Тёмная комната.

Не знаю в который уже раз я повернулся, лёжа на кровати.

Мне не спалось.

Грустная Химари никак не выходила из головы.

Нельзя так. Не стоит мне её вспоминать. Надо о чём-то другом думать.

Так я думал, и лучшее, на что я смог переключиться...

«Ты когда-нибудь целовался?»

Неожиданно я вспомнил слова Канон.

Почему в такое время всплыли эти слова?

Не понимаю я, как человеческий мозг работает.

Структура моей памяти расширялась...

... И правда я ни с кем не целовался.

Ведь я даже с девушками не встречался.

Нет, но...

— За руки держался... — вспомнил я.

В начальной школе с Юри.

Мы тогда возвращались домой из школы. Тогда было холодно.

Мы шли домой, пиная камни и играя в «камень-ножницы-бумагу», и солнце успело сесть.

И мы шли по почти безлюдной тёмной дороге.

Из-за того, что уже было темно, я и Юри поняли, что поступили неправильно.

«Уже темно», — не выдержав тишины, пробормотала она.

«Ага».

«Мама может разозлиться».

«... Точно».

«Нет... Я этого не хочу...»

«... Ага».

После её слов я представил, как мои родители злятся, и настроение испортилось.

Мы ещё какое-то время молчали.

«Руки мёрзнут...»

Неожиданно Юри взяла меня за руку.

Я удивился и смутился, но руку не отдёрнул.

В груди появилось какое-то щекочущее чувство, но я предпочёл не замечать его.

Тогда я подумал, что так Юри пытается что-то сделать со страхом.

И у меня руки и правда замёрзли.

А её были ещё холоднее.

Потому я подумал, что так мы хоть немного согреемся.

Но прошло двадцать лет, и я наконец понял.

Нет, перестал отводить взгляд.

Тогда Юри взяла меня за руку не из-за страха или холода.

Это просто удачная причина.

Оправдание.

На самом деле Юри просто...

— ...

С того дня я больше не держал Юри за руку и она ничего не говорила.

И что она сейчас думает... Нет, хватит.

Уже двадцать лет прошло. Чего теперь думать?

Я смутился, залез с головой под одеяло и закрыл глаза.

Небо было слегка пасмурным.

Субботнее утро оказалось мрачным.

— Ну, мы пошли.

— Ага.

Я провожал одевавшихся Канон и Химари.

Сегодня они пойдут в город повеселиться.

Вообще они делают это впервые вдвоём.

— Точно зонт не возьмёте?

— М... По прогнозу сказала, что вероятность осадков всего тридцать процентов. Но если дождь всё же пойдёт, я зонт в магазине куплю.

— Вот как. Будьте осторожны.

— Да.

Дав бодрый ответ, они ушли.

Я же остался один в тишине.

Если так подумать, я впервые один отдыхаю с тех пор, как они появились.

Впервые за долгое время в тишине...

Ещё не так давно одинокая жизнь была обычным делом, но теперь от этой мысли стало некомфортно.

Тут явно ничего хорошего.

Ситуация была особенной, но когда-нибудь я вернусь к привычному образу жизни...

У-у-у-у-у.

— Уо?!

Низкий гул из холодильника заставил меня вздрогнуть и прийти в себя.

Не то, чтобы я шума холодильника испугался.

Просто...

До того, как девушки ушли, я не обращал внимания на все эти тихие звуки.

Я осмотрел пустую гостиную и кухню, и они показались мне просторнее, чем обычно.

... Нет, так нельзя. Чего я расчувствовался?

Надо думать, чем я обедать буду.

Готовить лень... Может рамен поесть?

Я дал девушкам на карманные расходы и теперь смотрел внутрь исхудавшего кошелька, задумываясь о том, где можно поесть.

***

Канон и Химари сели в поезд и поехали в центр.

— Ува. Сколько людей, — восхищённо проговорила Химари, увидев толпу.

У станции было столько людей, что казалось, они плечами друг друга задевают.

Сама девушка работает возле довольно оживлённой станции, но там не такой большой поток.

— Сегодня же суббота. Смотри, не потеряйся. У тебя же нет телефона.

— Т-точно...

Дрожа, Химари вцепилась в Канон и взяла её за руки.

— Когда ты так цепляешься, идти трудно.

— Н-но я не хочу потеряться.

— Да я поняла. Просто немного отодвинься.

Канон крепко взяла подругу за руку.

Напуганная Химари наконец стала выглядеть как обычно.

— Ладно, пошли.

— Ага.

Они пошли через толпу людей.

Правда никаких конкретных планов у них не было.

«Химари! Ты завтра работаешь?»

«А? Отдыхаю».

«Тогда пошли погуляем! Вдвоём!»

Вот так просто они всё вчера решили.

Конечно Канон позвала её потому что ей хотелось весело провести время.

Но сюда же примешалось ещё кое-что.

В груди Канон начало копиться недовольство.

Она любила Химари.

Ей было неуютно оставаться с Кадзуки, а тут вовремя появилась девушка, прямо дар свыше.

Пусть они были незнакомы, но обе девушки, потому Канон помнила, как ей было легко от этой мысли в первый день.

Да. Она любила Химари.

Химари была важна для неё.

Прямолинейная и естественная, но когда что-то случалось, девушка не показывала страха.

Такую Химари Канон любила, но в то же время она её раздражала.

И дело было в её секретах.

Канон до сих пор не знала её настоящего имени.

Ни про школу, ни про семью.

И даже не знала, почему девушка пару дней назад была угрюмой.

Она спрашивала у Кадзуки, знает ли он причину, но он покачал головой.

Если Канон пойдёт гулять с Химари, возможно сможет узнать, что случилось... Вот на что она надеялась.

Они вошли в торговый центр, расположенный на главной улице.

Вначале они решили просто посмотреть на витрины.

Магазины одежды, универсамы, кафе, рестораны, девушки точно не заскучают.

— Ва, смотри, Канон-тян. Какая милая одежда.

— О, и правда. Тебе бы она очень пошла.

— А, правда?

— Да. А мне такие милые вещи не очень идут.

— Да? А мне кажется, что тебе бы тоже пошло.

— Нет, нет. Точно нет.

Они болтали о всём подряд, пока гуляли, и вот дошли до магазина мужской одежды.

Раньше бы они просто прошли мимо.

Но сегодня обе девушки разом остановились.

— Видишь галстук? С пингвином.

Канон указала на галстуки с изображением милого пингвина.

Там были и голубые, и розовые, и зелёные, и белые.

Брендовые, хоть и забавные, но цена была довольно высокой.

— Как думаешь, он пойдёт Комамуре-сану?

— А-ха-ха. Для братика Кадзу он слишком милый.

— Но он может и правда хорошо смотреться в нём.

— На работе над ним точно подшучивать будут.

Они смотрели на галстук, когда Химари внезапно помрачнела.

— Химари, что с тобой?

— Канон-тян, послушай... — она вздохнула. Похоже не решалась заговорить.

Канон ждала.

И вот девушка тихо заговорила:

— Я не знаю, что делать...

— Ты о чём?

— О Комамуре-сане...

У Канон перехватило дыхание.

Она не ожидала, что Химари заговорит об этом.

— Знаешь, мне... Впервые мужчина понравился...

— А...

Канон сама удивилась, как эти слова разволновали её.

Она знала про чувства подруги, но впервые слышала, что она прямо об этом говорила.

И, услышав их, Канон стали переполнять различные чувства.

— Но вряд ли он меня рассматривает... На это ведь вообще не похоже.

Химари говорила о том же, о чём в тот раз, когда они лежали на футонах.

Это же относилось и к Канон.

Она знала. Кадзуки занял позицию опекуна.

Было больно, но лгать о собственных чувствах не хотелось...

Она думала об этом, глядя в нерешительные глаза Химари, а та продолжила.

— Потому что я всё ещё не стала взрослой... — она бессильно улыбнулась и выглядела очень опечаленной.

Канон тоже сделалось больно.

Ощущение такое, будто Кадзуки лично сказал об этом.

И девушка поняла, что именно поэтому Химари была опечаленной.

Пока Канон была в ванной, подруга что-то сказала Кадзуки.

Она думала, что на работе что-то случилось, но поняла, что довести девушку до такого состояния может только что-то связанное с её семьёй или Кадзуки.

— ...

Они молча смотрели друг на друга.

Они знали о чувствах друг друга к Кадзуки.

Потому Канон и не знала, что сказать.

Но при этом понимала, что если будет молчать, негативных мыслей станет лишь больше...

— А, блин! Ну не разбираюсь я в таких делах! — внезапно громко крикнула Канон и принялась чесать голову.

— А, Канон-тян?

— Химари! Чтобы переключиться, надо съесть что-нибудь вкусное! Парфе, парфе или может парфе!

— То есть ты хочешь парфе...

— В-в любом случае! Давай заправимся сахаром и успокоимся. Пошли!

Канон взяла Химари за руку и пошла.

И держала она крепче, чем раньше.

А Химари её напор только порадовал.

Она улыбнулась, но шедшая чуть впереди Канон этого не увидела.

Перед девушками стояли заказанные ими клубничные парфе.

Внутри треугольного бокала красиво контрастировали белый, красный и розовый цвета.

— Приятного аппетита, — длинной ложкой Канон зачерпнула мороженное на самом верху.

И даже не задумываясь закинула большой кусок в рот.

— М, холодно.

Взявшись за щёки, она выглядела такой счастливой, будто жила ради этого момента.

Химари хлопала глазами, наблюдая за тем, какой большой кусок мороженного умяла подруга, но вот пришла в себя и тоже стала есть.

Они находились в углу открытого кафе.

Был выходной, потому здесь было полно таких же молодых девушек.

— В общем братик Кадзу детишками не интересуется, — внезапно заговорила Канон, и Химари вздрогнула.

— А-ага... Похоже что так...

Канон откусила половину вафли...

— Но когда выпустимся из школы, тоже станем взрослыми. Так что разница не такая уж и большая.

После этих слов зрачки Химари расшились.

Канон зачерпнула вафлей мороженное и стала пережёвывать.

— И вообще нет чёткой границы, которая говорит, что ты «взрослый».

— А?

— У... Как бы сказать-то? Я не про закон, а про чувства. Отношение. Стукнуло двадцать и — бац — ты взрослый, так ведь не бывает... Понимаешь?

— Это... Думаю, я понимаю, что ты хочешь сказать.

— Правда?

— Да. Это как в начальной школе старшеклассники кажутся такими взрослыми. Но когда сама стала старшеклассницей, по сути от младшеклассницы я ничем не отличалась... Просто меня называют «старшеклассница». Ну не тяну я морально на это, потому и не уверена, что меня можно действительно старшеклассницей называть. Ты ведь об этом говоришь?

Химари выдала это на одном дыхании, и Канон забыла о том, что ела парфе...

— Точно! Именно об этом! Офигеть, Химари... Ты мысли читаешь?

— Да нет...

— Это значит, что мы на одной волне. Ага, ага.

Химари её слова позабавили.

Но вообще она была рада услышать их.

«М... Братик Кадзу не смотрит на нас так, потому что мы «старшеклассницы». Но когда мы перестанем ими быть, он вряд ли резко пересмотрит своё мнение...»

Закончив с мороженным, Канон взялась за клубничный джем и мусс.

— Значит начинать сеять семена надо уже сейчас... Но что именно делать?

— А?

Неожиданные слова Канон озадачивали.

Но тут девушка замахала руками.

— А, нет... Я так. Просто сдаваться ещё рано.

Она заполнила рот джемом и муссом.

— Ага... Точно. Я ещё не признавалась. Так что надежда ещё есть, — щёки Химари начали краснеть.

Пусть это лишь временно, но получилось поднять настроение Химари.

Но саму Канон переполняли чувства.

«Если так подумать, Химари моя соперница в любви. И зачем я тогда это делаю?.. Сама себя не понимаю...»

Поедая парфе, она попыталась отвлечься от собственных чувств, но не вышло.

Чем больше думала, тем неспокойнее становилось, и она продолжала поглощать сладости.

— Канон-тян, ты такая милая, когда быстро ешь.

— Хоэ?

Девушка не замечала, что ела вдвое быстрее подруги.