Кто мог подумать, что придя домой застанет такой бардак?

Юри в коридоре, Химари и не думает прятаться...

Но что важнее, тут был незнакомый мужчина, и я сам удивился тому, как спокойно начал действовать.

Даже спокойнее, чем на соревнованиях по дзюдо.

Если бы Канон не сказала, что он её мать ищет, я бы его так и вырубил.

Похоже ему серьёзно досталось от меня и Химари, так что он сидел на полу кухни и даже не думал подняться.

Надо ещё много всего прояснить, но для начала...

— Полицию вызвали? — спросил я, а Канон и Химари замотали головами.

— Эй...

Я собирался их отругать, но не стал.

Когда тут такая паника, это сложно сделать...

Хотелось, чтобы они позвонили... Но так я и сам попаду в неприятности.

Я уже так привык к обществу Химари, что успел позабыть об этом...

— Братик Кадзу. Похоже он мамин знакомый... — неуверенно заговорила Канон.

Конечно её это больше всего волновало.

В таком случае надо выяснить, кто он такой.

— Это... Так что ты такой?

— ... Муракумо. Встречаюсь с Сёко.

Так я и предполагал, и похоже не ошибся...

Я взглянул на Канон, она похоже предполагала то же самое и не удивилась.

— И зачем влез в квартиру?

Муракумо лишь обронил «простите».

— Нет, извинения пока придержи, лучше объясни причину.

— Я искал Сёко.

Это я уже из слов Канон и Химари понял.

Сейчас меня интересовало другое.

Я одним взглядом велел говорить дальше, и Муракумо, заикаясь, он стал рассказывать...

Подводя итог.

Мать Канон, Сёко, покинув дом, какое-то время жила у Муракумо.

Но несколько недель назад исчезла.

Пытаясь найти женщину, он использовал дубликат ключа, полученный от неё, и побывал у неё дома.

Но никаких зацепок не обнаружил.

Однако нашёл записку с номером телефона родственников.

Там были написаны номера моего родного дома и этой квартиры.

Муракумо вначале позвонил в мой старый дом, но там никто не ответил.

Ну да.

Мама в больнице, а отец постоянно занят в том числе и из-за этого.

Он позвонил по второму номеру... Уже ко мне, и ответил женский голос.

Тут у Химари вырвалось «а», так что всё стало очевидно.

Муракумо подумал, что она Канон.

Кстати про Канон он похоже только лишь слышал.

Подумав, что раз девушка здесь, возможно и Сёко тоже здесь, Муракумо пришёл...

И вот у меня дома был учинён беспорядок.

Как только узнал, куда идти, кровь ударила в голову, и он слетел с катушек.

Вот что значит «доставить проблемы».

Я вспомнил, что Канон говорила, что дома ощутила что-то странное, когда мы туда ходили.

Похоже она поняла, что туда заходил Муракумо...

Ну и интуиция у неё...

— Сам понимаю, что зашёл далеко... Но из всех тех, кого я встречал, она... — он смотрел куда-то вдаль.

Глядя в лицо мужчины, я подумал, что тётя Сёко похоже настоящая обольстительница.

Сам я никогда и никем не был одержим, потому и не понимаю его чувств, и всё же.

— Я сожалею о том, что не сдержался и проник силой в чужой дом. Простите меня...

Он опустился на колени, а мы переглянулись.

И как в таких случаях реагировать?

— Это... Простите, что изо всех сил ударила... — позади меня говорила сжавшаяся Химари.

— Что ты. Ты же защищалась. Не переживай, малышка.

— Д-да...

Хм. Прямо ощущается разница между остывшим Муракумо и тем, кто вторгся в квартиру.

Похоже это яркий пример того, как любовь меняет человека.

— В общем мамы тут нет.

— Мы бы и сами хотели знать, куда делась тётя Сёко.

— Вот как...

— И что нам теперь с тобой делать?..

Нарушителя стоило сдать в полицию, но тогда выяснится, что тут была Химари.

И по глазам девушек было видно, что вызывать полицию им не хочется.

Я взвесил нынешнюю жизнь с ними и необходимость сдать грубияна полиции... И остановился на нынешней жизни.

Ох и бестолковый я взрослый...

— Если найдём тётю Сёко, мы свяжемся с тобой. Так что больше не приходи ко мне.

— ... Хорошо.

Я узнал контактные данные Муракумо и выдворил его.

Когда мужчина ушёл... Воцарилась тишина.

С одним вопросом мы разобрались, но...

Дальше переходим к главному вопросу.

Я повернулся к робко наблюдавшей за всем Юри.

Она оставалась в сторонке и хранила молчание.

Наши взгляды встретились, и она вздохнула.

— Мог бы представить мне эту девочку, — женщина посмотрела на Химари и спокойным голосом проговорила.

Получив объяснения, Юри, глядя на меня, протянула «понятно».

И более холодный взгляд мне явно не показался.

Хотя даже от великодушной Юри следовало ожидать такой реакции...

Наше поведение можно было назвать абсурдным.

— Это, Комамура-сан не виноват! Это я его попросила...

— Да, братик Кадзу не виноват. Это я попросила разрешить Химари остаться у нас!..

Заметив натянутую атмосферу между нами, они обратились к Юри.

— А... Ага...

Девушки начали напирать, а Юри под таким напором отступила.

— Потому не вините ни в чём Комамуру-сана!

— Это мы виноваты!..

— Я всё поняла, успокойтесь, — успокоила их женщина и посмотрела на меня.

Вот только я сам в глаза ей взглянуть не мог.

— Кадзуки-кун... Если кто-то узнает об этом, тебе не поздоровится...

— Знаю. Но я...

Я хотел защитить эту жизнь?..

Если спрошу у себя самого, то ответом будет «да».

Какой же я всё-таки дурак.

— Они обе несовершеннолетние. И взрослые должны оберегать их.

Она не пыталась меня упрекать, но слышать это было больно.

Особенно сильно отдавалось в груди.

Я и сам это понимаю. Правда понимаю...

— ... Да.

— Потому я тоже помогу.

— ... А?

Я поднял голову.

Всё же не ожидал, что Юри так скажет.

— А... Что?

— Слушай внимательно, когда с тобой говорят! Я сказала, что помогу тебе! Тебе ведь нелегко присматривать за двумя милыми девочками?

Она вела себя так, будто больше ничего не остаётся и улыбнулась прямо как в детстве.

— Юри...

— В общем, Канон-тян, Химари-тян. Теперь я тоже соучастница... Вы не против? — склонив голову, она посмотрела на девушек.

Какое-то время парочка хлопала глазами, после чего переглянулась...

И вот, улыбнувшись, девушки кивнули.

— Я ещё зайду, — сказала Юри перед уходом.

И когда она ушла, я посмотрел на Канон и Химари.

— Так... Пришло время отчитать вас.

— А? Почему? Мы обошлись без полиции и всё нормально ведь закончилось...

— Просто удачное стечение обстоятельств.

Я смотрел очень серьёзно, и Канон могла лишь невнятно бубнить.

— В этот раз вам просто повезло. Окажись у него нож, неизвестно, что бы с вами было.

— Это... — Химари повесила голову.

— Слушайте внимательно. Если поймёте, что попали в беду, не пытайтесь драться, а бегите. За меня не волнуйтесь и вызывайте полицию. Ты тоже, Химари, даже не думай в такие моменты переживать, что тебя родители найдут. Пойми, что второй жизни у тебя нет.

— Да...

— Поняла...

Девушки ответили мне.

Вроде поняли, что я хочу сказать.

— Отлично, главное, что вы всё поняли. А теперь... Конечно уже довольно поздно, но я голоден.

— У... Я так и не приготовила ужин. А собиралась мапо-тофу сделать.

— Это, ты прости, Канон-тян... Я твою сковороду помяла немного...

Вообще-то она моя.

— Ну, купим новую. А сегодня рамен поедим.

— Точно... Конечно она не дырявая, так что готовить на ней можно, но она пропиталась клетками мужика, так что теперь мерзкая. Не хочу больше на ней готовить.

— У, прости...

Вот наговорили. У старшеклассниц никакой жалости нет...

— Кстати, Химари, ты какими-то боевыми искусствами занималась? Ты так круто выглядела, когда пошла против этого мужика.

— Это... В начальной школе кендо...

— А. Потому и взяла сковороду, типа это меч. И братик Кадзу продемонстрировал свой опыт владения дзюдо.

— Ну да...

Повезло, что у противника ножа не было.

Но давно я столько не двигался, мышцы точно болеть будут. Несдобровать мне завтра.

— Значит сегодня на ужин лапка. Вкусы разные... Кто первый, тот и выбирает!

— А, так нечестно, Канон-тян!

— Эй. На мои деньги куплено. Я первый выбираю!

Мы бросились к полке, где хранилась лапша.

Как же здорово, когда потасовка с низкими ставками.

Той ночью мне приснился сон.

О времени, когда я занимался дзюдо.

Я был в каком-то спортзале на соревнованиях.

Собравшаяся толпа держала флаги, размахивала полотенцами и поддерживала участников.

Соревнования начались, и я был следующим.

В предыдущем бою мой товарищ по команде одержал чистую победу.

И дальше моя очередь.

Полный решимости, я поднялся...

Поединок закончился сразу же.

Уже через десять секунд противник провёл осотогари, уложив меня на спину.

Переживая из-за поражения, я извинился, а товарищи стали поддерживать меня.

Пока одна победа и одно поражение, рано переживать.

Но я сожалел о том, что из-за меня нам было засчитано одно поражение.

Не обращая внимание на мои душевные страдания, начался следующий матч...

Это был лишь сон, но он отражал реальность.

Да, верно.

Я и в прошлом вспоминал это.

Я занимался дзюдо с начальной школы и верил, что продолжу даже когда стану взрослым, но с годами это чувство угасло.

Я не был крупным и не был так уж хорош.

Я понял, что не являюсь особенным...