэри сказала, что ты хотел закончить все дела сам…

Прекрасное лицо ангела перекосило, словно пришлось разжевать лимон вместе с кожурой. Пальцы рук сжались, словно их хозяин мысленно примеривался к чьей-то шее.

— Понял.

— И нужно будет разобрать отчеты, поскольку Махэри отсутствует их порядком поднакопилось.

Пальцы сжались с громким отчетливым хрустом — с таким звуком, вполне, могла переломиться чья-то шея.

— Понял. Еще что-то?

— Это все… ах, да, еще инвентаризации. И клетки с кроллерами…

Ониро с опаской посмотрел на бешеное лицо брата и тихо отступил к двери — за этим разговором лучше наблюдать с безопасного расстояния.

…Первый брат Нэро создал полноводную реку. Небольшой речушки с водяным колесом на заднем дворе их дома ему отчего-то было мало.

Второй Брат Идума воздвиг прекрасный сад растений. Пестрые бутоны всех форм и размеров радовали глаз, их запах дурманил разум, шелест листвы приносил покой, а от пыльцы хотелось чихать и смеяться.

Сестра Луция создала фонарь, разгоняющий тьму и таящийся в ней страх. Нам было непонятно о каком "страхе" идет речь, поскольку не ведали о том, что это такое. Фонарь этот пригодился гораздо позже, но и нам было приятно по ночам глядеть на огонек.

Братец Фирио решил не мелочиться и приложил столько сил, сколько не вкладывал никто из нас. Он посеял густой лес, вздыбил горы, заострил пики, вдавил долины и вспахал луга, а после заселил все это разнообразными животными.

Брат Ониро, тихий и мечтательный, всегда был жалостливым и добрым, а потому желал, чтобы ночью, когда не видно солнца, никто не чувствовал себя одиноким и поселил на Небесной Карте ночное светило - сестру-близняшку луны из человеческого мира.

Брат Ацали полюбил металлы и, желая придать им форму, воздвиг кузню, пышущую жаром. Звонкий звук орудий поселился в Небесном Саде, разносясь на многие мили вокруг.

Брат Мэсэмери глядя на то как разросся Небесный Сад решил нарисовать карту. Он облетел все уголки, изведал все пути и тропы, обозначил концы света, назначив север — севером, юг — югом, а после с гордостью показал великолепную карту.

Брат Элой всегда был умен и проницателен, много слушал и мало говорил, а потому лучше кого-либо подмечал детали. Все споры и ссоры он слушал очень внимательно и пытался рассудить кто же прав, как следует поступить. Он думал дольше всех и в конце концов, написал книгу — Свод Правил.

Семья моя была самым драгоценным сокровищем, которое необходимо было Оберегать и Защищать, а потому я создала…

Сонном моргнув недоуменно уставилась на руку с жуткими шрамами, что мелькала прямо под носом. Опять свои клешни тянет, сломать их ему что ли?..

В теле царила слабость, двигаться совсем не хотелось, даже в мыслях царил сумбур и бардак — настолько больной я еще никогда себя не ощущала. В уши словно ваты напихали, низкий бархатистый голос хмыря не желал складываться в отдельные слова — сколько можно болтать и без того башка трещит!

Отвернув морду, сжалась в клубок, спрятав маску за хвостом — нужно поспать еще немного.

Чужая конечность замешкалась на мгновение, видимо, Баскервилл не ожидал, что непрошенная ласка останется безнаказанной, а рукав одежды целым. В конце концов, руку он убрал, но не прошло и минуты, как хмырь поднял меня на руки, окончательно прогоняя остатки сна.

Недовольно заворчав мотнула хвостом, ткнув жалом в грудь напротив сердца, вреда это ожидаемо не принесло, разве что предмет одежды обзавелся дыркой.

— Солнце мое, — участливо проворковал хромой, поднимая кошачью тушку на уровень своего лица. Костяная маска не отражала ни единой эмоции, так что именно он пытался разглядеть оставалось для меня загадкой. — Ты голодна?

Опять он об этом. Раздражает. Особенно тот факт, что чертов ублюдок был прав и есть действительно хотелось. Жажды организм не чувствовал, но вот голод основательно обосновался в нутре, требовательно раздирая его когтями.

— Ш-ш-ш, — злобно зашипела в ответ и вывернулась из чужих рук.

Вновь оказавшись на подушке, свернулась клубком, все еще подозрительно зыркая на хромого, что неотрывно наблюдал за мной. Огонек тлеющий в его единственном глазе мне откровенно не понравился.

Какое-то время мы смотрели друг на друга и когда он открыл было рот, чтобы что-то сказать, в дверь постучали.

— Милорд, карета подана.

Фыркнув отвернулась и закрыла глаза, решив вернуться к прерванному занятию, когда до мозга запоздало дошло — куда этот бездельник намылился?

Мигом распахнув глаза, встала, готовясь следовать и шпионить за Баскервиллем даже ценой собственных внутренностей. Добытая за эти недели информация действительно стоила всех мучений.

К тому же, раз подали карету, то хромой собирается за пределы особняка, а значит это мой шанс разведать обстановку снаружи и поискать врата.