Я долго оставался там, скорчившись в этой мгле, растерзанный чувствами.

Реликтовые брони тоже молчали. Я-то думал, что они уже вовсю будут кричать на меня, выдавая цифры и отчёты о повреждениях. А потом понял причину тишины: на мне не было шлема. Он валялся где-то далеко, брошенный у какой-то стены. Когда я успел его отшвырнуть?

Механически я поднялся и направился к брошенному шлему Джорни. Когда я взял его в руки, на меня уставился пустой лицевой щиток. Визор украшала изысканная позолота, напоминавшая миру о его истинном происхождении. Несмотря на цвет, металл потускнел, и лишь редкие блики играли на поверхности. Я перевернул его и натянул на голову. Оранжевый интерфейс ожил, и вся каверна снова осветилась в моём поле зрения.

Джорни хранила молчание, пока я шёл обратно. Лишь когда я подобрал длинный меч из трупа паука, поднял выроненный чёрный ящик Катиды и убрал всё оружие на свои места, Джорни подала голос.

Словно она выждала положенное время для траура. Отчёты о целостности, выходная мощность, требования к ремонту. У неё хватило такта не озвучивать их, оставив уведомления безмолвно висеть сбоку. Для меня всё это было лишь шумом, проплывающим по интерфейсу незамеченным.

Я вернулся к его телу. Он всё так же был прислонён к той окровавленной стене. Неподвижен.

«Шлем отца не там, где должен быть», — прошептал голос в моём сознании, пока онемевшие руки тянулись к брошенному рядом с телом металлу.

Я опустил его на место. Эта предсмертная улыбка. Озарённая последним триумфом. Пластинчатый шлем скользнул поверх неё, с шипением закрывшись от мира. Он снова стал похож на самого себя.

— Целостность костюма критическая. Требуется ремонт, — бесстрастно настаивал Винтерскар в моём шлеме, на этот раз даже не утруждая себя выводом уведомления на экран.

Я знал, чего хотела эта броня-жестянка. Знал, на что она просила разрешения.

— Заткнись. Просто... заткнись, — прошептал я в ответ, не торопясь возвращая нож отца в ножны.

Слава богам, броня послушалась. А может, ей было плевать, и она просто восприняла моё требование как приказ. Броня служила Винтерскарам поколениями, исполняя каждое указание. Одним больше, одним меньше — какая ей разница?

Отец хотел бы, чтобы я продолжал путь. Позволил бы броне чинить себя любыми доступными материалами, какими бы макабрическими они ни были. Боги небесные, он бы даже потребовал этого, крича во всё горло.

Винтерскар теперь принадлежала другой. Ей она была нужна в исправном состоянии.

— Я говорил, что всё будет хорошо, — сказал я в пустоту. — Не в первый раз я ошибаюсь, отец. Боги, я ошибался на каждом шагу здесь, внизу. Но я обещаю, что ты вернёшься домой. В этом я не ошибусь.

Он не ответил. Мёртвые не разговаривают.

Бронированные рукавицы Джорни подхватили неподвижное тело. Я не удивился тому, каким невесомым оно показалось, когда я его поднял. Сами по себе эти доспехи были тяжёлыми, но когда я встал, возникло чувство, будто я несу воздух.

— Целостность костюма критическая. Требуется ремонт, — снова настойчиво прозвучал в ухе голос Винтерскара. Я уже собирался накричать на него, когда интерфейс Джорни вспыхнул и подсветил мёртвого паука.

Я рассмеялся.

— Боги. Голова совсем не варит. Я-то думал, ты хочешь сожрать его... его... — Но я не смог закончить фразу. Вместо этого я отрешённо побрёл к мёртвой твари.

Потребовалось всего несколько надрезов и пара указаний от Джорни, чтобы найти сердце существа. Две энергоячейки поддерживали жизнь в этой твари; одна из них была разрублена моим мечом пополам. Вторая оставалась почти полной. Я вытащил её и поднёс к Винтерскару.

Чёрное облако расширилось, впиваясь в открытый контейнер энергоячейки. Оно вытянулось узким чёрным мостом к телу мёртвого паука. Я видел, как тот растворяется. Распадается на составные части, поглощаемый Винтерскаром. Энергоячейка опустела. Разрывы и искорёженный металл срослись воедино.

Нанороботы не коснулись крови, позволив ей замёрзнуть прямо на пластинах брони. Я видел, как доспех восстанавливается над ранами отца. Вскоре на животе Винтерскара красовался идеальный стальной круг, в то время как всё остальное было окрашено в красный — под цвет нашего сигила.

Закончив ремонт, я снова поднял его и пошёл прочь. Шлем отца лежал на нагруднике моей Брони, и при каждом шаге по пути домой он слегка покачивался из стороны в сторону.

Джорни взяла на себя остальное, указывая направление. Понятия не имею, как она вычисляла маршрут, да мне и было всё равно. Прошло ещё полчаса, прежде чем что-то вывело меня из оцепенения.

— Поисковая группа вызывает Винтерскара, — раздался запрос по связи.

Это заставило меня остановиться посреди какой-то случайной тропы. Я даже не помнил, как здесь оказался. Кроме меня, отвечать было некому.

— Я на связи.

— Кит? — раздался голос лорда Атиуса. — Почему Тенисент не отвечает?

— Он больше не может.

— Что? Нет, для проявления симптомов ещё слишком ра-…

— Нет, вы не понимаете, — процедил я, перебивая его. — Он не может ответить. Больше никогда.

Тишина в эфире.

Первым не выдержал Айронрич:

— Ржавое дерьмо. Он лжёт... Этот засранец не мог откинуть копы… Это не может быть правдой... Просто... Тенисент мёртв?

— Ты веришь, что его сын стал бы лгать? Имей хоть каплю такта, — вмешался отец Анки, прайм Шэдоусонг.

Затем заговорил лорд Атиус — почти величественно, с ноткой окончательности в голосе, перекрывшей общую болтовню.

— Я... боялся, что это случится. Мне будет его очень не хватать.

— Отлично. Вы уже смирились, — выплюнул я.

— Кит! — нервно прошипела в эфир сестра. — Это лорд Атиус, пожалуйста, веди себ…

— Всё в порядке, — ответил лорд размеренным тоном, перебивая мою сестру. — Я Бессмертный, маленькая Винтерскар. Я живу очень долго. Я видел смерть сотен своих друзей. Одни умирали в своих постелях в окружении семьи, другие в бою, а кто-то — в одиночестве на полу собственного дома с пистолетом в руке. Я научился скорбеть иначе, чем ты, но я скорблю так же сильно. Тебе придётся просто поверить мне на слово.

В эфире на мгновение повисла тишина, прежде чем он продолжил:

— Сканеры показывают, что ты всего в полукилометре от нас. Оставайся на месте, мы сами придём к тебе. Поисковая группа, конец связи.

Канал закрылся прежде, чем я успел что-то возразить.

Спина нашла опору в стене, и я сполз по ней вниз. Винтерскар покоился в моих руках. Всё это было слишком невыносимо.

— Джорни, как давно он умер?

— Сорок две минуты, двадцать семь секунд.

Шмыгнув носом, я выпустил его броню, прислонил её к стене и свернулся в клубок.

Мысли блуждали, и я знал, куда они неизбежно приведут. Обходя сами события, я поднимался по цепочке причин и следствий. Паук убил его. Паук смог убить его, потому что он оказался здесь, в глубинах. А здесь он оказался только из-за меня. И я сам был здесь только из-за своей жадности.

Я убил его.

Я дёрнул за тот рычаг и убил его. Осознание ледяной волной затопило сердце. Я рухнул на колени, рука метнулась, чтобы сорвать шлем, но я опоздал. Рвота разлетелась по внутреннему визору, всплеском ударила в лицо, едва не лишив возможности дышать. Запах желчи заполнил ноздри, вытесняя все остальные запахи.

Джорни среагировала мгновенно: на периферии зрения появилось чёрное облако, убирая содеянное мной, пока я давился и кашлял.

— Предупреждение. Зафиксирован аномальный скачок адреналина. У пользователя возможна паническая атака. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие и дышите глубже.

Я оставался на коленях и начал смеяться; в прижатой к лицу рвоте лопались пузырьки. Дышать глубже? Джорни продолжала утешать меня на свой лад, выдавая один совет за другим, словно из какого-то дешёвого справочника по благополучию. К этому времени рвота была убрана, а запах исчез. Она проделала тщательную работу: очистила мои щёки и даже прошлась внутри носа, выискивая каждую крупицу, не забыв и про визор.

— У меня нет... нет панической атаки... Знаешь, почему я здесь, Джорни?

— Журналы Винтерскара были синхронизированы. Желаете краткий обзор?

— Нет. Винтерскар не знает истинной причины.

Броня хранила молчание, пока я исповедовался.

— Видишь ли, там наверху мы проходили мимо рычага ручного резервного генератора. На объекте. Я дёрнул его, Джорни. Я, мать твою, дёрнул его. Всё, что случилось, произошло из-за одного выбора, который я сделал по паршивым причинам. Я знал, что это включит питание на объекте, и всё равно дёрнул. Потому что не мог довольствоваться просто победой. И посмотри, куда это меня привело.

«Ты бы уже сто раз усвоил – никто не заключает сделку с дьяволом и не выходит сухим из воды».

Теперь я увидел всех дьяволов, и за это пришлось платить. Только заплатил кто-то другой за меня. Не я должен был выйти отсюда живым.

Иронично: месяц назад мне было бы плевать, умрёт он или нет. День назад я всё ещё ненавидел этого человека до глубины души. Вчерашний я, возможно, купил бы себе выпивку и поднял тост, услышав эту новость. Что, чёрт возьми, изменилось с тех пор? Какой-то стокгольмский синдром?

Он отсутствовал всё моё детство и стал ужасным учителем, когда вернулся. Серьёзные проблемы с гневом. Насилие было для него инструментом, который он использовал каждый раз, когда не мог что-то нормально объяснить — а это случалось часто.

Он всю жизнь свысока смотрел на мою страсть к инженерии и даже уничтожал всё, что я создавал, если находил. Я отсчитывал дни до того момента, когда смогу стать по-настоящему независимым от него, даже строил планы.

А теперь... теперь я не знал, что чувствовать. Искупает ли один добрый поступок целую жизнь паршивых дел? Или все те скверные решения принимались потому, что он всё это время боялся? Боялся того, что случится с Кидрой и мной, когда его не станет.

В памяти всплыла его последняя улыбка, и я понял: во мне больше нет сил ненавидеть его. Я не мог наскрести даже крохотного уголька злости.

Я поднялся на ноги, упираясь руками в колени. Он пытался стать лучше. Мне нужно сделать то же самое.

— Предупреждение. Обнаружена враждебная угроза, — звякнула Джорни в ухе. Над моим интерфейсом поплыло изображение крикуна, а стрелка указывала на скопление точек, приближающихся к моей позиции.

— Они никогда не остановятся, да, Джорни? — усмехнулся я в ответ. Весь этот мир не собирается замирать только потому, что мне потребовался перерыв на поиски себя. подземелье принадлежало машинам, а я был нарушителем, на которого объявлена охота.

— Предыдущий опыт показывает, что машины всегда исследуют места проигранных сражений.

— Полагаю, я не могу просто залечь на дно и спрятаться?

— Отрицательно. Данное устройство было обнаружено. Высокая вероятность, что вражеские единицы были направлены специально для охоты на текущего пользователя.

Тело отца ничего не весило для Джорни, пусть даже память о нём камнем лежала у меня на душе. Через секунду он снова был у меня в руках. Времени плакать, страдать и думать о сложном больше не осталось. Я отогнал мысли и сосредоточился. Сзади послышался лязг тяжёлых шагов — они бежали своей странной походкой. Огибали тот же поворот, через который меня вела Джорни. Снова выбор: жизнь или смерть.

— Кит поисковой группе, — я щёлкнул переключателем связи, начиная долгую гонку со временем. Мои ноги заскользили по металлической дороге, Джорни помогала при каждом прыжке.

— Поисковая группа на связи. Статус?

— Меня заметила группа крикунов. Не могу оставаться в точке рандеву, мне нужно двигаться.

— Понял. Мы удвоим темп и постараемся перехватить тебя. По возможности беги в нашу сторону. Удачи, конец связи.

Джорни была быстрой. Расстояние пролетало подо мной, пока я подвергал Броню полноценному испытанию. Тем не менее, требовались тренировки, чтобы раскрыть полную скорость доспеха: руками нужно было двигаться определённым образом, ноги сгибать под нужным углом. При естественном беге без такой подготовки можно было достичь, может, семидесяти или восьмидесяти процентов от истинного предела. А если добавить лишний вес ещё одной целой Брони... К тому же я не мог двигать руками, потому что нёс отца. Вполне возможно, моя скорость составляла лишь половину от того, на что была способна Джорни.

— Джорни, они догоняют?

— Утвердительно, — ответила Броня, убивая всякую надежду оторваться.

— Думаешь, мы успеем до координат поисковой группы до того, как они нас схватят?

— Расчёт невозможен. Слишком большая часть территории не нанесена на карту.

— Они точно нас засекли?

— Утвердительно. Если сенсорный комплекс костюма может обнаружить их, они также могут обнаружить костюм.

— Можешь взять управление движением на себя и прибавить скорости?

Джорни на мгновение замолчала.

— Требования к передвижению слишком точны, чтобы изолировать их только в сегменте ног. Этот вариант требует полного контроля над телом. Длительное принудительное управление может привести к травме. Дополнительный вес и ограничения в движении от боевого костюма Винтерскар снизят эффективность.

Страх пронзил меня при мысли о том, что я снова окажусь заперт внутри. Погребён заживо. Ржавое дерьмо. Были ли у меня какие-нибудь препараты, способные помочь? Обезболивающие — конечно, но ничего такого, что могло бы заблокировать подобную реакцию. Придётся оставить этот план как крайнее средство.

— Сколько их?

— Датчики движения фиксируют семь объектов, следующих за нами.

С этими монстрами всегда семь. По крайней мере, они предсказуемы. И хотя я чувствовал уверенность, что справлюсь с одним или даже двумя, семеро, скорее всего, разорвут меня в клочья. Не спрятаться, не убежать, не победить в открытом бою.

Но я не исчерпал все варианты. Я знал, что смогу сразиться с ними один на один, если удастся создать подходящие условия. Загнать их в узкий проход — это возможный путь к победе. Винтовка тоже могла бы их положить, если использовать дистанцию как буфер вместо засады. Стреляй, беги, стреляй, беги. Повторять, пока все не лягут. Фактически, при такой стратегии я бы разбирался с ними по одному. Но это означало бы бросить отца, чтобы освободить руки. Боги, это могло бы даже сработать как отвлекающий манёвр. Моя винтовка была перезаряжена, пистолет тоже. Я был готов настолько, насколько это вообще возможно.

Существовало и другое условие победы: тикающий таймер. Как только появится подмога, кризис будет минован. Если я смогу выгадать достаточно времени с помощью любой придуманной мной схемы, я выиграю. Атиус был Бессмертным; и хотя я никогда не видел их в бою, их репутация рисовала ясную картину. Он один размажет крикунов по стенке.

Если я не могу драться с ними по одному, тогда следующий лучший вариант — навязать такие условия, при которых вообще никому не придётся драться. Скажем, прочный естественный барьер, который нас разделит, что-то, что нельзя открыть снова. Вроде тех дверей, залитых золотым светом.

Давно их не было видно, но если они появятся, я не буду колебаться. Чёрт, на крайний случай сойдёт и толстый лист металла. Силы реликтовой брони, удерживающей его в узком проходе, хватит, чтобы выиграть необходимое время.

Использование дистанции и винтовки — это авантюра: если я ошибусь, шанса исправиться не будет. Поиск преграды даёт гораздо больше шансов на успех в случае осечки, и я всё равно буду работать на таймер. Остановимся на этом — так больше путей для отхода.

Всё, что мне было нужно — это одиночное здание с единственным дверным проёмом и чем-то, чем его можно запечатать. Учитывая, что я пролетал мимо десятков строений, подходящий кандидат не заставил себя долго ждать. Куполообразный образец без окон казался достаточно большим, чтобы внутри было несколько комнат. Это дало бы мне возможность для отступления, хотя могло стать и обоюдоострым мечом. Я рискнул.

Резкая смена направления — и вот я у старой металлической двери. Ворвавшись внутрь, я почувствовал уверенность: обстановка располагала. Наконец-то удачный выбор с первой попытки. Трубы на потолке, вторая дверь в глубине и металлические столы. Инструменты, с которыми можно работать.

Я опустил тело отца и пустил в ход нож, отрезая куски труб. Надеюсь, этого хватит, чтобы запереть дверь на какое-то время. Труба проскользнула в дверную ручку, фиксируя её.

Быстрый удар по ножкам стола — и теперь у меня была плоская металлическая панель, чтобы добавить её в качестве дополнительного барьера. Её я приставил к завалу у двери. Время вышло на середине процесса вырезания второго стола.

Дверь мгновенно застонала, когда белые бронированные руки просунулись в щели, толкая и потягивая металл. Они пытались вскрыть дверь и даже умудрились слегка согнуть трубу к тому моменту, когда моя винтовка была наведена на цель. Комбинация трубы и стола пока удерживала их снаружи.

Пули вылетали короткими очередями по три выстрела, вгрызаясь в расширяющуюся щель. Огонь продолжал поливать проём, пары механических рук отлетали прочь под звуки треска керамической брони. Монстры завыли и закричали ещё громче. Я слышал, как они карабкаются по зданию, ища другой вход, пока остальные продолжали ломиться в дверь.

Винтовка щёлкнула — пуста. Смерть шла за мной, отделённая лишь несколькими дюймами металла. Если я снова позволю страху парализовать меня, в этот раз смерть победит.

Урс, присмотри за мной.

Сосредоточившись на одной задаче и отсекая всё остальное, я перешёл к действию.

Выбросить магазин.

Схватить другой.

Загнать в винтовку.

Снять с задержки.

Прицелиться.

Огонь.

За эти несколько секунд они сильно погнули трубу; теперь зазор был достаточно широким, чтобы просунуть туда голову. В проём метнулось ещё больше рук, пытающихся убрать завал. Старая винтовка Катиды выкашивала толпу. Я видел, как разлетаются вдребезги черепа и тела падают на землю.

Оставалось как минимум четверо, когда винтовка снова сухо щёлкнула. Это был мой последний магазин. Ржавое дерьмо. Тонкие бронированные руки всё ещё пытались вскрыть дверь с обманчивой силой. Металл стонал, сгибаясь дюйм за дюймом. Скоро они будут внутри.

У меня не было взрывчатки, был один пистолет сборщика с десятью патронами, два ножа, один меч и примерно десять секунд, чтобы состряпать план.